Непокорная жена
Казалось, разум покинул его и возобладал только инстинкт, когда он подхватил Элинор на руки и понес к постели, где осторожно уложил на покрывало. Ее густые темные волосы разметались по подушке, вызывая у него желание погрузить в них свои пальцы, когда он лег рядом с ней и снова прильнул губами к ее губам.
Фредерик начал стягивать рукава ее платья, обнажая округлые нежные плечи. Его губы переместились к ее грудям, а пальцы продолжали тянуть вниз ткань ее корсажа. Элинор в ответ выгнула спину, тихо постанывая и сжимая пальцами покрывало под ней.
Его мужская плоть нетерпеливо пульсировала, стремясь вырваться на свободу, и в данный момент он думал только о том, как бы поскорее погрузиться в нее и слиться с ней навсегда.
Наконец он окончательно стянул с нее корсаж, полностью обнажив ее груди, о которых так долго мечтал по ночам. Они были совершенной формы, как он и представлял. Он захватил губами бледно-розовый сосок и начал нежно посасывать его, заставляя Элинор извиваться под ним.
– Ты не представляешь, как сильно я хочу тебя, Элинор, – пробормотал Фредерик, не отрываясь от ее губ. Его руки проникли к застежкам ее платья на спине. «Надо снять с нее эту одежду», – мысленно повторял он как заклинание. Он расстегнул одну застежку, затем другую, ощущая ее теплую шелковистую кожу, отчего кровь прилила к его паху. «Она дочь маркиза, невинная девственница», – внезапно возникли в его сознании тревожные мысли, и он понял, что должен получить ее разрешение. Ему необходимо было услышать от нее соответствующие слова.
Фредерик оторвал свои губы от ее шеи.
– Скажи, чего ты хочешь, Элинор? – спросил он глухим голосом.
– Я хочу, чтобы ты целовал меня, Фредерик, – ответила она хрипловатым шепотом.
Он пристально посмотрел на нее и заметил в ее глазах страх и смущение.
– А что еще, милая? – прошептал он, целуя ее в лоб. – Я не могу заниматься с тобой любовью без твоего желания. Ты должна сказать, чего ты хочешь от меня.
Она покачала головой, и ее темные локоны упали ей на плечи.
– Я… я не могу. Боюсь, мы и так зашли слишком далеко, Фредерик.
– Но я хочу еще большего, – тихо произнес он, уткнувшись носом в ее шею.
Элинор попыталась сесть, и Фредерик застонал, когда она потянула на место свой корсаж.
– Сначала мы должны решить, что делать дальше с нашим брачным контрактом.
– Мы? Сейчас? Ты представляешь, как страстно я хочу обнимать тебя вот так? Неужели ты настолько жестока, что отвергнешь меня в данный момент? – Он постарался придать своему голосу легкость и некоторую шутливость, чтобы не испугать ее. Только не сейчас, когда он так близок к заветной цели.
– Но разве не ты первый отверг меня когда-то? – сказана она так же шутливо. – Неудачи не губят нас, а только укрепляют – так, кажется, говорят?
Фредерик повалился на спину со стоном разочарования.
– Проклятие, так обычно говорила моя бабушка.
Элинор склонилась над ним, и он ощутил ее теплое свежее дыхание на своей шее.
– Но ты можешь продолжить целовать меня, Фредерик. Ты можешь считать меня распутницей, но мне не хватает твоих поцелуев.
Опершись на локоть, он приблизил свои губы к ее губам, но остановился, взглянув на нее. Она закрыла глаза и откинула голову назад в ожидании.
– Я должен быть уверен, что правильно понял тебя. Ты просишь, чтобы я целовал тебя?
– Да, – тихо сказала она, открыв глаза и встретившись с ним взглядом. – Неужели ты будешь так жесток, что откажешь мне в этом?
– Надо подумать. Хм-м… – Он прихватил зубами ее ухо, потом коснулся губами шеи. – Значит, ты не просто просишь, а умоляешь, чтобы я целовал тебя?
– Леди никогда никого не умоляет, – чуть слышно возразила она.
– Не знаю, как прочие леди, но ты явно готова умолять меня. – Он дразнил ее губы своими губами, нежно касаясь их, а потом отстраняясь.
– Ты просто негодяй, – сказала она с улыбкой.
– Конечно. И ты отчаянно жаждешь поцелуев этого негодяя.
– Ну хорошо, если нет другого способа повлиять на тебя. Я умоляю поцеловать меня, Фредерик. Этого достаточно?
– Вполне, – глухо произнес он и прильнул к ее губам. Минуту спустя он оторвался от нее, чувствуя, что постепенно теряет контроль над собой.
