Чужая война (СИ)

Нужную палатку, как и молодого капрала, вяло ковыряющегося в документах, я отыскал практически сразу.
— Кто такой? Чего надо? — окинув меня быстром взглядом, деловито спросил Крюге.
— Я от сержанта…
Фамилия напрочь вылетела у меня из головы, хотя и состояла практически из всего алфавита сразу. Капрал же терпеливо ждал моего ответа.
— Страусгитлерюгента? — предположил я неуверенно.
— Нет у нас таких, но я, кажется, понял, о ком ты, — Крюге тяжело вздохнул. — Чего он хочет?
— Говорит, чтобы вы записали меня в ваши ряды.
Капрал скептически меня осмотрел и, кажется, не был согласен с таким решением.
— Я прошёл Могильник!
Данный аргумент не особо впечатлил Крюге. Наверное, потому что он в него абсолютно не поверил.
— А я спал с королевой Риверкросса, — заявил капрал с усмешкой.
Повисла неловкая пауза. Её надо было как-то прервать, поэтому мне не оставалось ничего, кроме как обернуть всё шуткой, благо как раз вспомнился возраст оной дамы:
— С королевой-матерью, что ли? Ей же восьмой десяток идёт.
— Чтобы дерзить человеку, который запросто может отправить тебя целый месяц чистить картошку, нужно либо не иметь мозгов, либо выдающуюся храбрость, — холодно заметил Крюге. — Ты из которых?
— Из безмозглых, но наглых храбрецов, — не стал врать или скромничать я.
— Пожалуй ты достаточно, хм, храбрый, и вправду мог сунуться в Могильник… — нехотя признал капрал, беря в руки чистый лист бумаги и письменные принадлежности. — Как звать?
— Гжегож Бженчишчикевич.
— КАК?! — вспылил Крюге растерянно. — Вы что с Моргеном родственники? Братья по фамилии, не влезающей в одну строку?
— Шутка, Ота Кохэку меня зовут, — его эмоциональную реакцию я встретил показательно спокойно.
— Это последний вариант? — с намёком уточнил Крюге. — Третий лист ты будешь заполнять сам, рядовой, в перерывах от чистки картошки!
— Последний и самый правдивый.
Формулировка ответа явно смутила Крюге, но он ничего по этому поводу не сказал. Закончив заполнять бумагу, капрал вручил ее мне и сообщил:
— Завтра с самого утра ещё до построения сунешься с этим к интенданту. По идее он должен выдать тебе нашу униформу.
— По идее? — уточнил я, предчувствуя проблемы.
— Это тебе не Могильник, парень, тут всё куда жёстче. — Капрал кинул на меня взгляд, как бы говоривший: у нас тут война, вообще-то. — Учти, на построении присутствие обязательно, и форма должна быть в полном порядке, а не как… сейчас.
Крюге выразительно посмотрел на мою щетину. Я пожал плечами и, желая выяснить всё и сразу, продолжил расспросы:
— Без проблем, во сколько построение?
— В семь.
— А интендант…
— С девяти.
— Но…
— Крутись как хочешь, ты ж прошёл Могильник, — пожал плечами капрал. — Считай это первым испытанием на пригодность.
Что-то мне подсказывало, что с этим поручением будут определённые проблемы пространственно-временного характера. Впрочем, на подобных аномалиях любая армейская структура всегда и стояла.
Решения здесь принимались задолго после их исполнения, задачи выполнялись так, чтобы не только удовлетворить первый запрос, но и сразу переделать «как надо», а любые исполнители обязаны были существовать как минимум в пятимерном пространстве.
Откланявшись, я вышел наружу и сразу же в кого-то врезался, да так, что повалил этого человека на землю.
— Смотри куда прёшь, дубина! — раздался знакомый, полный раздражения голос.
В моих ногах валялся никто иной как помощник Ноа Кейтлетт — Альт Цион. Вот уж кого точно не дёргали по поводу внешнего вида, так это его — выглядел он по меркам солдата ужасно. А по меркам адъютанта, то есть представителя важной шишки, и того хуже.
Не получив ответа, Альт поднял голову, желая посмотреть, кто его сбил, и замер, разинув рот. Двух толкований такой реакции быть не могло — он меня узнал. На нас уже косились окружающие, поэтому я по-дружески помог ему подняться, точнее поставил на ноги.
