Контрабандист Сталина. Книга 6 (СИ)
В Керчи недавно закончила работать комиссия из Москвы. Приняли ряд жёстких мер, «полетела голова» начальника города. Бориса Савельевича Трахтера директора металлургического завода оставили, но сделали серьёзное замечание. Накатали жалобу на специалистов Гипромеза. Принято решение на частичный демонтаж дорогого оборудования.
— И куда его? — мне край как любопытно.
— Говорят в Сибирь. На новое богатое месторождение — не уверенно ответил Потоцкий.
— А как дела в Таганроге? — никак Сталин прислушался, что в Керчи нет смысла пытаться выплавить хорошую сталь.
— В Таганроге на удивление всё хорошо. Товары с ваших кораблей сильно помогают облегчить жизнь в городе — уже успокоился Александр Александрович.
Так мы спокойно и беседовали, пока буксиры не пришвартовали суда в порту…
Глава 7
В городе начались «танцы с бубнами» вокруг передачи в аренду рыбного баркаса и шлюпок колхозу имени Ленина. Новое руководство города настаивало на простой передаче. Причём сам Потоцкий подозрительно отмалчивается. Да что это в стране происходит или это тут в Керчи?
— Если вы сейчас же не подпишите документы в двух экземплярах о передаче греческой общине баркаса, шлюпок и одежды, то я буду вынужден свернуть свою деятельность в СССР и заберу всё привезённое обратно. Я не собираюсь за ваши идеи работать себе в убыток — пошёл я на прямой шантаж.
— Но, давайте хотя бы это оформим всё на колхоз имени В. И. Ленина — пошел на попетую ответственный секретарь Крымского областного комитета ВКП(б) Живов [6], который сейчас был в Керчи «на усилении» местных руководителей.
— Мне на ваши колхозы… — я начинаю злиться — Я передаю рыболовные суда греческой общине, как грек грекам, которая и будет передо мной отвечать. Либо вы подписываете, либо я ухожу — не сильно хлопаю я рукой по столу.
С большой неохотой, посмотрев на Потоцкого и зло на Дрокопуло, секретарь был вынужден подписать и поставить подпись и печать на документах. Явно на счет меня, его уведомляли, но всё же попытался «нагнуть»…местная инициатива так сказать.
— И ещё если попытаетесь применить свои меры воздействия…то я применю свои лично к вам. А как я это умею, спросите у товарища Потоцкого — киваю в его сторону…и выхожу из кабинета. — Пошли Павел Герасимович, отметим это непростое дело и поговорим. Расскажешь как дела в общине, да и вообще — выходя из здания, я сразу перехожу на греческий. Приглашаю Дрокопуло к себе. Потоцкий остался с Живовым, что-то ещё обсуждать. — Надеюсь, доставленный баркас тебе понравился.
— Баркас очень хороший. Но мы надеялись на большее количество — осторожно председатель колхоза. Видно ещё впечатленный моим выступлением.
— Ну и правильно. Просто такие баркасы сразу не купить. Это испанские атлантические суда. Будет тебе ещё один за ваши деньги. И спрашивай наших, что надо. Привезу по тому же варианту…но только очень проверенным. Можешь вообще договариваться, а я доставлю куда надо — успокаиваю председателя. Дальше мы обсуждаем дела в общине, как и в целом и в Крыму. Разговор мы закончили у меня на корабле.
— Павел Герасимович ты документ-то береги как зеницу ока. Там твоя фамилия. В случае чего ты сможешь за него «спрятаться». А я постараюсь привезти тебе ещё одну копию за подписью Сталина — говорю на прощанья уже довольному Дрокопуло. Он сейчас пришлёт подчинённых за привезённой ему одеждой.
На пришедшую баржу с Таганрога перегрузили часть груза с моих судов. Всё можно идти на рейд Таганрога. В этот раз мне очень не повезло. Уровень воды в Таганрогском заливе катастрофически упал. Поэтому-то и пришлось швартоваться в Керчи и часть груза перегружать на баржу. Но нет худа, без добра. Сейчас Потоцкий договаривается о партии чугунной посуды, заберу на обратном пути. Для Африки самый раз…
* * *Таганрог.
— Сергей, а чем заняты твои подчинённые? — мы едем на работу к Москатову. Я был удивлен незнакомым охранникам взявшие под охрану мои суда.
