"Фантастика 2024-31". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

— Не понимаю, при чем здесь я, — не удержавшись, перебил рассказчика.
— Терпение, мой друг. Я уже перехожу к сути… Тринадцать лет назад, еще до своего исчезновения, ты тоже открыл счет в банке Вешалки. И разместил там довольно внушительную сумму в споранах, под хороший процент. За двенадцать лет, с учетом начисленных процентов, сумма твоего вклада выросла более чем в два раза. Вернуть тебе спораны из-за фактического банкротства банка стало невозможно, и долг решено было компенсировать выделением тебе в собственность бывшего заведения Зубоскала, благо, к его передаче стабу ты имел самое непосредственное участие.
— Спасибо, конечно, что не забыли… Но почему? Ведь год назад меня здесь не было, и я никак не мог потребовать погашения задолженности.
— Это все благодаря жене, — ухмыльнулся Скальпель. — Несмотря на прошедшие годы, Белка помнила о тебе. И когда возникла нездоровая канитель с банкротством банка, как твоя законная крестница, она взялась отстаивать твои интересы. Это она за долг выбила для тебя заведение Зубоскала. Потом на собственные спораны его отремонтировала. И в память о тебе открыла бар, хозяином которого по сей день считаешься ты.
— Выходит, теперь я твой должник, — я повернулся к Белке. — Скажи, во сколько обошелся ремонт бара?
— Да брось, — отмахнулась девушка. — Этим ремонтом я всего лишь вернула твою долю трофеев, добытых нами в совместном рейде тринадцать лет назад. Если помнишь, конечно?
— Отлично помню, — кивнул я. — Ведь для меня прошедшие тринадцать лет пролетели как один длинный сон. И наше с тобой совместное приключение в моей памяти словно было еще вчера.
— Э-э, Рихтовщик, не надо строить глазки моей жене, — забеспокоился Скальпель. — По секрету тебе скажу: я жутко ревнивый тип.
— Скальпель, прекрати паясничать, — поморщилась Белка.
— Радость моя, я тоже тебя люблю.
— Ты не должен был так делать!
— Дорогая, поговорим об этом позже, — впервые с начала разговора в голосе Скальпеля прорезались нотки раздражения. Он достал из внутреннего карману сигару, ловко подрезал ей кончик призванным из инвентаря до дрожи знакомым маленьким, но чертовки острым, ножичком, и тут же жадно ее раскурил.
Выйдя из-за стола, Белка принесла мужу пепельницу.
— Спасибо, дорогая, — кивнул Скальпель.
— Что ж исчерпывающие ответы я получил и, пожалуй, пойду, — я попытался подняться. Но неожиданно был опрокинут обратно на диван задержавшейся Белкой.
Не возвращенный в ячейку ножик мужа как бы невзначай заплясал между ловкими пальцами в опасной близости от моей бедренной артерии, на корню пресекая потуги к сопротивлению.
— И куда ты собрался? — вперила в меня гневный взгляд девушка, снова усаживаясь перед нами на стул. — Думаешь, он тебя отсюда выпустит? — небрежный кивок на мужа. — Напрасно надеешься. В клинике сейчас его головорезов в разы больше, чем пациентов. Нет, они не станут тебя убивать. Просто задержат на три гребаных часа. А дальше отпустит на все четыре стороны… Да что я тебе объясняю, ты же сам все прекрасно понимаешь.
— Обожаю твою прямолинейность, любимая, — хмыкнул Скальпель, выпуская из ноздрей очередное облачко ароматного дыма.
— Заткнись, — цыкнула на него жена. — Уверена, Рихтовщику будет крайне любопытно узнать о твоей афере.
— Моей афере? Ха! А ты, значит, как бы не причём?
— Вот только не надо валить с больной головы на здоровую! Ты поклялся, что Рихтовщик сгинул без следа, и никогда больше сюда не вернется. Только поэтому я позволила тебе вовлекать в свои грязные интриги Кванта.
— Ну я ошибся. Извини. И на старуху бывает проруха.
— А Квант — это, вообще, кто? — осмелился я задать уточняющий вопрос.
— Наш сын, — расплылся в довольной улыбке Скальпель.
На этот раз Белка не стала оспаривать его слова. И ее нервное покусывание губ выдало волнующуюся за ребенка мать с потрохами.
  
