Сновидец Империи (СИ)

— И вы так легко отдаете меня ей? — удивился я.
— Она ваш патрон. По факту она будет отвечать за ваше воспитание, а следить будут все сильные мира сего.
— Значит, мы будем с вами видеться?
— Возможно, — уклончиво ответил Олаф, — но все зависит только от уровня вашей ассимиляции. Если вы быстро и без проблем вольетесь в новое общество, то наше вмешательство может и не понадобится.
— А есть какой-то шанс, что я погибну во время Преображения? — спросил я.
— Да, — Олаф был предельно честен, — к сожалению, такие случаи бывали в нашей практике, но обычно умирают престарелые. Примерно в пяти процентах случаев. Вы не подпадаете в их категорию. С молодыми все проходит хорошо. Обычно…
— Но я не обычный.
— Да, поэтому может случиться что угодно. Поверьте, мы вызвали самых опытных хирургов и ученых. Ради вас пришлось приостановить работу остальных центров. Пятеро высокопоставленных клиентов остались недовольны переносом их Преображения.
— Мне должно быть стыдно? — усмехнулся я.
— Нет, конечно. Просто знайте об этом.
— Я признателен вам за ваши попытки спасти мою жизнь, но буду считать это благодарностью за доставку Софии, — выкрутился я, — не люблю быть должным кому-либо.
Олаф промолчал. Он точно офигел от моей наглости. А что? Разве я не прав? Эти ребята очень хотят сделать меня обязанным и взывают к моему чувству благодарности, только вот я его не ощущаю. Меня вообще не должно было быть в этом мире, о чем я не раз уже говорил. У меня осталась куча дел дома. Рагни, конечно, не согласен со мной. Симбионт вообще считает, что я должен радоваться. Мне выпал уникальный шанс начать все по-настоящему с белого листа. Не просто уехать в другой город, страну, а реально попасть в иной мир. Но как-то подозрительно на меня все дары сыпятся. Хотя возможность умереть совсем нешуточная, и это вряд ли можно назвать подарком.
— А если бы я попал сюда в возрасте лет шестидесяти? — вслух подумал я.
— Думаю, что мы бы ничем не смогли вам помочь, — ох уж этот Олаф. Мне кажется, он слишком честный для той должности, что занимает. Или он все-таки не тот за кого себя выдает.
— А в Москве есть такая клиника? — спросил я.
— Нет, только в Екатеринбурге.
— Выходит, что столицу перенесли?
— Все верно. Это было тяжелое решение, но столица должна быть как можно дальше от досягаемости вражеских ракет. Когда шла Европейская война, мы чуть не потеряли Санкт-Петербург, а Москва очень сильно пострадала от ракетных ударов. После этого было принято решение о переносе столицы на Урал.
— Разумно, — ответил я как ни в чем не бывало, а мысленно пришел в легкий шок. То демоническое вторжение какое-то, то Европейская война. Что тут вообще происходило?
— Ксения отвезет вас в Москву. Не переживайте. Тайная канцелярия имеет там штаб-квартиру. Погуляете по Красной площади.
— А что там гулять? На что смотреть? У вас даже мавзолея Ленина нет!
Олаф поправил очки и сдержанно улыбнулся.
Я замолчал и погрузился в собственные мысли. Меня немного колбасило от предстоящей операции. Но это абсолютно нормально. Я не знал, что меня ждет, а страх перед неизвестным самый сильный и опасный. Благо Рагни все-таки был на моей стороне и пытался меня мысленно поддерживать.
— У меня ощущение, что этот вертолет очень легкий, — сказал я, чтобы сменить тему и отвлечься от тревоги.
— Все верно. У него четыре двигателя, но аккумуляторы очень слабые и весят мало, — ответил Олаф.
— А мы вообще долетим до Стокгольма то? На одном заряде? — поинтересовался я.
— Пока мы находимся в поле действия ти-шпиля никакая разрядка нам не грозит.
— Тишпиль, — я почесал подбородок, — это башни Теслы? Беспроводное электричество?
— Все верно. У них разные радиусы покрытия. Если Авикар выйдет за пределы поля, то его заряда хватит максимум на десять минут. Этого достаточно, чтобы безопасно посадить авикар. Компьютер все рассчитает идеально.
— Отлично. То есть мы еще и без пилота летим? Это дрон?
