Газлайтер. Том 25 (СИ)

* * *
Золотой начинает спуск. По моей команде он мягко оседает внутри периметра базы Стрёмено — аккуратно, без лишней пыли, как будто даже не весит своих честных тонн.
— Позовите Анастасию Павловну, — говорю дежурному гвардейцу. Тот кивает и спешно уходит в административный корпус. — И скажи подготовить машину.
Пара минут — и Настя появляется. Новенькие камуфляжные шорты, свободная майка. Сколько у неё вообще таких одинаковых комплектов? Легендарный запас. Ольга невольно скользит по моей жене взглядом — почти профессионально, как камера. Взгляд чуть удивлённый. Ну да. Настя никогда не стеснялась своего тела, но и не выставляла его напоказ — просто одевалась удобно. Ей удобно. А всем, кто рядом, приятно. Практичность в лучшей форме.
  
— Нам пора в аэропорт, — говорю Насте, уже спустившись с Золотого, а затем подав руку и княжне.
— Уже? — Ольга поворачивается ко мне. В голосе лёгкое сожаление. — Жаль, Данила Степанович. Я надеялась, мы ещё успеем записать интервью.
— Можете поспрашивать Семибоярщину, — пожимаю плечами. — Они теперь тоже знают, кто лидирует в гонке.
— Может, и знают… — прищуривается она. Смеющийся блеск в глазах. — Хотя гонка всё ещё ведь тайна для общества.
— Государственная, — соглашаюсь. — И пусть так пока и останется.
— Конечно, — кивает княжна. Улыбка у неё лёгкая, но настоящая. Она протягивает руку — ладонью вниз. — Это всё между нами. Легкого вам полета!
— Спасибо, — на прощание целую пальчики княжны, раз руку подали в недвусмысленном жесте. — А вам больших сенсаций, Ольга Валерьевна!
Мы с Настей садимся в подготовленный джип, двигатель ворчит, как старый солдат. Двигаемся к точке вылета — просто чтобы создать иллюзию, что улетаем обычным путём. Публика должна видеть, как граф Вещий-Филинов чинно садится в самолёт и покидает Междуречье, как самый обычный землянин — не имеющий ни малейшего понятия о портальных перемещениях.
На самом же деле мне не улыбается несколько часов трястись в кресле над нашей необъятной. Потому уже во взлетевшем самолете Настя берёт меня за руку. Я достаю из теневого кармана старую портальную статуэтку — не ту, что подарила Масаса, а проверенную, в форме птички. Новую Портакл ещё не успел настроить как следует, а эта — надёжна.
— Ну что, — говорю, глядя на жену, — экспрессом домой?
Настя лишь кивает, привычно. Со мной поведешься и не к такому привыкнешь.
Я связываюсь с Портаклом через связь-артефакт. Затем активирую статуэтку. Пространство дрожит, как натянутая струна, воздух гудит, а реальность складывается, выворачивается, проваливается внутрь.
В следующее мгновение мы стоим во дворе Невского замка. Камни под ногами те же, знакомые, над нами — тень родного шпиля.
Бросаю ожидающему у стелы Портаклу новую статуэтку — он ловит её в воздухе с привычным, непроницаемым выражением лица.
— Надо будет настроить и эту, — говорю, усмехаясь. — Теперь у меня две. Удобно.
Портакл поворачивает в руках каменного дракончика, разглядывая узоры:
— Подожди… это же портальный камень Масасы⁈ Или показалось… Нет, правда, он! Откуда он у тебя⁈
— Леди обменяла его на кое-что, — пожимаю плечами.
— На что же? — искренне изумляется Портакл. — Да это же её личный артефакт! У неё он больше трёхсот лет! Даже Лиану она его не дала, когда у того собственный засбоил!
— Ну, Лиану вообще сложно что-то доверять, — говорю я невозмутимо. — Он ведь любит вещи терять. Особенно блестящие.
Не в обиду златокудрому спидстеру-малышу будет сказано.
— А леди Масаса… она просто любит витаминчики.
Портакл смотрит на меня с выражением «я тебе не верю, но спорить не буду». Ну, хозяин — барин. Убеждать его у меня ни цели, ни настроения.
Настя уходит к себе привести себя в порядок, а у меня — свой маршрут. Первым делом — к Олежеку. Он лежит в своей кроватке у окна, уткнувшись лбом в плюшевого грызуна и что-то себе бормочет. Голос тихий, отрывистый, будто ведёт переговоры с кем-то невидимым. Я тут же сканирую комнату. Вдруг опять какая-нибудь астральная тварь просочилась?
