Любовь-целительница

– Он одевается к ужину, и один из слуг находится рядом с ним. Я сказала Александру, что встречу его здесь.
– Я удивлена, что он позволил тебе оказаться вне его поля зрения. – Она подогнула колени и обхватила их руками. Положив на них подбородок, она сказала: – Он любит тебя.
– Он никогда этого не говорил.
– Нужно ли словами говорить об этом? Разве ты не знаешь? – Шиан откинула назад волосы, обнажив маленькую отметину на щеке – последствие урагана в старом лагере. – Он верит в призрак, которого не может видеть. И это благодаря тебе.
  
– Ты тоже веришь.
– И люблю тебя, сестра! – Она улыбнулась. – Но он любит тебя так, как я бы хотела, чтобы меня любил мужчина. Джейд нашла любовь с помощью призрака. – Лицо у Шиан сделалось задумчивым. – Как ты думаешь, это отец решил, доказать миру, что его исследования верны, и наслал призраков-сватов для тебя и Джейд?
– Заключить брак между мной и Александром – не основная забота Квинта.
– Как знать. Его главная забота заключается в том, чтобы Александр не стал последним в его родословной. – Шиан хихикнула. – Мне не следовало этого говорить.
Чайна обняла сестру.
– Ты можешь говорить мне все, что угодно, и в любое время. И это неизменно, пусть все другое меняется в нашей жизни. – Она игриво улыбнулась. – А теперь, уж если ты повернула разговор на столь личные темы, я могу спросить тебя, как прошел визит сэра Генри.
– Он завтра снова приезжает.
– Он очень внимателен, Шиан. Он приезжал каждый день после того урагана в Римском лагере.
– Он приятный собеседник, но не более того. Он хочет, чтобы я питала к нему более сильные чувства, но это трудно сделать, если сердце уже занято. – Улыбка исчезла с лица Шиан. – Но это ни для кого, кроме меня, не имеет значения.
Чайна взяла сестру за руки.
– Твои симпатии к герцогу стали очевидны с момента вашей встречи в Лондоне. Твое лицо размягчается, когда ты упоминаешь о нем, и ты пытаешься скрыть свою реакцию, когда кто-то называет его имя. Очевидно, что ты надеешься получить хоть какую-то весть о нем.
– Именно поэтому я пыталась быть как можно теплее с сэром Генри. Я знаю, что глупо чахнуть по человеку, который не пишет, хотя и обещал.
– Сейчас ты пытаешься быть логичной там, где нет места логике. – Увидев тень в дверях, она улыбнулась: – Входи, Александр, и присоединяйся к нам.
Ответа не последовало.
Чайна обменялась тревожным взглядом с Шиан, затем встала, подошла к двери и выглянула в коридор. Он был пуст.
– Ты кого-нибудь видела, Шиан?
–. Нет. – Сестра также вскочила на ноги и дрожащим голосом спросила: – А ты?
– Только тень. – На Чайну накатил внезапный страх. – Великан, который напугал леди Виолу и мисс Аптон, также вначале появился в виде тени. – Она не хотела пугать сестру упоминанием о том, что сама видела великана две ночи назад. – Я должна проверить, где Александр.
– Пошли!
Чайна сбежала вниз по ближайшей лестнице. Ей показалось, что она ощутила холод в коридоре, но она не стала останавливаться, чтобы исследовать это. Она распахнула дверь в комнату Александра, которая с грохотом стукнулась о стену.
Он повернулся, половина его лица была в мыле. Стерев его, он бросился к ней.
– Что ты увидела? – спросил он, прижимая ее к себе.
– Я не знаю. Возможно, это была всего лишь тень, но… – Она прижалась лицом к его плечу. – Я должна была удостовериться, что ты цел и невредим. Не думай, что я сошла с ума.
– Я знаю, что ты не сошла с ума. – Голос его сделался напряженным. – Я знаю, что такое сумасшествие.
Отстранившись, она осталась в его объятиях.
– Ты как-то говорил о твоем отце и о безумии, и потом этот вечер, который устроила леди Виола, сквайр Хейвуд…
Александр вернулся к тому месту, где он оставил бритвенные принадлежности. Снова намылив лицо, он посмотрел в зеркало. Затем взял бритву, и Чайна подумала, что он не порежется, хотя мышцы его спины были напряжены.