— Ну что ж ты, дружочек, на ногах-то не стоишь! Кушаешь мало?
Цион в ответ только и смог что беззвучно открыть и закрыть рот. Пользуясь его ошеломлением, я хлопнул его по плечу, да так, что адъютант едва ли не полетел обратно на землю.
 
— Где здесь расположилась третья егерская, не знаешь?
Дрожащей рукой Альт рефлекторно указал куда-то вправо. Кивнув ему в знак благодарности, я помахал ручкой на прощание и отправился выяснять, где мне предстоит ночевать.
Что до Циона, то столкновение с ним меня мало беспокоило — сам он мне ничего сделать не может, а его рассказам о Рейланде Роре, притворяющимся «лунным», никто всё равно не поверит.
Уверен, даже если привести меня в порядок, надеть полагающуюся униформу и громогласно заявить, кто я такой, то всё равно половина будет сомневаться в правдивости сказанного, а вторая и вовсе воспримет ложью. Люди очень скрупулёзно относились к окружающей реальности, настолько, что порой выстраивали её самостоятельно, исключая «заведомо невозможные» элементы.
В этом я сумел убедиться позже тем же вечером, когда добрался до палаток, где расположилась третья егерская рота, и выяснил, где мне спать.
Не успело пройти и пяти минут, как ко мне подошла тройка солдат из тех, которые предпочитали воевать не с врагом на поле боя, а с более слабыми сослуживцами, лишний раз подтверждая тезис о том, что неизвестно, что возникло раньше — армия или дедовщина.
Некоторые почему-то считали, что если они оказались на Играх не в первый раз, а второй или третий, то это как-то их выделяет на фоне менее «заслуженных» братьев по оружию. Демонстративно потирая кулаки и похрустывая костяшками, ко мне подошёл их главарь:
— Ты хто такой, чо тут забыл? — Говорил он крайне специфично, сказывалось как отсутствие большей части зубов, так и куча переломов носа и челюсти.
— Рейланд Рор, служить с тобой буду, братишка, — понимая, что от моих ответов тут ничего не зависит и конфликта не избежать, ответил я, кося под дурачка.
— Хто?! Ты этот риверкросский хмырь? — удивился главарь. — Ну тохда я — королева.
— Что ж вас всех так тянет на эту бабульку… — буркнул я в сторону.
— Што ты там вякнул про мою мать?!
Вот именно поэтому я не особо думал над тем, что отвечать — это было абсолютно не важно. Моей надеждой было не предотвратить конфликт, а оттянуть его настолько, насколько возможно. Чем больше длится эта сцена, тем выше шанс, что мимо пройдёт какой-нибудь сержант и наведёт порядок. Правда, с той вероятностью к «дедушкам» могло подойти подкрепление, и мои дела станут ещё хуже, если такое вообще возможно.
Однако, пока мимо проходили только другие рядовые, которые на нас косились, но вмешиваться не спешили. Их логику легко можно было понять: трое на одного в драке так себе расклад, а получать тумаков за неведомо кого никому не хотелось.
Занимая такое положение, чтобы при нападении главарь загородил своим дружкам обзор, я ответил нараспев:
— Говорю, твою мать вдесятером не обнять.
По растерянности на морде солдата мне стало понятно, что шутка оказалась слишком сложной для него. Впрочем, суть происходящего была всё равно не в моём ответе.
На этот раз без лишних слов мне в район живота полетел кулак. Удар был хорошо поставлен и явно регулярно отрабатывался совсем не на мешках с песком. Впрочем, чего-то такого я и ожидал, поэтому сделал небольшой шаг назад, уворачиваясь и сразу же как получалось вмазал «дедушке» с левой в челюсть. Что-то хрустнуло и, судя по усмешке главаря, мне было больнее, чем ему.
— Шо, больно, ничего, сейчас…
Разговаривать во время драки идея плохая. «Дедушка» самолично в этом убедился, когда я, пользуясь заминкой, пнул его в то самое место, про которое каждый уважающий себя представитель мужского пола утверждает, что туда не бьёт.
Главарь с хрипом повалился на пол. Упреждая вмешательство его дружков, моя нога оказалась у него на груди, давя и мешая подняться. Я старался стоять так, чтобы держать в поле зрения всё происходящее.