Тобольский схрон (СИ)
Хотя в квартире и был выделен кухонный уголок использовал его я разве что для приготовления завтрака, и то, только потому, что старался выйти на работу пораньше, что дозволялось в компании, поэтому не дожидался открытия кафе, где по идее меня должны были кормить бесплатно, и обычно жарил себе яичницу с беконом или помидорами, пил крепкий чай, и помыв посуду уходил на работу. Обедал я обычно в кафе, неподалеку от строящегося космодрома, ужинал, по-разному. Или в баре неподалеку от жилого комплекса, или где-нибудь в городе. Все зависело от настроения.
По прибытии меня прогнали сквозь медицину, готовя как мне показалось, отправить в космос, потому что это была не какая-то там диспансеризация, приводящаяся по принципу, отвяжись, а именно врачебный осмотр. Я сдал кучу анализов, врач записал с моих слов о всех недомоганиях, когда-либо случавшихся у меня, добавил что-то свое, и все это было внесено в мою медицинскую карточку. Как оказалось, по условиям контракта в случае какой-то болезни или осложнения, компания обязуется предоставить мне лечение. Так вот все ранее имеющиеся болячки и были учтены, чтобы после, если вдруг какая-то из них даст рецидив, компания могла ткнуть меня носом и сказать.
— Извините, но данная болезнь присутствовала у вас еще до начала работы по ранее заключенному контракту. Следовательно, компания ответственности за это не несет. — А медицина дорогая везде и особенно здесь.
Как говорится бизнес, ничего личного. Кроме того, стала понятно, что именно побудило компанию, искать рабочих основных специальностей в метрополии. Как оказалось, местные жители привыкли к несколько другому распорядку дня. У меня в контракте значилось, что я должен работать в течении восьми часов, с часовым перерывом на обед. Что в общем то принято на большей части территории Франции, за исключением может быть, самых южных районов. Местные аборигены, придерживаются несколько иного графика. Начинают работу, как и везде в восемь часов утра, причем с некоторой, порой часовой раскачкой, а в полдень отправляются на «большую сиесту», которая длиться в течении четырех часов. А после вновь принимаются за работу. Вот и выходит, что только-только начали работу, как уже полдень. И никого не волнует, что стынет бетон, пришел срочный груз, который нужно разгрузить, или наоборот отправить. Сиеста! — а это значит, что та же лопата, валится на землю, а местный отходит на десяток шагов в тень какого-нибудь дерева и валится на травку, или засыпая, или просто предаваясь безделью, пережидая самую жару. В шестнадцать часов, с некоторой раскачкой принимаются за работу вновь, продолжая свою трудовую деятельность до восьми часов вечера.
Я получил в свое распоряжение седельный тягач Peterbilt 352 1969 года выпуска с дизельным двигателем мощностью двести восемьдесят лошадиных сил. К нему прилагалось два полуприцепа. Чаще всего использовался двадцатитонный самосвал, предназначенный для сыпучих грузов. Реже, открытая платформа для перевозки дорожной техники.
Мой рабочий день, начинался с того, что я отправлялся на дальний каменный карьер, находящийся в пятидесяти девяти километрах от города на запад, или реже в ста шестидесяти километрах на восток. Об утреннем рейсе, было известно заранее, еще с вечера. Добравшись до того или иного карьера, я загружал свой полуприцеп, и отправлялся в обратную сторону. Если в этот день маршрут оказывался коротким, я выполнял четыре ходки, если длинным, то две. Причем работал без сиесты, а полный рабочий день вначале с восьми до семнадцати с перерывом на обед, а чуть позже договорился за то, чтобы сдвигать свой график на пару часов. То есть выезжал на два часа раньше, по утреннему холодку, и заканчивал свою работу тоже не в семнадцать, а в пятнадцать часов пополудни. Начальство такое изменение устраивало даже больше. Получалось, что к началу рабочего дня основной части, на площадке уже появлялся привезенный мною камень или песок, и можно было не ждать доставки.