– Теперь ты поняла, что я выиграл пари? – насмешливо сказал он, слегка щелкнув ее по носу.
Элинор резко втянула воздух.
– Что ты имеешь в виду? – спросила она.
– Помнишь тот день в парке у Хенли? Я поспорил с тобой, что ты будешь умолять меня поцеловать тебя еще до окончания года. Теперь ты должна мне сотню фунтов, насколько я помню.
Краска мгновенно сошла с ее лица, и она встала с постели, дрожа всем телом.
– Боже милостивый, вот, оказывается, в чем дело. Ты заманил меня сюда, чтобы выиграть пари. Какая же я дура!
– Не говори глупостей, дорогая. – Он взял ее за руку, но она высвободила ее и отошла на два шага от кровати.
– Как я могла дважды поддаться на обман?
– Неужели ты действительно думаешь, что я пригласил тебя сюда только для того, чтобы выиграть пари? – тихо сказал Фредерик.
– Ты сам только что сказал…
– Боже милостивый, – прервал он ее, чувствуя нарастающий гнев. – Я же пошутил. Ты полагаешь, что я способен на такой обман?
– Да… то есть нет, – поправилась она. – На самом деле я не думаю, что ты способен на это. – Она поспешила поднять свою мантилью и быстро продела руки в рукава. – Я хочу верить, что это не так, однако до конца не уверена. Неужели ты не можешь понять это?
– Нет, Элинор, не могу. – Он встал и пересек комнату, остановившись перед ней со сложенными на груди руками. – Две минуты назад ты лежала здесь, доверившись мне и позволяя интимные ласки. А сейчас ты сомневаешься в моих словах? Черт побери, что мне теперь делать? Скажи, как я могу вновь заслужить твое доверие?
Элинор покачала головой:
– Ты никак не можешь понять…
– Тогда почему бы тебе не попытаться объяснить мне, прежде чем уйти с чувством оскорбленного достоинства? Да, четыре года назад я злоупотребил твоим доверием, – произнес он, заметив в свете свечи блеск в ее глазах. – Но теперь мы стали взрослыми, и я надеюсь, ты знаешь меня лучше, чем кто-либо, помимо моих сестер. Я полагал, что мы друзья. Я откровенно ответил на все твои вопросы о моем прошлом. И тем не менее ты не доверяешь мне?
В ее глазах появились слезы, и она отвернулась от него.
– Ты не понимаешь…
Он взял ее за руку и повернул к себе лицом.
– Тогда объясни, черт возьми.
– Хорошо, – всхлипнула она, освобождаясь от его захвата. – Тот поцелуй четыре года назад ничего не значил для тебя, а я не могла забыть его все это время. Все эти годы я слышала сплетни о тебе, и даже когда попросила отца подыскать для меня подходящего мужа, я мечтала о тебе. Я ужасно тосковала по тебе.
Элинор начала ходить туда и сюда по комнате перед камином, стараясь не смотреть на Фредерика.
– Я не смела никому признаться в своем чувстве. Даже Селина считала его слепым девичьим увлечением. Но оно не проходило. Четыре долгих года я притворялась, что меня нисколько не волнуют слухи о том, что ты имеешь одновременно нескольких любовниц, соблазняешь замужних женщин и развлекаешься с вдовушками в постели. Можешь ли ты понять, как я страдала при этом? Как ненавидела себя за свою слабость? Как старалась делать вид, что я не глупая телка, привязавшаяся к мужчине, который даже не замечает меня?
Боже милостивый! Фредерик не знал, что сказать на это. Все эти годы она ненавидела себя за то, что привязалась к нему? И все эти годы она страдала из-за него? Проклятие, он портил все, к чему бы ни прикасался, и все вокруг отравлял своим присутствием. Он недостоин даже взгляда Элинор. Однако он причинил ей боль, и она страдает до сих пор, если судить по выражению ее лица. Она никогда не сможет доверять ему, считая его бездушным негодяем.
– О Господи! Я… я не знал ничего этого, – пробормотал он. – В таком случае мне нет прощения, Элинор. – Он проглотил подступивший к горлу ком, не в силах сказать что-либо еще. Потом потер ладонью горло, внезапно почувствовав, что ему не хватает воздуха. Боже, ему необходимо немедленно уйти отсюда. Он не мог больше оставаться здесь в присутствии Элинор, понимая, как ужасно обошелся с ней в прошлом и как бестактно сейчас. Слава Богу, она вовремя остановила его, иначе, несомненно, страдала бы потом еще больше.