"Фантастика 2024-31". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Глава 30, в которой меня куда-то везут и что-то колют
Возвращение в мир живых и страдающих на этот раз произошло само собой, без участия нашатыря. И вот что я вам скажу — в жопу такие самостоятельные возвращения.
Перед глазами все плыло, башка страшно трещала, перетянутые скотчем руки и ноги затекли и нихрена не чувствовали, а задвинутый практически по самые гланды кляп не позволял издавать ни малейших звуков… В довершение всех бед еще какая-то сука над головой с кем-то нарочито громко переругивалась:
— Гусь, хоре сопли жевать. Отпирай ворота!
— Блоха, братан, не бузи. У меня приказ Толстяка. Он лично по рации со мной связался, и велел досматривать все выезжающие тачки. Без исключений!
— Ты че тугой-то такой! Я ж те русским языком объясняю — это фургон Скальпеля, и осматривать его чрезвычайно опасно для здоровья!
— Да, млять! Мне ж Толстяк, если приказ нарушу, таких звездюлей навешает!..
— Млять, братан, Скальпель — без пяти минут глава стаба. Вот и подумай, че он с тобой сделает, когда узнает, что ты посмел свое немытое мурло в его дела сунуть.
— Сука!.. Ладно, хрен с тобой, вали без осмотра.
— Правильное решение, братан! — у меня над ухом зло взревел мотор, и фургон, на полу которого я, похоже, лежал, рывком дернулся вперед. — Когда шеф окончательно застолбит Вешалку, я замолвлю за тебя перед ним словечко.
— Смотри не забудь! — голос оставшегося позади Гуся донесся уже со значительного отдаления.
— Ну вот, видите, как и обещал, выскочили без проблем, — через несколько секунд снова заговорил помощник Скальпеля, обращаясь к кому-то в салоне.
— На дорогу смотри, — отозвался спокойный незнакомый голос.
Из своего лежачего положения я хорошо мог разглядеть лишь ноги говорившего, обутые в надраенные до зеркального блеска берцы. Попытался скосить глаза, но, из-за продолжающегося обильного слезотечения, лицо пассажира слилось у меня в мутное пятно.
Вдруг на периферии зрения замигала иконка отрядного чата, сигнализируя о прилетевшем запросе. Заглянув в чат, обнаружил весточку от потерявшей меня жены:
«Рихтовщик, что происходит? Кто застрелил девчонку и ранил пацана? И, вообще, куда сам-то провалился?»
От немедленного ответа меня отвлек обладатель сверкающих ботов, заметивший, видимо, шевеление моей головы, когда я пытался его рассмотреть. Опустившаяся вдруг сверху рука бесцеремонно оттянула мне правое веко. Когда незнакомец чуть склонился надо мной, чтоб заглянуть в глаз, я успел увидеть его гладковыбритое неприметное лицо, с ледяными глазами безжалостного убийцы.
— Гандус, ты сколько ему снадобья вколол? — обратился он к кому-то в салоне, отпуская мое веко. И заслезившийся глаз туже смыл лицо незнакомца.
— Три кубика. Считай, бычья доза. До базы должно хватить.
— Этому бычаре три кубика маловато будет. Он, похоже, уже сейчас в себя начинает приходить.
— Э-э, парни! Че за дела?! Мы так не договаривались! — тут же встрял запаниковавший Блоха. — Вы обещали, что Рихтовщик всю дорогу будет, как овощ. А теперь вдруг выясняется, что он почти уже очухался…
— Заткнись, — спокойно оборвал его командир в блестящих ботах, и тут же приказал своему бойцу: — Коли еще столько же!
— Сердце может не выдержать, — попытался возразить невидимый Гандус.
— Коли сказал! Под мою ответственность.
Я почувствовал укол иглы в основание шеи. И с запозданием вспомнив об не отправленном ответе Незабудке, стал торопливо его надиктовывать:
«Не верь сказкам Скальпеля. Нас с Галей вырубил его сын — Квант!» — хотел написать я. Но впрыснутое мне в шею снадобье оказалось чрезвычайно действенной штукой, и я вырубился практически мгновенно, понятия не имея какая часть послания успела уйти адресату.