Что именно мы делали со всем этим песком и камнем? А все просто побережье Французской Гвинаны, низменное и болотистое, и тянется оно полосой шириной примерно двадцать километров вдоль всего берега Атлантического океана, занимая десяти процентов общей территории станы. Остальную часть занимает лесистое плоскогорье с небольшими, до девятисот метров горами. При этом, здесь растут довольно-таки ценные породы деревьев. Исходя из этого было принято решение, осушить болотистое побережье, засыпав его привозным грунтом, доставкой которого я, и еще несколько перевозчиков из метрополии в общем-то и занимались.
В общем-то работа была не сложной, правда немного ухудшалась в сезон дождей, когда грейдер, по которому доставляли грузы буквально на глазах расползался, превращаясь в болото. Но учитывая то, что на каждом грузовике имелась радиостанция, довольно быстро к тому месту где застрял, доставлялся бульдозер и вытаскивал грузовик из трясины. Впрочем, уже на следующий год, перед сезоном дождей грейдер поправляли, где надо подсыпали щебень, и в общем то дорога выдерживала следующее сырое время года.
Платили точно и в срок. Единственное, что меня немного напрягало. Никаких сверхурочных, авральных и субботних и прочих работ не происходило. Вроде и есть свободное время, и готов сделать лишний рейс, чтобы положить в карман чуть больше денег, но нет. Положено тебе по закону, трудиться восемь часов, будешь трудиться именно это время и не минутой больше. Причем местным позволялось и оставаться после работы, доделывая то, что не успели за смену, и как я слышал, за это неплохо платили, а контрактникам нет и все. Однажды я все-таки спросил, почему такой разный подход к делу. Оказалось, что мы, работающие по контракту, находимся под защитой профсоюза. Об этом я в общем-то и так знал, отстегивая профсоюзу пять процентов заработка.
— А после, кто-то из вас напишет жалобу, и меня оштрафуют на такую сумму, что не вышепчешь. Поэтому все строго по закону. Вот закончится контракт, если захочешь продолжить работу, то именно тогда и можно будет организовать и сверхурочные, и дополнительные смены в выходные дни, и все остальное. Только учти, это сейчас ты получаешь вдвое больше чем в метрополии, а после завершения контракта, зарплата будет приравнена к местным условиям, и вряд ли достигнет даже тех величин, что ты имел бы во Франции, со всеми дополнительными надбавками.
Впрочем, о чем-то подобном меня предупреждали еще перед поездкой сюда, поэтому я не собирался оставаться здесь дольше чем следовало. Как раз наоборот. Уже к концу первого года работы, общая сумма на счету приближалась к той цифре, на которую я и нацелился. А находясь здесь старался экономить буквально на всем. В моих планах значилась эмиграция в Канаду. А вот там уже я и собирался развернуться. Но до этого пока еще было далеко, поэтому я продолжал выполнять свою работу по контракту именно здесь в Гвиане.
Глава 14
14
Семнадцатого августа, меня вызвал к себе начальник строительства. Я в это время числился находящимся в очередном отпуске, и от нечего делать проводил профилактику своему грузовику. Вначале мастер хотел отстранить меня от этого дело, вроде как отпуск, положено отдыхать. Но честно говоря он и сам понимал, что здесь больше просто нечем заняться. Или бухать с утра до вечера, или валяться на пляже под палящим солнцем, или заняться хоть чем-то полезным. В принципе можно было бы и съездить куда-то отдохнуть. Две недели отпуска, вполне позволяли мне отправиться куда угодно, тем более, что имея на руках фрацузский паспорт, в большинстве случаев виза не требовалась. Но у меня были другие планы на жизнь, и потому я решил что стоит придержать свои желания, чтобы после было с чего начать в Канаде.
В итоге сошлись на том, что я занимаюсь своим грузовиком, а меня никто не трогает. То есть это не считается работой, мне за это не платят, и соответственно никаких претензий от профсоюза быть не должно.
С другой стороны, капитального ремонта я не затевал, так что-то по мелочи, только для того чтобы убить время, побыть на людях, пообщаться с механиками. Как раз в этот момент и произошел вызов к начальству. Мне показалось, что там придумали какую-то внеплановую работенку, и честно говоря, я очень рассчитывал на это, потому как просто задолбало сидеть на месте. Так оно в общем-то и вышло.