Мелкая река (ЛП)

Я качаю головой и снова поворачиваюсь, чтобы уйти. На этот раз он меня отпускает, но все равно идет следом.
Черт побери.
Я старательно выхожу из кампуса на оживленную улицу. За машиной я вернусь позже. Все, что мне сейчас нужно, - это сбросить беспокойную энергию, загрязняющую мое тело.
Я потею за считанные минуты, но это хорошо - сосредоточиться на чем-то другом, кроме своего бедра.
Мы идем в тишине. Проходит пять минут. Потом десять. Я иду окольными путями, избегая тех мест, где Райан мог бы проехать. Всю прогулку я прокручиваю в голове события прошлой ночи, прокручиваю каждую мелочь и думаю о том, что я могла бы сказать или сделать по-другому. Мне хотелось бы изменить многое, начиная от того, чтобы надеть что-нибудь более консервативное, и заканчивая тем, чтобы не спорить с ним, когда он говорит что-то, что мне не нравится. Мне всегда приходится спорить со всем, что он говорит, вместо того, чтобы просто выбрать свою битву. Не все стоит того, чтобы ссориться.
В конце концов, я поднимаюсь на небольшой холм и направляюсь к заброшенной библиотеке. На кирпичных стенах красуются граффити, пошлые слова и картинки. Дверь висит на петлях. Я слегка отодвигаю ее и прохожу в здание.
Для многих библиотека может показаться жуткой, но для меня это дом.
Когда я была моложе, я проводила здесь много времени и могла убежать от Шэллоу Хилл. Несколько лет назад она закрылась, и это унесло с собой мое сердце. Я никогда не могла с ним расстаться, даже когда дворняги начали постепенно его разрушать.
Мако послушно следует за мной. По какой-то непонятной причине он намерен преследовать меня, а я слишком устала, чтобы бороться с этим.
— Где мы? - Его голос разрушает хрупкую пленку тишины, окутавшую нас. Райан даже не знает об этом месте. Мне становится не по себе от того, что Мако стал свидетелем такой интимной части моей жизни. По правде говоря, я даже не осознавала, что направляюсь именно сюда, пока не пришла. Казалось, мое тело само знает, куда идти - туда, что успокаивает меня так, как ничто другое.
— Дома, - коротко отвечаю я.
Удивительно, но он не стал расспрашивать меня дальше. Он просто молча идет за мной, пока я пробираюсь по пустым рядам, где когда-то хранились книги. Я провожу кончиками пальцев по пыльным поверхностям, проводя волнистые линии по полкам и покрывая пальцы толстым слоем пыли. Если закрыть глаза, то можно почувствовать, как призрачные переплеты протирают кончики пальцев.
А если не открывать, то можно вспомнить, как открываешь книгу и смотришь, как страницы пробуждаются от дремоты и рассказывают мне свою историю. Когда я была маленькой, я так терялась в них, что оставалась надолго после закрытия библиотеки.
Библиотекарь и моя наставница в детстве, Камилла, разрешала мне оставаться до тех пор, пока она не возвращалась домой к своей семье. Она никогда не спрашивала, а я никогда не рассказывала, но я думаю, что она знала, что у меня не самая лучшая домашняя жизнь. Поэтому, я думаю, она так старалась дать мне что-то хорошее. Каждый день я заходила в магазин с достаточным количеством закусок, чтобы мой живот был полон до конца вечера. Иногда она даже покупала мне новый наряд и обувь, когда я начинала вырастать из своей одежды. Барби никогда не замечала этого и никогда не спрашивала, откуда они у меня.
Именно Камилла рассказала мне о менструации и купила мои первые прокладки. Она рассказала мне о сексе и репродуктивной системе. Я никогда не забуду тот день - я узнала, что секс должен быть между двумя людьми, которые уважают друг друга, и что он должен быть по обоюдному согласию. Тогда же я поняла, что от мужчин, пользующихся моим телом, я могу забеременеть. Когда мне было всего тринадцать лет, я умоляла Камиллу помочь мне принять противозачаточные средства. Она допытывалась, спрашивала, не трогали ли меня, но я просто врала и говорила, что судороги во время месячных - это ужасно, что и было.
