Педагогическая этика (СИ)

Разговор с «чудовищем» так вымотал Валеру, что он какое-то время посидел неподвижно, восстанавливая душевное равновесие. Потом поставил себе пятерку за стойкость, запер кабинет, отнес в учительскую журнал, там же оделся и отправился на остановку. Сегодня его никто не провожал. Вот и хорошо.
***
Дэн долго думал о том, что сказал Валера и в итоге все понял и принял, и согласился с тем, что ради светлого завтра стоит помучиться сегодня, тем более, что выбора у него не было. Татьяне с Геркой он снова ничего не стал объяснять, просто сказал, что его отшили. На физике он или демонстративно смотрел в окно, или шептался с Танькой и даже иногда заигрывал с другими одноклассницами. Во-первых, для конспирации, во-вторых, чтобы заставить Валерку ревновать, мстя за позволение делать все, что ему вздумается. Валерий Андреич в ответ даже бровью не вел, только делал Фомину замечания, когда тот слишком резвился. Но трояк Одинцовой влепил, а следом – двойку. Причем за то, за что все обычно отделывались точкой в журнале и обещанием спросить на следующем уроке, поэтому класс удивленно ахнул. Тройбан Танька еще вытерпела, но отхватив пару, разозлилась и предъявила Фомину насчет того, что пусть он к ней на физике больше не лезет. Она не желает провести все зимние каникулы под замком с учебником в обнимку из-за того, что два идиота что-то там друг другу доказывают. Дэн возмутился, посоветовал подруге лечить голову, но слышать было приятно.
Из-за своих переживаний Дэн, конечно, на учебу забивал и сильно съехал по всем предметам. По этому поводу состоялся крупный разговор с матерью, которая заявила, что если Денис после школы собрался не в универ, а в армию, то он, разумеется, может продолжать в том же духе, но в этом случае маман слагает с себя всю ответственность за его будущее и пусть он живет как хочет. Но пусть тогда не удивляется, если заметит, что его карманные деньги и вообще весь прожиточный минимум, включая шмотки, развлечения и оплату интернета, упали ниже некуда. А если он все-таки хочет в универ, то пусть прекратит маяться дурью и начнет нормально учиться. И готовится к тому, что после каникул добавятся занятия с репетиторами.
Слова матери были совсем не пустыми угрозами. Мамка, несмотря на свой романтичный итальянский облик, была селфмейд вумен и вообще железной леди. Она работала главбухом в местном филиале крупной страховой компании и отлично управлялась с десятком сотрудников, а уж с собственным сыном подавно. Но вообще-то в отношении Дэна мать диктатором вовсе не была, \они уважали и любили друг друга. К таким экстренным мерам как сейчас она прибегала очень редко, и Денис за это на нее никогда не обижался. Потому что всегда было за дело.
Ну, и в армию он тоже не собирался. Поэтому кое-как взял себя в руки и начал учиться. Он здорово все запустил, поэтому учеба занимала много времени и спасала от круглосуточной тоски по Валере. Но Денис все равно успевал тосковать. И утешал себя тем, что снова и снова рассматривал Валеркины фотографии. И даже завел смешную привычку, гася перед сном комп, желать любимому спокойной ночи. Виртуальный Валерка серьезно смотрел на него с монитора, чуть склонив голову к виртуальному Дэну.
Валера, заметив, что Фомин больше его не достает, а вместо этого налегает на учебу, мысленно, конечно, одобрил. Но почувствовал себя слегка разочарованным, как если бы ждал, что Денис проявит больше настойчивости. На уроках он наблюдал за Дэном. И, если о нем вдруг упоминали в учительской, тоже настораживал уши. И с удовольствием убеждался, что Фомин не обижен не только внешностью, но и умом. Валерка уже был влюблен, поэтому ай кью Дениса большого значения для него не имел. Но все равно радовало.
  
Приближался Новый Год, и Дэн отправился в торговый центр за подарком для матери. На первом этаже молла продавали елочные игрушки. И тут же на них могли что-нибудь написать. Денис купил синий шар, затуманенный с одного бока прозрачным морозным облачком. И на этом облачке попросил написать серебром «С Новым Годом!». А с другой стороны сцепленные между собой В и Д – Валера Дорошин. Или Валера и Денис. Как нравится, так и читай. Всю оставшуюся до каникул неделю он таскал шар с собой в школу, уложив в картонную коробочку и напихав туда побольше бумаги, чтобы, не дай бог, не раздавить хрупкую сферу, но подарить так и не решился.
***
Валера собирался встречать Новый Год у себя дома с друзьями. После универа они продолжали дружить: он, Лешка, Саша и Женька. Женька и Леша, как и он, работали в школе. Лешке каким-то образом тоже удалось разрешить все неясности с военкоматом. А вот Санек в армию успел сходить и недавно вернулся. Но диплом педагога пускать в дело не торопился. Сашкин отец с двумя друзьями занимались тем, что делали ремонты, строили бани и прочие дачные удобства. Могли и дачный домик. С ними Сашка и трудился пока.
В последнее время к ним еще примкнули девушка Лешки и Женькин парень. Валера не успел особенно сблизиться ни с той, ни с другим. Потому, что собираться теперь получалось не так часто, как раньше, когда они учились. Но, по его мнению, компании они не портили. Девушку звали Викой, парня Андреем, и Дорошин, конечно, по именам к ним и обращался. Но про себя называл именно так: «девушка Лешки» и «Женькин парень». Сашка, дорвавшись до гражданских радостей, тоже все время с кем-то мутил. Серьезно пока ни с кем, но на Новый год собирался прийти с девчонкой.
Вечером тридцать первого Валерка сидел у себя на кухне и чистил вместе с Женькой картошку. Они с друзьями решили не заморачиваться готовкой непосредственно перед праздником. Пусть каждый сделает что-то дома и принесет с собой. Конечно, договорились, кто – что, чтобы не получить в итоге банкет из семи салатов оливье. Горячее и гарнир к нему логично было готовить там, где собирались праздновать. Поэтому поручили Валере. Женька пришла пораньше, чтобы помочь, а заодно пожаловаться на своего парня, с которым умудрилась поругаться за день до Нового Года. Валера не забывал, как Женька в свое время ему помогла, подставив надежное женское плечо. И всегда был готов оказать ответную услугу. Подруга в этом нуждалась: со своим парнем она ссорилась регулярно.
Женька, обиженно шмыгая носом, изливала Валерке душу, одновременно виртуозно спуская с картофелины кожуру. Дорошин тоже орудовал ножом и слушал ее в пол-уха, потому что Женькины жалобы всегда были примерно одни и те же. Все их с Андреем проблемы сводились, по его мнению, к следующему: люди друг другу не подходят, друг друга не понимают, и, кажется, не очень-то друг друга любят. Поэтому он каким-то кусочком сознания отслеживал Женькину речь, чтобы вовремя подкидывать нужные реплики, сам же при этом думал о том, что еще года два-три, и его друзья переженятся, нарожают каких-нибудь детей, и тогда он останется один. И еще о том, что Денис, кажется, не очень-то переживает из-за того, что они не вместе. Учится себе спокойно, кокетничает с девчонками и, наверное, уже с кем-то мутит. Скорее всего, с этой дылдой Одинцовой. Одинцова была полной противоположностью Валерки и, как он сам считал, во всем его превосходила. В отличие от него она была высокой, особенно на своих каблучищах, яркой, раскованной, и у нее были те самые выпуклости, от которых так пёрло всех нормальных мужиков. Не очень, конечно, впечатляющие, но у Дорошина и таких не было.