Нет. Барьер работает как надо. Всё чисто. Олежек просто болтает сам с собой.
Иду дальше — в кабинет Лакомки. Там привычная сцена: альва склонилась над столом, в глазах сосредоточенность, пальцы бегают по спискам. Ведёт учёт альвов на реабилитации. Рядом Лена с целой кипой бумаг, аккуратно рассортированной по тревожности.
Обе поднимают головы, едва я появляюсь в проёме.
— О-о-о! Даня! Ты наконец приехал! — Лена вскакивает и тут же обнимает, как будто я годы отсутствовал на Той Стороне.
Лакомка тоже тянет ко мне руку, не вставая — работа прежде всего. Я наклоняюсь и целую главную графиню в щёку. Она тепло улыбается.
— Разобрался с гулями, мелиндо?
— И с гулями, и с Семибоярщиной, и, надеюсь, с Гагером, — хотя нет, не стоит надеяться, что последний помер или тем более отстал от меня. — А у вас как дела? — спрашиваю, разминая плечи.
Лена бодро отчитывается, почти с армейским тоном:
— Всех альвов перевезли. Реабилитация идёт по графику. Группа «Тибет», едва освободилась от перевозок потерпевших, сразу же вышла на разведку Южной обители — готовятся к тому самому наступлению, что ты планировал.
— Отлично, — киваю.
И тут — вшшшш! — из стены, как из собственного измерения, выпрыгивает Змейка.
— Мазака! — шипит она с упрёком, обиженно, и медные когти у неё сверкают. — Кальцо! Пачему у Геррррресы есть, а у меня нету, фааака?
Я моргаю.
А ведь и правда…
Про Змейку я не подумал в плане кольца. Она вроде как — зверь, но вообще-то разумная, а по важности не уступает любому гвардейцу. Выходит, обделил незаслуженно.
— Получишь кольцо. Обязательно. После Ледзора только, а то он мне нужен для одного дела, — говорю. Поворачиваюсь к Лене: — Родная, передай Гумалину Трезвому, чтобы сделал кольцо для Змейки.
Лена задается вопросом:
— А какое? Для наложницы или гвардейца?
— Не наложница, а избранница, — поправляю серьёзно. — Но пусть будет печатка.
И тут же думаю: а ведь действительно — люди могут не так понять. Для них что наложница, что избранница — разницы никакой. Ещё решат, будто у нас с Змейкой что-то… интимное. Что, впрочем, не так уж трудно представить, учитывая её формы — выпуклые, откровенно женственные. Очень даже…. Кхм. Но сейчас — не об этом.
— О чём задумался, мелиндо? — одна из моих жён, которая самая долгоживущая и самая остроухая, как всегда, чует определенные мысли. Еще и посматривает хитро.
— О десерте, — отвечаю невозмутимо. — Пойду, перекушу.
Выходя в коридор, почти нос к носу сталкиваюсь с тигрицей Красивой. Она сидит посреди прохода, будто ждала. Желтые глаза смотрят прямо, без стеснения. Взгляд янтарных глаз внимательный. Взвешивающий.
Еще одна особа с неопределенным статусом. Может, удастся сейчас походя разрешить?
— Сударыня, — наклоняю голову вежливо. — А не хотите ли вдруг стать частью моего рода? Ведь вы внесли большую лепту в его будущее, подарив мидасий.
Тигрица прищуривается.
— А вы, — мурлычет, — не хотите стать частью моего рода?
Я смотрю на неё пристально. А она ухмыляется. И тут же, совершенно по-кошачьи, бьёт меня хвостом по ногам — не больно, скорее игриво. Разворачивается и уходит, плавно.
Кошка, которая гуляет сама по себе, — думаю. Но замечаю: на полпути она вдруг оборачивается. Быстро, как будто не специально. Взгляд — через плечо. Проверяет, слежу ли я за ней.
Любопытно.
Какая же у неё тайна? Почему очень редко принимает человеческий облик? Видимо, решит раскрыться — когда сочтёт нужным. А до тех пор будет бродить мимо, молча участвуя в жизни двора, как загадка с когтями.
Во дворе — привычный хаос. Горгоныши снуют туда-сюда, визжат, дерутся за палку, которую никто не бросал. Один уже залез на Коренаста, второй копошится у клумбы, третий каким-то образом оказался на крыше. В компании с ними — големыши. Всё, как обычно.