— Золото и ваши вещи охраняют. В окрестностях появилась большая банда с Дона. Кто-то ей рассказал, что сюда приходят корабли с Франции и привозят много ценного — даёт он расклад.
— Это то, что я просил? — получаю кивок от Потоцкого.
В отличие от Керчи Пётр Георгиевич принял меня очень тепло. Мы «засели на секретное совещание» с испанским вином, французским сыром и румынскими фруктами. Всё это богатство Сергей с Андреем занесли в специальном большом ящике, чтобы не вызывать ненужный ажиотаж у работников.
Спокойно разобрались со списками поступающего и убывающего товара. Согласовали дальнейшее наши действия. Дарю пистолет с пятьюдесятью патронами, это оказывается сейчас самый лучший подарок для руководства.
— Эх, жаль. Из-за этой жатвы у меня всё, что только можно Москва забирает. Всё идёт за хлеб крестьянам — вздыхает картинно Москатов и жалостливо смотрит на меня.
Э…нет. Хватит. У меня товар весь рассчитать и не бездонные трюма. Я прошу поменять пять на пять несильно убитых Наганов с патронами, на лучшие Roth-Steyr M1907 с большим количеством патронов.
— Не надо так подозрительно смотреть на меня. Мне так надо. — После Маскатов просит уже меня срочно привезти нитки из Сирии. Подсчитываю. Рейс получается без прибыли. А если посчитать что я покупаю старые суда, которые проходят у меня от трех до пяти лет, то и убыток. Но Москатов очень просит. Иначе у него становится несколько производств. Соглашаюсь на один корабль, который загрузят свежим мёдом, воском и пиломатериалами из дорогой породы древесины. Сейчас из-за моих заказов и не только их срочно строиться большой завод в Ростове-на-Дону. Один цех уже начал работать. Там же делают и дубовые бочки. Встреча затянулась, поэтому все остальные дела я оставил уже на завтра.
С раннего утра, захватив подарки, я помчался на завод с Потоцким и Андреем. Юрию вообще запретил покидать борт судна. На авиазаводе в отдельном помещении хранились под нашей охраной не только мои вещи, но и привезённое Потоцким оружие. На проверку трехсот разномастных винтовок ушло полдня. Двадцать штук я забраковал, слишком у них изношенные стволы. Пересмотрел холодное оружие и патроны. Согласовали цену. Дал добро всё грузить на корабль, кроме тех двадцати штук. Оттуда запчасти для Нагановских машин. Идём дальше.
— Всем привет. Ну и чем вы без меня занимаетесь? — приветствую Поликарпова и Бартини.
— Мы смотрим, корабли всё приходят и приходят, а Сакиса нет и нет. Как дела у владельца заводов и пароходов? — подколол меня Поликарпов. Нахождение вдали от начальства и политику, спокойная жизнь, явно повлияли на конструкторов в лучшую сторону. Я передаю им в подарок: ручки, карандаши, линейки и ватман. Передаю специализированные иностранные научные журналы с пояснениями конструкции крыла. После договариваемся вечером посидеть за столом. После они меня знакомят с их совместным детищем.
— Мы решили увеличить кабину и ставить её на два самолёта. Сейчас почти закончили каркас с органами управления — объясняет Поликарпов. Я рассматриваю две похожие внутренне, но не внешне летные кабины на четырех человек. — Самолёт получится чуть тяжелее и это проблема. Кабину на трёх человек отцентровать у нас пока не получается. Боимся штопора — Дальше рассматриваем ещё не обшитые каркасы. У Поликарпова дела идут к завершению. У Бартини пока не очень. Вмешиваюсь, и совместно споря о деталях, дорисовываю мелом отдельно открытую дверку в носу кабины.
— Ничего страшного Роберт Людвигович. Зато самолёт-амфибия у вас получится лучше всех — вижу не сильно довольное лицо конструктора. — В тех журналах, что я привёз, есть статья о расположении топливных баков в крыльях самолетов. Ознакомитесь внимательно. Вам придётся всё начинать сначала с крыльями и не только. И придётся довольно сложно. Но я считаю оно того стоит. — «Знаменитый „кукурузник“ [7] в этом мире не появится. Будет более совершенный аппарат, хотя и несколько дороже. Но я думаю не сильно. А главное его эксплуатация выйдет дешевле, а аварийность меньше» — сделал вывод.