"Фантастика 2024-31". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

– Понятно все! Прекращайте стачку, надевайте ярмо и пашите дальше. А не то начнется война, и мы все умрем! Слышали, и не раз! Что еще нам скажешь?
– Тысячи человек в эту самую минуту ждут смерти в сухой и пыльной пустыне. Они не дрогнут и не побегут. Они будут сражаться до конца, потому что иначе кунакцы пойдут дальше, убивая людей и сжигая города, – тихо закипая, ответил я. – А вы тут сидите, потому что вам платят мало! На выпивку не хватает!
– А ты что думаешь, нам здесь легче, чем в окопах?! – Смуглый черноволосый южанин встал из-за стола и шагнул в мою сторону. – В окопе всего делов-то, что сидеть, пригнув голову пониже, да когда надо – бежать, смазав пятки!
– А ты в окопах был? – Тирион подошел к нему и схватил за одежду. – Ты под обстрелом сидел?! Ты паек мерзлый грыз?! Ты знаешь, что такое зимой через перевал переходить?! А на пулеметы бежать знаешь каково, когда кажется, что каждая пуля в тебя?!
Тирион сорвал повязку и показал пальцем на уродливый шрам на месте глаза.
– Знаешь, как это прекрасно, когда рядом снаряд рвется?! Что вы вообще тут знаете, шкуры тыловые! Пока там за вас в кровь бьются, вы тут непонятно чего хотите.
– А ты попробуй хотя бы месяц каждый день по двенадцать часов стоять! Ты знаешь, что такое голодать? По-настоящему, когда не то что себе не хватает – детей кормить нечем?!
– Тихо! – вмешался Ней Ластер. – Мы не прекратим забастовку.
– Правильно!
– Тихо, я сказал! Но военные перевозки мы обеспечим. И перебросим войска, куда будет нужно. Если только армия и жандармерия не будет разгонять забастовки.
– Справедливо, – согласился я. – Армии в любом случае не до вас. А жандармы вас не тронут.
– Забастовка будет продолжаться, пока не будут выполнены наши требования.
– Это ваше дело. Да, телеграммы верните, пожалуйста. Если вы не заметили, на них стоит печать «секретно». Я не имел никакого права вам их показывать, но надеюсь, вы не сдадите меня?
На мою шутку никто не улыбнулся. Я повернулся, чтобы уйти, но Ней Ластер меня окликнул.
– Имперский пес, ты ведь Маэл Лебовский. Верно? Что бы ты сделал, если бы мы не согласились?
– Но вы ведь согласились, верно? – Я взглянул ему в глаза и улыбнулся. – А что бы я сделал – угадай сам. Что делают все цепные псы с врагами своих хозяев?
– Они выполнят условия? – спросил Тирион.
– Должны. Они не дураки.
– А если нет?
Я молча посмотрел на него. Мы оба знали, что будет в этом случае. Железная дорога должна работать. В любом случае. Любой ценой.
Тирион надел повязку на глаз и поправил ее. Вот и пригодилась его рана. Хотя давно уже надо было вылечить ему глаз, но парень все не соглашается на мою помошь.
– Шарль Малькольм отличился, – негромко сказал я.
– Да? – сразу оживился парень. – Когда?
– Этой ночью. Отогнал эскадру кунакцев от Санторина, серьезно повредил пару броненосцев и утопил с десяток вспомогательных судов.
– Ха! Эти кунакцы сейчас сами свалят! Что им в море на своих кочегарках делать без угля и воды?
– Почему это?
– Маэл, ты знаешь, сколько угля и пресной воды в день жрет броненосец? А у кунакцев они еще прожорливей наших. Сделать переход они еще могут на своих запасах, но вести блокаду далеко от портов… – Тирион довольно усмехнулся и махнул рукой. – Свалят, никуда теперь не денутся.
Об этом же доложило императору Адмиралтейство во время ночного совещания.
Меня подняли глубокой ночью. Хмурые гвардейцы подвели оседланную лошадь и потом сопроводили меня до дворца. А там уже никто не спал. Гвардия была поднята по тревоге, везде стояли усиленные караулы. Сонные советники взволнованно переговаривались друг с другом. Никто ничего толком не знал. Их, как и меня, подняли и срочно вызвали во дворец. Все знали только одно – возле Санторина начался бой.
