Из ряда вон (СИ)
Гай будто в прострации наблюдал за тем, как один за одним к дереву подходили каторжане. Оба новичка-четверки рухнули на землю, как и большинство киборгов — из них осталось только двое. После того, как медвежатки остались живы все втроем — Кормак всё больше начинал понимать, что дело вовсе не в справедливости приговора — а во внутренней уверенности в собственной невинности того, кто прикасается к дереву. Что это было за устройство — он не брался гадать. В любом случае — его уверенность проистекала из твердых фактов, а потому он мог не волноваться. Они остались вдвоем с Дум-Думом, и чернокожий зумбец наконец шагнул вперед.
— Я пират и контрабандист, и, пожалуй, не зря попал на Жмых. Но, кажется мне, что пользы снаружи я принесу гораздо больше, чем сидя в Разломе и перебирая жижу. Я хочу заняться чем-то стоящим, послужить людям, построить дом, завести семью! Я собираюсь начать новую жизнь и знаю, как это сделать. А теперь можешь убить меня, деревяшка. Я всё сказал.
И этого оказалось достаточно — он остался жив! Махнув Кормаку рукой, Думбийя пропал в зарослях. Гай широко улыбнулся и расправил плечи. Слитным движением на поляну с шагнули стражи, эльф с посохом попятился.
— Эй-эй, я не собираюсь корчевать ваш биокомпьютер, или что это за хрень такая? Я согласен играть по правилам — до тех пор, пока вы сами их придерживаетесь. То есть я мог бы сейчас выдернуть этот дурацкий посох, и устроить тут бойню — и был бы в своем праве. Почему? — Гай ухватился за нижнюю ветку дерева. — Потому что я Гай Джедидайя Кормак, и я уже говорил вашей светлой княжне Кайнэ Аркуэнэ, кто я, мать вашу эльфийскую, такой и по какой-такой причине я попал на Жмых. Я — самовластный монарх Ярра, и меня ждет куча дел на моей планете, понимаете? Один подлец поймал меня — и отправил гнить в Разлом. Это будет мне хорошей наукой, но, Господи Боже, я понять не могу, какого хрена между мной и моей планетой стоят разряженные в пух и прах эльфийки, какие-то типы в голубых доспехах и вот эта сраная деревяшка? Я должен выступить на вашей арене и с кем-то там сражаться? Давайте уже скорее, я домой хочу, ладно?
Отпустив жалобно скрипнувшую ветку, парень ошеломленно помотал головой — так вот как это работает! Явно какой-то токсин, проникающий под кожу и заставляющий вываливать всё, что на душе накипело! Хитрые ушастые засранцы!
— Следуйте за мной, ваше величество,- возникшая словно из воздуха княжна Кайнэ протянула ему руку.
— Дамы вперед! — не принял руки он. — Не смею задерживать!
Она снова выгнула бровь, а он демонстративно отер руки об одежду. Мало ли что находиться в этих изящных перстнях, или просто нанесена на ее бархатистую кожу? Трогать эльфов и эльфийские штучки? Ну не-е-ет, уж извините.
— Я смогу получить назад свой комбинезон и сандалии? — спросил он, шагая сквозь проход в живой изгороди.- Мне очень нужна моя одежда, знаете ли…
Глава 8, в которой парень размышляет о самом паскудном
Это было похоже на паранойю — но, как давно известно, если у вас паранойя, это не значит, что за вами не следят. Один из писателей древности — то ли Суатолла, то ли Эрнест, думал, что за ним следит тамошняя Сигуранца. А ему твердили что у него паранойя. В итоге — он спился и застрелился, а потом оказалось, что за ним реально следили.
Так что Гай стирал потертый оранжевый комбинезон в умывальнике и с грустью глядел на прекрасные тяжелые ботинки и штаны с карманами, и кожаную куртку, которые лежали аккуратной стопочкой тут же, на табуреточке. Воздействие белого дерева и печальный опыт общения с предательским скафандром из сектора Чайниш.
Кто сказал, что во время поединка он вдруг не почувствует желание прилечь на песочке арены, или наоборот — не превратится в берсерка? Такие расклады парню не нравились, так что оставалось и дальше шерудить руками в мыльной воде. Хорошо бы вообще прокипятить одежду — но где взять открытый огонь и выварку в этом мире изящных мультиварок и экологически чистых электроплиток?