— Это авикар. Он снабжен очень продвинутой системой искусственного интеллекта. Скоро вы привыкнете к ним. В больших городах они летают вместо такси. Там, конечно, модели чуть попроще. Без боевого режима.
 
— А-а-а, — понимающе протянул я, — то есть этот отстреляться может, если что?
— У него несколько видов вооружения, включая эми пушку.
Я снова уставился в окно. Где-то внизу плыли облака, а значит, мы действительно забрались очень высоко.
— А мы скоро прилетим? — спросил я, — а то опять в горле першит. Боюсь кровью заплевать весь этот белоснежный салон.
— Вот вам платочек и лекарство. Понюхайте еще разочек.
— Спасибо, так лететь сколько?
— На обычном самолете мы бы долетели за час, на авикар устроен иначе…
— За полчаса?
— За полтора, — Олаф криво усмехнулся, — вы не учили физику и не знаете про срыв потоков на винтах?
— Я тогда точно помру, — я поморщился от внезапной боли и понюхал омерзительной жидкости еще разок. Вроде полегчало.
— Можете послушать музыку, — Олаф открыл маленький чемоданчик и вынул наушники. Серебристые, беспроводные с прикольными аналоговыми волюметрами на чашках и желтой подсветкой.
— Какой ваш любимый жанр?
— У себя дома я слушал тяжелую музыку, — признался я, — не знаю, есть ли у вас тут такое вообще, или вы только Чайковского с Ростроповичем гоняете как оголтелые.
— Классическая музыка всегда останется выбором элиты, Сергей Викторович, но молодежь склонна к протесту. Удивительно, что вы в своем возрасте слушаете подобное. Вот, пожалуйста.
Я нацепил наушники, выставил дужки под размер своей головы.
— Включение, — сказал приятный женский голос, — подключено к Тифону ранга “А”. Вам доступно 98 процентов всей мировой музыки.
Вот же как. Остальные два только для императора что ли? Надеюсь, там нет какого-нибудь рэпа или блэк метала? Но вслух я ничего не сказал.
— Для вас играет группа “Роковое влечение”, — сообщил голос, и из наушников сразу же потекли гитарные риффы. Да, это прямо какой-то типичный образчик нашего хэви-метала. Когда завопил вокалист, мне вообще показалось, что это Валерий Кипелов. Красивый голос, чистый, а по музыке все как у всех.
— Сойдет, — я кивнул Олафу и откинулся в кресле.
Забавно, конечно. Это же другой мир. Тут, наверное, совсем другие исполнители, другие жанры. Хотя могут быть и совпадения. Интересно даже будет проверить. Талантливый человек он во всех мирах талантлив, или нет? Так как этот мир является копией нашего, то вполне может быть, что тут есть и наши знаменитости и даже мои друзья. Интересно, Еххи и Данила и другие мои знакомые. Как они поживают? Есть ли здесь ведьмы сновидений?
Вокалист, надрываясь, пел о демоническом вторжении. Как легионы рогатых тварей уничтожают церкви и едят младенцев. Без подробностей, конечно. В другой песне он признавался в любви к монашке. В третьей мечтал купил авицикл и улететь на нем в закат. Я догадался, что это летающий байк. В общем, проблемы у местных металлистов были такие же как у наших. Ужастики, мечты об эскапизме, неразделенная любовь. Когда вокалист начал петь про любовь к Империи и патриотизм, я снял наушники.
— А есть пожестче что-нибудь? Чтобы вокалист ревел так, будто его в туалете заперли с диким медведем и роем гигантских шершней-убийц?
— Какой у вас своеобразный вкус, — Олаф принялся тапать по экрану своего тифона, — наслаждайтесь. Завтра надо мной будут смеяться коллеги.
— Они узнают, какую музыку вы слушали? — догадался я, — а как же настройки приватности?
— В наших социальных сетях нет никакой приватности. Если человек порядочный, ему нечего скрывать и бояться, Сергей Викторович, — строго ответил Олаф, — надеюсь, что вы быстро осознаете это и сможете принять.
Я нацепил наушники.
— Для вас играет группа “Кровавая могила, полная опарышей”, — сказал милый голос, и понеслась душа в рай. Да, эти ребята явно играли похуже, мастерства им не хватало, но зато от души. Старались. Я не мог разобрать ни слова в диком реве вокалиста, но это мне и нравилось. Лучше уж слушать утробный рык, чем очередные сопли по утраченной любви или призывы сражаться с Канадой.