Любовь-целительница

– Ты удовлетворена? – спросил он, выпрямляясь после того, как снял башмаки.
Она откинула ему волосы со лба.
– Пока что нет, но думаю, что скоро буду.
Он подсунул руки ей под колени и поднял, прижимая к груди. Укладывая ее на кровать, он сказал:
– Я очень постараюсь.
– Я знаю.
– Скажи мне, чего ты хочешь, – зашептал он, наклоняясь над ней.
– Хочу, чтобы ты любил меня.
  
Он заключил лицо Чайны в широкие ладони и стал целовать его – медленно, с улыбкой и явным удовольствием. Он исследовал ее губы, словно никогда раньше не знал их вкуса.
Чайна засмеялась, когда своим теплым дыханием он словно омыл ей ухо.
Александр улыбнулся:
– Я не ожидал, что ты будешь смеяться под моими ласками.
– Я так счастлива быть с тобой.
Когда его пальцы заскользили по ее груди, смех превратился в тихий стон. Он лег рядом с ней. Он снимал с нее платье так медленно, что ожидание будущих прикосновений становилось мучительным. Чайна сняла с него наполовину завязанный галстук и прижалась ртом к пульсирующей жилке у основания шеи.
За платьем последовала рубашка, и Александр взял в рот ее грудь, заставив воспрянуть сосок, в то время как его руки оглаживали ее бедра. Она не могла оставаться неподвижной. Ее тело жаждало движений, которые ей хотелось разделить с ним.
Чайна отбросила свою одежду с кровати, расстегнула Александру рубашку. Ее губы принялись исследовать его тугую грудь и мускулистый живот, отчего возбуждение ее непрерывно возрастало. Улыбаясь ему, она смахнула его темные волосы с голубых глаз, пламя которых, казалось, могло ее воспламенить. Она хотела отдать себя этой испепеляющей страсти, и потому спешила сорвать с него последнюю одежду. В конечном итоге он оказался лежащим под нею нагой и прекрасный. Он весь дрожал от необоримого желания, и Чайна, оседлав его, нагнулась, чтобы поцеловать.
Она закричала от наслаждения, когда он проник в нее. Когда он стал говорить, какое тепло он ощущает, находясь в ней, она испытала восторг. Когда его слова растворились в тихом стоне, она ощутила безумную страсть. Они оба слились в одно целое, нельзя было понять, где кончается он и начинается она.
Затем произошел взрыв, который принадлежал одинаково и ему, и ей. Это было именно то, что она хотела. То, что ей было нужно. То, о чем она мечтала.
– Ты удовлетворена? – дыша ей в шею, спросил Александр.
– Да, – ответила шепотом Чайна; – На этот момент.
Он засмеялся и крепко поцеловал ее.
– Ты женщина с большими запросами.
Она улыбнулась и пододвинулась к нему, чтобы положить голову ему на плечо. Она закрыла глаза, наслаждаясь ощущением счастья и зная, насколько оно может быть быстротечно.
Спустя несколько часов Чайна прошептала:
– Уже минула полночь. Пятое сентября позади!
– А мы с тобой живы. Нужно это отпраздновать, – пробормотал Александр, притянув ее к себе. – Доставь мне снова такое же блаженство, любимая!
Это была просьба, которую она с радостью готова была выполнить.
Чайна причесывала волосы перед зеркалом в комнате Александра. В зеркале она могла видеть, как Александр надевал ботинки. Ни один из них ничего не сказал о том, что будет теперь, когда роковой день благополучно миновал. Она представила себе, что каждое утро будет начинаться так, как это: она просыпается в его объятиях, ощущая тепло его плоти, чувствуя, как его пальцы ласкают ей грудь. Они не спешили подниматься, и ей придется извиниться перед поваром за опоздание к завтраку.
– Я вернусь до захода солнца, – сказал Александр.
Он встал и прикоснулся губами к ее шее.
– Вернешься? А куда ты едешь?
– Прежде всего я должен навестить семью Рексли в Роуздейл-Эбби.
Чайна погладила ему лицо:
– Они захотят узнать о его геройском поведении.