— Эй, енот-полоскун! Тут меньше часа осталось, а ты всё плещешься! — хохотнул дядя Миша. — Ты серьезно собираешься в этих обносках выступать?
Сам-то он был одет в роскошные шаровары, белую рубаху, дубленый тулуп и высокие сапоги. И на кой хрен ему нужен был тулуп? Разве что в качестве дополнительного слоя защиты? И откуда тулуп в эльфийском гардеробе? Стоило признать — смотрелся дядя Миша весьма фактурно — как богатый купец со старых картин.
Кормак сунул комбинезон с потертой белой тройкой на спине в сушилку, загудел поток горячего воздуха, выдувая из материи влагу.
— Что, и сандалии наденешь? — ухмылялся медвед.
Парень с сомнением посмотрел на ботинки: он отдраил их изнутри и снаружи, залил антисептиком и высушил — может быть, этого будет достаточно?
— Есть целлофановые пакеты? — спросил он.
— Это родина эльфов, откуда тут целлофан? Хочешь, я тебе свою майку на портянки распущу, она у меня свежая, из последней поставки в Разлом.
— А давайте! — не стал брезговать Гай.
Портянки — это был выход. Всё-таки каторжанские сандалии — это было полное дерьмо.
* * *— Chto den' gryadushchij mne goto-о-о-оvit?.. — пропел дядя Миша густым басом, шагая по коридору.
Эльфийская стража пригласила их готовится, и теперь все выжившие после общения с белым древом шагали в полумраке подземелья по белым каменным плитам — туда, где слышалось многоголосье толпы. Они вошли в помещение, которое одновременно напоминало гримерную, спортивную раздевалку и арсенал — зеркала, шкафчики, скамейки, стойки с холодным оружием…
— Кондопога есть? — разнесся голос дяди Миши, а потом медвед оглядел хмурых стриженых эльфов, сидящих по углам, и пожал плечами. — Ну да, что это я?..
Один из эльфийских стражей сделал жест рукой, указывая на разнообразное оружие, имея в виду, что выбирать можно что угодно. Гай бегло осмотрел предложенные экземпляры и повернулся к эльфу:
— Джанавар катне, большой кукри с Сарасвати… Понимаешь о чем я?
Ему удалось пробиться сквозь стену безразличия — взгляд эльфа едва заметно изменился и он кивнул, развернулся на пятках и вышел.
— С кем хоть сражаться будем? — Думбийя взвешивал в руках топор, а на пояс прицепил ножны с кинжалом.
— Судя по всему — стрелять в нас не будут, и на том спасибо, — сказал Гай.
Он высмотрел неплохой нож — но червь сомнения пожирал его. Токсины, токсины — они теперь мерещились ему всюду! Выход был — он достал из кармана полоски ткани, на которые пустил кое-что из своих старых, еще разломовских вещей и принялся бинтовать руки. Да, подвижность пальцев будет уменьшена, но какая-никакая защита, да и зубодробительные апперкоты никто не отменял. Апперкоты — вещь страшная, в этом убеждались уже многие самонадянные противники: от киборгов до драконов.
— Завяжи? — протянул он руки Дум-Думу.
Тот понимающе хмыкнул и закрепил бинты. Он тоже имел возможность испытать на себе тяжелую руку монарха Ярра.
Наконец, нож отправился за голенище ботинка, а стражник доставил джанавар в ножнах. Не такой, как подарил Гаю Ллевелин: этот был гораздо более массивный, тяжелый, и, конечно, без атомарной заточки — но это был именно он, джанавар катне, с хищным изгибом лезвия и удобной рукояткой, которая сидела в ладони как влитая. Парень не удержался и крутанул клинок, с гулом рассекая воздух.
— Эй, эй, полегче! — выставил вперед ладони Дон, который ходил между рядами и выбирал себе оружие по руке.
— Эй! Эй! — вздернул клинок вверх Гай, салютуя как настоящий эсток.
— Чего ты? — удивился модификант. — Чего скалишься? Я тебя таким веселым еще ни разу не видел!
— Настоящий зеленый эсток, а тем более Подорожник или Чертополох идет в бой с улыбкой на лице — в память о вожде, которого звали Марч Длинный Меч! Он сражался с мехами с одним только мечом в руках, и сразил дюжину врагов в безнадежном бою! Он улыбался, когда скрестил клинки с ними, улыбался, снося железные головы и улыбался, когда умирал и кровь текла у него изо рта! — пояснил Гай и вогнал джанавар в ножны.