Старая библиотекарша заботилась обо мне и любила меня так, как раньше меня никто не любил. В тот год, когда мне было всего тринадцать лет, она решила удочерить меня. Это было самое большое счастье в моей жизни. Я была уверена, что Барби с удовольствием отдала бы меня на воспитание. Но не успела, ее хватил тяжелый инсульт, и она скончалась.
  
Это было самое печальное событие в моей жизни. Тогда же я начала заниматься проституцией ради удовлетворения элементарных потребностей.
Мое тело покачивается, когда на меня нахлынули воспоминания. Я настолько потерялась в них, что сначала не заметила мягкого прикосновения руки к моему бедру.
Я замираю, и реальность возвращается. Я отшатываюсь от его прикосновения и шиплю от боли, когда боль в бедре становится острой.
— Он фиолетовый.
Я не спрашиваю, а он не объясняет. Мы оба знаем, что он имеет в виду. Моя университетская футболка задралась, обнажив темно-фиолетовый синяк на бедре. Я знала, что сегодня надо было надеть футболку большего размера. Эта футболка свободно сидит на шее, но она недостаточно велика, чтобы опуститься ниже бедер. Я поспешно поправляю ее, мои щеки пылают от смущения. Меньше всего мне нужно осуждение со стороны Мако. Он понятия не имеет, о чем говорит, когда речь идет о наших с Райаном отношениях.
— Я упала.
Его лицо опускается.
Это не ложь.
— Я знаю. Типичный ответ. Но это правда, честное слово.
— Ты упала, - сухо повторяет он. — Но тебя толкнули?
— Нет.
Теперь я лгу, лгу.
Не знаю, зачем я пытаюсь его убедить. Глаза Мако снова опускаются к моему бедру. Теперь, когда он знает, что оно там, он смотрит так, как будто у него рентгеновское зрение и он может видеть сквозь мягкий хлопок. Молчание становится некомфортным.
— Могу я тебе кое-что показать? - Мой голос поднимает его потемневшие зеленые глаза обратно к моим. Они почти черные от ярости. Его большие руки сжаты в кулаки, а мышцы челюсти пульсируют, как у дикой лошади, запертой в клетке.
Он резко кивает один раз. Никогда не пойму, что на меня нашло, но я хватаю его за руку и веду к своему любимому месту в дальнем углу библиотеки. Это не очень большое здание, но в нем было много альковов с драгоценными камнями.
Камилла доверила мне самый большой секрет библиотеки.
Редкие книги, такие старые, что они бы рассыпались, если бы за ними так хорошо не ухаживали.
Их здесь больше нет, но комната осталась. Дверь открывается с помощью ловушки на одной из полок. Замок срабатывает не от книги, а от полки. Если ее приподнять достаточно высоко, то срабатывает механизм и дверь отпирается.
Это одна из комнат, которая была надежно защищена от сквоттеров и дрянных подростков. Я поднимаю полку и открываю книжный шкаф.
Никакое количество пыли не могло удержать мои легкие от глубокого вдоха. Комната маленькая, в ней пахнет молью и мускусом, но все равно она приносит мне покой. Здесь есть два небольших окна, через которые проникает солнечный свет. Пылевые клещи прыгают в лучах, когда я прохожу внутрь.
Мако приходится немного сгорбиться, чтобы пролезть, и мне безумно хочется хихикнуть, глядя, как он ловко просовывает свое тело в отверстие. Я отворачиваюсь, прежде чем поддаться этому порыву.
— Где мы? - спрашивает Мако, с удивлением в голосе оглядывая маленькую комнату.
— Там, где живут детские мечты, - загадочно отвечаю я.
Именно здесь я строила свои планы, как выбраться из Шэллоу Хилл. Мне было двенадцать лет, у меня была пачка мелков, листок бумаги и никудышный набросок моего будущего. Я подсчитывала, какова будет моя зарплата при минимальном заработке, планировала свои сбережения, в каком возрасте я получу право на лучшую работу и кредитную карту, и делала соответствующие поправки. Камилла помогала мне во многом, объясняя такие взрослые вещи, как кредит и его важность.
У меня не было типичных детских мечтаний о том, чтобы встретить прекрасного принца и влюбиться. Или стать космонавтом, или найти лекарство от рака.
Я просто хотела уехать из Шэллоу Хилл. Все остальное придет позже, когда я достигну своей цели, которая в то время казалась такой невозможной.