Наконец прибыл гонец из Адмиралтейства. Он зачитал донесение. Нападение кунакского флота отбито. Они потеряли один броненосец и одиннадцать вспомогательных кораблей: плавучие мастерские, лазарет, грузовые суда, груженные углем, продовольствием, пресной водой и снарядами. Наши потери: двенадцать офицеров, шестьдесят три матроса. Получил серьезные повреждения один крейсер.
 
– Что дальше? – спросил Аврелий.
Вопрос повис в тишине. Проснувшиеся советники мрачно обдумывали сложившееся положение. Все всё понимали, но никто не решался сказать очевидное.
– Война, – негромко сказал Рэл Саверев.
– Война, – согласно кивнул начальник Генералитета, Хаз Гинбург. – Нужно немедленно привести армию в полную готовность и в первую очередь связаться с Восточной армией. Там уже могут идти бои.
– Это может быть просто попыткой давления, – устало возразил Георг Лагнер, министр иностранных дел.
– Это могло быть попыткой давления! Пока не начался бой и они не понесли потерь! – резко ответил Хаз Гинбург.
– Верно, – добавил Рэл Саверев. – Блокада, обстрел – это ерунда. Но бой… нет, это уже война. Надо объявлять всеобщую мобилизацию.
– Если мы это сделаем, тогда война неизбежна! – воскликнул Георг Лагнер.
– Она уже идет!
– Тихо!
От спокойного тона Аврелия всех бросило в дрожь. Даже меня.
– Судари, приберегите свою ярость для врагов. Я понял ваши мнения, а что хотят сказать остальные?
– Ваше величество, – медленно заговорил Клавдий Вэр, глава внешней разведки. – Это провокация, которая слишком далеко зашла. Мы еще не получили ответа от наших агентов в Кунаке, поэтому действовать надо осторожно. По последним донесениям, патриархия не планировала войны. Они к ней не готовы. Но если мы начнем резкие действия, тогда война неизбежно начнется.
– Что вы подразумеваете под резкими действиями? Бой двух эскадр – достаточно резкое действие? – язвительно спросил Хаз Гинбург.
– Более чем. Сейчас они должны быть напуганы не меньше нас. Они, возможно, не ожидали, что обстрел перерастет в бой. Потому что если бы Малькольм не вывел эскадру и не атаковал кунакский флот, он, скорей всего, сам отступил бы.
– Обстрел порта при этом выглядел бы звонкой пощечиной. Оплеухой, поставившей нас на место и позволившей беспрепятственно занять Орнекские острова, – мрачно добавил Георг Лагнер.
– Но все пошло не так. Молодой Малькольм поступил в духе своего деда. Тот тоже сначала нападал, а потом думал.
– Он, кстати говоря, нарушил прямой приказ не открывать огня, чем и поставил нас на грань войны, – напомнил Аврелий.
– А что еще ему оставалось делать? – резко спросил Рэл Саверев.
– И все-таки факт налицо. Несдержанность и недисциплинированность офицера привела к войне.
– Первыми огонь открыли береговые батареи. Они подчиняются только коменданту.
Хаз Гинбург побагровел.
– Но приказать эскадре выйти в море комендант не мог!
Адмирал и генерал зло посмотрели друг на друга. Сейчас решалась не только судьба офицеров, но и то, на чье ведомство ляжет ответственность за начало войны.
– Все просто, – вмешался я. – Комендант порта – спокойный, сдержанный, если не сказать нерешительный, человек. Он терпел до последнего. Командующий эскадрой, Шарль Малькольм – наоборот, решительный и бесстрашный. А расположение защитных сооружений и магических щитов вокруг гавани таково, что корабли не могут вести ответный огонь, находясь в бухте. Он рвался в бой, я уверен в этом, но не имел возможности в него вступить. То, что огонь открыли именно береговые батареи, означает две вещи. Вся ответственность лежит на коменданте. Но раз нерешительный офицер нарушил строгий приказ, значит, другого выбора просто не было.
– Что опять нас подводит к тому факту, что это была уже не провокация.
Обсуждение пошло по второму кругу. Были справедливые опасения, что активные действия спровоцируют войну, и в то же время были не менее справедливые догадки, что отсутствие реакции покажет нашу слабость и тоже подтолкнет Кунак к войне. В итоге решено было принять умеренные меры. Перебросить подкрепления в Восточную область, отправить несколько эскадр к Санторину и Орнекским островам.