– Ты расскажешь мне правду? – попросила она, садясь на стул рядом с ним.
– Правда заключается в том, что мой отец был безумным, так же как и его отец. Я слышал, что безумие нисходит на каждого, кто получает титул лорда Брэддока. Это происходит с того времени, когда Генрих II удостоил титула первого барона. Длительное сумасшествие моего деда вынудило моего отца и мать уехать из семейного поместья, потому что они боялись за своего неродившегося сына.
– За тебя.
– Да. Он надеялся, что если покинет гнездо Брэддоков, инфекция безумия не поразит нас, но было уже слишком поздно. Они остановились в доме друга в Коммондейле, к северу отсюда. Они пробыли там всего две недели, и безумие отца стало давать себя знать.
– Каким образом? – спросила Чайна, испытывая желание, чтобы он обнял ее, но в то же время воспротивилась этому, когда он поднес бритву к щеке.
Он опустил бритву в миску с водой и смыл мыло с лица.
– Я не знал правду в течение многих лет. Мои родители скрывали ее от меня. Я был ребенком всего лет шести или семи, за мной ухаживали в доме, когда мы жили в Лондоне. Я только в одном отличался от своих товарищей. Каждый месяц во время полнолуния меня отправляли с тетей моей матери на другую сторону площади. Я никогда не спрашивал о причинах, пока не услышал от одной из горничных, которая сказала, что я выгляжу неиспорченным, но могу однажды стать таким, как мой отец.
Вытерев руки о полотенце, он затем насухо вытер лицо. После этого принялся завязывать галстук.
– Ты выяснил, что она имела в виду? – спросила Чайна, полагая, что должна выслушать всю историю от начала до конца.
– Да. – Он отпустил уже наполовину завязанный галстук. – В ту же ночь я прокрался в дом моих родителей. Я увидел правду. Мой отец, который редко повышал голос, бесновался, словно сумасшедший. Он говорил о каких-то видениях, которых он не мог изгнать из головы. Их порождало полнолуние.
– Видения о чем?
– О монстрах и призраках. – Он нервно подвигал губами, затем добавил: – И о великане, который идет со стороны пустоши, чтобы поймать его и слопать.
Чайна приложила ледяные руки к своему еще более холодному лицу.
– Великан? Такой, какого мы видели?
– Может быть, такого, как он выдумал. И это может быть предзнаменованием того, что теперь моя очередь потерять разум.
– Но ты здоров!
– Разве? Я верю в призраков и проклятия.
– Я тоже в них верю.
– Что может лишь доказывать, что ты также психически нездорова. Ты убедила меня, что ураган – это работа призрака, и я зашел так далеко, что даже заговорил со вспышкой света, словно она в самом деле была призраком.
Поднявшись на ноги, она положила ладони на его гладко выбритые щеки.
– Ты не безумный, Александр. Если бы ты был безумным, то пережитое тобой на поле боя тебя не мучило бы.
Он вздохнул:
– Я хотел бы в это верить, но безумие передается от отца к сыну во всех поколениях моего рода.
– И каждый перворожденный сын гибнет в тридцатый день рождения. – Она поморгала, чтобы сдержать слезы. – Это не сумасшествие, Александр. Это проклятие, которое Квинт наложил на твою семью.
– Это одно и то же сейчас. – Он отступил на шаг от Чайны. – Чайна, ты должна уйти. Если я сойду с ума, как мой отец, ты можешь пострадать.
– Ты в самом деле думаешь, что я оставлю тебя до того, как пробьет полночь?
– Я думаю, что ты должна это сделать. – Он вздохнул и улыбнулся. – Но ты останешься здесь вплоть до горестного конца, не так ли?
– Никакого горестного конца не будет. – Она опустила руку ему на плечо. – Он должен быть радостным. – Подняв другую руку, она прижала ее к его плечу, позаботившись о том, чтобы не причинить боль поврежденным ребрам. – Я хочу остаться рядом с тобой, лорд Брэддок.
  
Он обнял ее за талию и легонько поцеловал в губы. Она почувствовала неутолимое желание. Она выпуталась из его объятий, подошла к двери и заперла ее, затем вернулась на прежнее место, где он поджидал ее с улыбкой.