Тобольский схрон (СИ)

Дальнейший путь оказался немного похуже, хотя первые шесть километров до небольшого поселка Ana-Kondé, была довольно приличная дорога. Пусть не асфальт или бетон, но тем не менее хорошо укатанный грейдер. Впрочем, нам оставалось преодолеть каких-то сто двадцать километром и жаловаться было грешно.
Без особой спешки мы добрались до места к девяти часам утра и это было вполне приемлемо. Если поторопиться немного, то уже к вечеру мы вернемся назад.
  
Увы здесь все не заладилось с самого начала. Едва мы добрались до места, вдруг оказалось, что старатели с утра пораньше отправились на ручей, решив, что терять время не стоит и лучше потратить его на добычу золота, лишние деньги никому не мешают. Тем более, хоть и прошел слух об активизации банд Суринама, но в общем-то здесь было достаточно спокойно. И никаких проблем местные индейцы, которые и выступали в качестве старателей, не наблюдали. В итоге, пока я обслуживал и заправлял грузовик из бочки, мой бравый сержант, разыскивал по джунглям разбежавшихся индейцев, и пытался вернуть их обратно.
Я уже успел заправиться и поставить трейлер на седло, как вдруг из леса появилась группа вооруженных до зубов боевиков. Я только и успел, что хлопнуть рукой по аварийной кнопке радиостанции, что имелась в каждом грузовике, как меня тут же вытащили из кабины, и надавав тумаков, надели наручники и усадили возле стены какой-то хижины.
Мой грузовик, как, впрочем, и все грузовики компании был снабжен радиостанцией. Здесь не Советский Союз, где использование радиостанций находится под запретом для населения. Учитывая то. Что водители грузовиков не имеют возможности в случае аварии, или чего-то еще связаться с той же полицией и вызвать помощь, радиостанции позволяют сделать это ничуть не хуже телефона. Тем более, что до мобильной связи пока еще далековато. Здесь в джунглях пошли немного дальше. В каждую радиостанцию вставлен специальный блок, который при нажатии кнопки выдает в эфир сигнал бедствия, по которому легко найти место, где находится грузовик, и выслать помощь. Ведь не всегда получается так, что водитель имеет возможность постоянно сидеть на месте и кричать в эфир: «Помогите!». Вполне вероятны случаи нападения диких зверей, укус змеи, и тому подобного. Поэтому нашел с себе силы ткнуть на кнопку, и лежи жди помощи, которая обязательно рано или поздно прибудет. Бывает, что и поздно, но тут как повезет. Ничего не поделаешь.
Вот и сейчас. Нажал на кнопку получил по ребрам, и связанный отправился в нирвану у стены какой-то хижины. На то что происходило дальше, у меня, имеются лишь какие-то обрывочные воспоминания, время от времени всплывающие в моем сознании. Помню, как меня били, выпытывая куда я спрятал свои деньги, На что я отвечал, что не брал с собою ничего, по той причине, что в джунглях нет магазинов, а раз так на хрена я буду таскать свой бумажник. Права лежат в нагрудном кармане, путевка под солнцезащитным козырьком, а больше мне ничего не нужно. Изредка вспоминалась какая-то качка, как будто меня куда-то везли, причем я почему-то валялся именно на полу в том самом трейлере. Ясно помню чьи-то сапоги, один из которых в следующее мгновение резко приближается к моей голове, и я теряю сознание от сильного удара. Помню, что слышал выстрелы, а однажды, что особенно мне запомнилось русский мат. Откуда он взялся в здешних лесах, ума не дам, но то, что я его слышал, помню точно. Ксти много позже уже после выписки из госпиталя меня клятвенно заверили, что это скорее был просто бред, потому что в шестом полки нет ни одного русского, а напавшие на грузовик суринамцы, судя по их документам, тоже не имели никакого отношения в русским. Честно говоря меня это не слишком убедило, но пришлось поверить специалистам.