Интерлюдия 12
(Разговор в радиоэфире)
— Докладывай, капитан. Как все прошло? — громыхнул из динамика усталый голос куратора.
— Все в порядке, сэр, — стал браво рапортовать ответчик. — Операция прошла в штатном режиме, строго по плану. Нейтрализованный объект удалось скрытно вывезти из стаба, и без помех транспортировать до вертолета. Мы уже набрали высоту, сэр. И через шесть с половиной минут прибудем на базу.
— Ну вот, можешь же, капитан, когда с умом к делу подойдешь, — хмыкнул довольный куратор. — Ладно… Как вернетесь, объект живо ко мне. Жду!
— Так точно, сэр!
Вдруг в привычный белый шум радиоэфира вклинился чужеродный зловещий лязг и скрежет.
— Капитан, у вас там все в порядке? — чутко среагировал на новый звук обеспокоенный куратор.
— Проблемы, сэр!.. Мы только что подверглись обстрелу!.. Вышел из строя хвостовой пропеллер!.. Вертолет больше не слушается рычагов управления!.. Нас закручивает в… — окончание фразы капитана утонуло в треске помех.
— Прием!.. Капитан! Отзовись, сукин ты сын! Прием!.. Да, твою ж мать, капитан! Прием!.. Че ж ты такой невезучий-то у меня?! Прием!
— Мы падаем, сэр! — сквозь многократно усилившийся треск и скрежет прорвался-таки отчаянный крик капитана. — Очень быстро теряем высоту!.. Нас несет на деревья!.. Активизирую спасательный маяк!..
— Какой, к дьяволу, маяк?! Живо выбрасывайте Рихтовщика! И прыгайте сами!
— Мы не успев…
Страшный лязг заглушил речь капитана. И через секунду связь оборвалась уже окончательно.
Глава 31, в которой я чудом выживаю в аду, и мечтаю по-быстрому сдохнуть
Второе мое пробуждение оказалось в десятки раз хуже первого. Башка разрывалась от ударов невидимого молота, которым каждую секунду шарашил по затылку неутомимый кузнец-невидимка. Но жуткая головная боль была лишь крохотной частью кошмарного трэша, в жернова которого я вдруг угодил.
Мое связанное тело металось из стороны в сторону в похожем на гроб узком стальном ящике, беспрерывно колошматясь головой, грудью, спиной, коленями и боками о железные стены. Из свернутого набок носа (самого удара я не помнил, но последовавшая за ним острая вспышка боли, похоже, и привел меня в чувство), заливая лицо, глаза и стены вокруг, фонтанировала кровь.
По-прежнему перетянутые скотчем руки и ноги не позволяли мне никак внутри зафиксироваться, и я бился в стальном «гробу», как гребаная горошина в судейском свистке. А из-за кляпа во рту, не мог ни позвать на помощь, ни даже выматериться.
В таком безнадежно-отчаянном положении оставалось уповать лишь на удачу и крепость нещадно избиваемого тела.
Накала непонятному лютому трэшу изрядно добавляли еще доносящиеся снаружи истерические вопли паникующих людей и какой-то зловещий жестяной лязг.
Не знаю сколько времени длилась эта безумная свистопляска. Может всего несколько секунд, а может и пару минут — как-то, знаете ли, недосуг было следить за временем, я изо всех сил старался просто не сдохнуть… Закончилось все сочным треском срубаемых веток снаружи, сильнейшим толчком, выбившим мне правое плечо, и оглушительным взрывом.
После которого меня нехило так контузило, и просто чудо, что я снова не потерял сознание. На какое-то время у меня полностью пропал слух. Зато выбивающая душу тряска наконец прекратилась. Я кое-как перевернулся с боку на живот, убирая нагрузку с поврежденного плеча, и затих, наслаждаясь блаженным спокойствием.
Удары «молота» по затылку стали постепенно замедляться — в спокойной обстановке пробудилась и начала активно латать болячки регенерация. Очень скоро головная боль ушла полностью. Глаза тоже перестали слезиться, и я смог разглядеть во мраке стального «гроба» яркие искры неожиданной подсветки на боках и потолке. Приглядевшись к ним повнимательнее, понял, что это выходящие наружу вентиляционные отверстия, чтоб я в «гробу» не задохнулся.