Глава 24, в которой мне припоминают старые долги, и я сбегаю в сортир
  
— Че рожу такую кислую состроил? — хмыкнул Скальпель. — Нет бы порадоваться за старых друзей.
— Прекрати! — поморщилась Белка.
— Я рад за вас. Поздравляю, — спохватившись, озвучил полагающуюся в таких случаях дежурную фразу.
— Как говорится, лучше поздно, чем никогда, — улыбнулся Скальпель. — Принимаю поздравление. К тому же ты, ведь, Рихтовщик нам практически родственник. Как-никак крестный моей жены.
— Скальпель, заканчивай уже ломать комедию, — фыркнула Белка. — Никому ни разу не смешно.
— Да я ж не просто так. А хочу предложить не чужому нам человеку поучаствовать в семейном бизнесе.
— Чего? — практически одновременно выдохнули мы с Белкой.
— У Рихтовщика имеется крайне выгодный Дар, об абилках которого ходят легенды не только в нашем регионе, а даже уже и за его пределами. За скромный процент я мог бы подыскивать состоятельных клиентов…
— Не интересует, — перебил я, не дослушав.
— Тебе спораны что ли не нужны?
— Я достаточно обеспеченный человек, — ухмыльнулся я. — А недавно выяснилось: у меня в Вешалке даже имеется собственный бар. Приносящий, смею предположить, неплохой доход.
— Примерно три с половиной тысячи споранов в месяц, — подтвердила Белка. — Чистыми.
— Да это сущие копейки по сравнению с тем, сколько ты мог бы заработать, приняв мое предложение, — не сдавался Скальпель. — Я уже сегодня мог бы организовать для тебя контракт на десять тысяч.
— Не интересует, — я вновь твердо озвучил свой отказ.
— Помнится, тринадцать лет назад у тебя осталось несколько не закрытых контрактов, — зашел с другой стороны хитрый деляга.
— Я договаривался со Ртутью, которого здесь больше нет. Соответственно, и все оставшиеся контракты теряют силу.
— А вот тут ты ошибаешься, — расцвел в победной улыбке Скальпель. — Контракты у тебя были не с Ртутью, а с главой Вешалки.
— Черт! Да какие к лешему контракты? Прошло тринадцать лет!
— Сам же Белке говорил, что для тебя эти тринадцать лет пролетели, как один длинный сон.
— Какой же ты мерзкий! — фыркнула Белка.
— Стаб готов закрыть глаза на вынужденный тринадцатилетний перерыв в исполнении взятых тобой на себя обязательств, — как ни в чем не бывало продолжил Скальпель. — Но теперь ты вернулся. И обязан закрыть оставшиеся, если мне не изменяет память, три контракта.
— Не изменяет, — проворчал я.
— В случае твоего отказа, придется заплатить стабу неустойку, вдвое превышающую сумму каждого контракта. Если готов расстаться с шестьюдесятью тысячами споранов, то базара нет — ты свободен от обязательств. Но, как говорится, спораны вперед.
Озвученная Скальпелем сумма была чудовищной. Девяти имеющихся в инвентаре жемчужин (трех красных и шести черных), хватало лишь на уплату половины штрафа. Конечно, если прибавить к ним еще и бесценную белую, с большой вероятностью удалось бы немедленно закрыть долг. Но вот так на ровном месте расставаться со всем своим богатством, честно добытым кровью и потом…
— Черт с тобой, я испольную оставшиеся три контракта.
— Прекрасно. Тогда, не откладывая в долгий ящик, пожалуй, приступим к обсуждению…
— Дрогой, — неожиданно слащавым голосом перебила Скальпеля жена. — А ты не слишком рано возомнил себя главой Вешалки?
— Белка, какого черта! — вспылил Скальпель, ломая о дно пепельницы сигару. — Ты же прекрасно знаешь расклад. И что гребанные выборы лишь формальность. Все уже давно решено, и нужные люди заряжены… Че лупишь, Рихтовщик?! — перекинул он свой бешеный взор на меня. — Да, мне надоело ломать перед тобой дешевую комедию. Вешалку я тебе не отдам! Даже — сука! — не надейся!
— Да я, собственно…
— Заткнись! — между пальцами правой руки маньяка снова замелькало острое и чертовски быстрое лезвие. — Знаешь, как все будет?.. Через два с половиной часа истечет срок моратория. И мелкой сучке придется согласиться на брак с нашим сыном. А поскольку сопляк еще несовершеннолетний, я стану при нем регентом. И Вешалка будет моей!