Очнулся я в палате полевого госпиталя шестого полка уже в пригороде Куру. По словам моих соседей, озвучивших дату, с момента начала моей командировки прошло как минимум три дня. Много позже выяснилось, что мы все-таки нарвались на суринамских боевиков. Бравого сержанта Рахмани, взяли в ножи, напав на него спрыгнув с дерева и тут же прикончив, так что он просто ничего не успел противопоставить нападавшему. А ведь до «дембеля» сержанту оставались сущие недели службы. Повезло еще в том, что я успел нажать кнопку тревоги. Правда среагировали на нее далеко не сразу. Сидящий у пульта связи капрал вначале по инструкции выключил сигнал тревоги, снова включил, и когда сигнал продолжил свое верещание, решил включить оповещение. Но в этот момент, точка сигнала, находящаяся на радаре, вдруг начала движение, и он выматеревшись, просто отключил сигнал на своем пульте.
Как оказалось, по имеющейся у него инструкции, иногда эту кнопку, которая находится в таком месте, чтобы до нее легко мог дотянуться даже раненный или укушенный каким-то зверем водитель, случайно задевает ее и поэтому сигнал, отправляется на пульт. Если это замечается им, то после того, как на пульте сделали переключение, то сигнал должен пропасть. В данном случае, сигнал продолжил работу, но грузовик, начал движение. Следовательно, в мыслях капрала сразу же возникла картинка, говорящая о том, что незадачливый водила, случайно задел кнопку, а после не обратив внимание на мигающую красную лампочку, продолжил движение. Такое иногда тоже происходило, если вдруг водитель оказывался подшофе, или же у него просто перегорела лампочка индикатор. В таких случаях было положено вызвать водителя по радио, выслушать его объяснения случившемуся и от души обматерить. Последнее было уже вне правил, но использовалось повсеместно.
В данном случае, примерно пять минут крика в радиоэфир, разумеется по словам капрала, ни к чему не привели. То есть машина продолжала движение, сигнализация верещала, а водила молчал, не отзываясь на вопли капрала. Учитывая то, что как раз в это время началась сиеста, капрал подумал о том, что водитель отправился куда-то по своим делам, и наверняка хорошо залил за воротник, раз не отвечает на вызов. И потому просто взял, и отключил сигнализацию. По здешним понятиям работа во время сиесты грех. Поэтому его выводы о том, что шофер пьян, вполне имели место. Координаты были занесены в рабочий журнал, а вычислить по ним нарушителя и наказать несколько позже большой проблемой не являлось.
Таким образом, как оказалось, за четыре часа сиесты мой грузовик с жилым трейлером, в котором оказалось все выработанное индейцами за последнее время золото, плюс загруженное кое-какое оборудование, и разграбленный боевиками продуктовый склад, успел продвинуться дальше на юг километров на двести, ну или около того. Все-таки дороги тут оставляют желать лучшего, и сильно не разгонишься.
Меня фактически спас командир полка, которому вдруг захотелось связаться со своим бравым сержантом, из-за некоторой задержки, и узнать, как продвигается эвакуация. Грузовик к этому времени уже должен был проехать городок Гран-Сити, но до сих пор там не отметился. И он, зайдя в дежурную комнату, вдруг заметил выключенный тумблер сигнализации. В то время как на радаре продолжала светиться удаляющаяся точка. Пары минут вполне хватило, чтобы разобраться в ситуации, сорвать с капрала погоны, отправить его вначале в нокаут, а затем на гауптвахту, и поднять тревогу в полку. Поднявшиеся в небо вертолеты, довольно быстро добрались до места происшествия, перехватили грузовик, отправили к праотцам боевиков, нашли своего убитого сержанта, а заодно и чуть живого меня.
Меня отправили обратно на одном из вертолетов, а грузовик своим ходом, не торопясь и под большой охраной доставили в Куру.
  
Одним словом, все хорошо, что хорошо кончается. Меня положили в местный госпиталь, где привели в порядок. Осталось дождаться выписки. Впрочем, учитывая то что очнулся я совсем недавно, вряд ли это произойдет достаточно быстро. Так оно и вышло и меня отпустили только ближе к выходным. Премию, несмотря на то, что грузовик пригнал уже не я выплатили полностью, как и обещали.
После выписки из госпиталя, я просидел еще пару дней на больничном, и наконец собрался отправиться на работу.