– Я знаю. – Он откашлялся, и Чайна поняла, что он пытается справиться с приступом горечи. – Затем я встречусь с его преподобием Уайлдером. Он обещал мне показать несколько старинных каменных памятников недалеко от Роуздейл-Эбби. Я говорил ему, что встречусь с ним сегодня. – Он криво усмехнулся. – Я говорил это, предполагая, что мы будем целы и невредимы.
– Будь осторожен.
– Я думал, что нападение совершится до пятого сентября. – Он огляделся вокруг. – Квинт не появлялся с новым предупреждением?
– Нет. Мы не должны видеть его сейчас, когда проклятие снято. Но на пустоши могут быть другие опасности. Разбойник еще не пойман.
– Не беспокойся. Я буду осторожен и вернусь еще до того, как будет подан ужин. – Он взял альбом для этюдов, который одолжила ему Шиан. – Надеюсь, тебе будет интересно увидеть наброски памятников, которые я сделаю.
– Мне будет интересно все, что ты мне покажешь.
Глаза его блеснули, он дотронулся до ее носа.
– Мне нравится, что ты так рассуждаешь, дорогая. – Он поцеловал ее перед тем, как направиться к двери.
Чайна улыбнулась, ей было радостно видеть его легкие шаги. Дело было не только в том, что миновало пятое сентября. Он избавился еще от одного бремени. Всю ночь она лежала в обнимку с ними прислушивалась к его дыханию. Его не терзали никакие кошмары. Возможно, поделившись с ней правдой о том, как он потерял Рексли, он облегчил свое сердце.
Чайна с утра была занята проверкой счетов и другими делами, связанными с ведением хозяйства. Если кто и заметил, что она тихонько напевала бодрые мелодии, когда выводила ряды цифр, или увидел, какими стали легкими и пружинистыми ее шаги, то никто ей об этом ничего не сказал. Они просто молча радовались за нее.
Идя в библиотеку, она увидела свечение, которое определенно предвещало появление Квинта. Улыбка Чайны сделалась еще более широкой. Какая неожиданная радость! Она надеялась, что Квинт появится, чтобы проститься с ней перед тем, как отправиться насовсем в другой мир.
– Ave, Квинт, – сказала она мелодичным от счастья голосом. – Замечательный день сегодня, не правда ли?
Квинт огляделся вокруг:
– Где он?
– Александр отправился на пустошь осматривать старинные памятники.
– На пустошь? Один? – Он повысил голос до такой степени, что воздух в комнате заколебался.
– Успокойся, – сказала Чайна. – Нет повода расстраиваться. Он отправился с его преподобием Уайлдером, они предупреждены о разбойнике. Они отправились осмотреть кресты и пирамиды из камней.
– В те старинные места, где водятся старые маги, поджидающие, что их кто-нибудь по глупости разбудит? – Квинт замахал руками, и страницы раскрытой книги отчаянно зашелестели от внезапного порыва ветра. – Как ты могла позволить ему уйти? Разве я не предупреждал тебя, что опасность для него может возникнуть в любое время?
– Да, но какое это имеет значение сейчас?
– Потому что день нападения пока что не миновал.
Чайна схватила книгу, которая норовила соскользнуть со стола от внезапно возникшего ветра.
– О чем ты говоришь? Вчера было пятое сентября. На него было совершено нападение! Он мог быть убит, но этого не произошло. Проклятие снято!
– Ты ошибаешься. Если бы проклятие было снято, я бы не появился здесь сейчас. Пятое сентября будет почти через две недели.
– Но… – Чайна ахнула и прижала к груди книгу. – О Господи! Разница между Юлианским и Григорианским календарями!
– О чем ты говоришь? – Ветер стал затихать, когда Квинт озадаченно уставился на Чайну.
– Календарь изменился в 1752 году, – объяснила она, положив книгу на место.
– Как это можно менять календари? День начинает уменьшаться обычным порядком.
– Но календарь, установленный Юлием Цезарем, уже не соответствовал временам года.
– Стало быть, пятое сентября…
  
Чайна быстро посчитала на пальцах.
– Твой день пятое сентября соответствует нашему семнадцатому! – Она бросилась к двери, крикнула, чтобы ей оседлали лошадь. – Поехали со мной. Мы должны найти Александра и предупредить его.