Мой Советский Союз Магических Республик (СИ)

Девушка обвела взглядом загудевший зал, заметила движение в дверях и указала рукой.
— Кто хочет высказаться, выходите!
  
Глава 5
 
Автомобиль притормозил на парковке, недалеко от корпуса, и из него тут же выскочила Катя с бумагами. Она чуть ли не бегом направилась к учебному корпусу ПолиМага.
— Гоша, я быстро! — махнула она рукой.
  
Из машины вышел молодой парень, лет двадцати пяти в кепке и проводил девушку задумчивым взглядом. Достав пачку папирос, он закурил одну и услышал совсем рядом.
— Где такую красотку взял?
Повернувшись на голос, парень обнаружил таксиста, что стоял у своей машины и разглядывал его служебного «Москвича».
— Не моя, — буркнул парень, выудив папиросу. — Шефа секретарь.
— М-м-м… — покивал таксист и заметил служебный номер машины. — Против шефа не попрешь. А так молодая, красивая… Глядишь и срослось бы чего.
Гоша хмыкнул, прикурил и пыхнул дымом.
— Шеф у нас старенький, ему не до красавиц.
Таксист удивился, достал пачку сигарет с фильтром и выудил одну.
— А чего тогда менжуешься? Или проблемная? — кивнул в сторону, куда убежала Катя.
— А-а-а… — сморщился Гоша. — За студентом из ПолиМага бегает. На подработки его проталкивает.
Таксист удивленно поднял брови, глянул на учебный корпус и хмыкнул. Прикурив сигарету, он заметил:
— Студент ПолиМага — это не хухры-мухры. Это серьезно. Тут тебе и должность, и при деле. Другой коленкор. Только вот есть один нюанс.
— Какой?
— ПолиМаг еще закончить надо, — хмыкнул таксист.
Катя тем временем зашла в холл и тут же, встретив вахтера, спросила:
— Комсомольское собрание где?
— Второй этаж, по коридору до конца, — ответила седая старушка, читавшая «Крестьянку».
Девушка быстро взбежала по лестнице, прошла по коридору и дернула ручку аудитории.
Аудитория была пуста.
Ровные ряды парт, перевернутые стулья.
— Опоздала, — раздался голос сзади.
Девушка повернулась и расстроенно глянула на Семена, что стоял, сунув руки в карманы.
— Я думала… хотя бы под конец успею, — расстроено произнесла Катя и показала благодарности. — Тут и от Поликарпа Онуфриевича, и от РайТорга, и от треста строительного…
— Наш главный комсомолец уже домой утопал… — вздохнул Кот. — Но может и поможет… Хотя не особо.
— Сильно вас пропесочили?
Семен молча кивнул.
— Я старалась, но там переезд был. Мы сначала товарный состав ждали, а потом электричку… — потупилась девушка. — Сильно тебе влетело?
— Да ладно… — вздохнул Семен. — Я-то что… Я вообще не комсомолец. Кирюхе прилетело знатно. Выговор от коллектива.
— И что теперь делать? — окончательно поникла Катя.
— Давай… завтра передам, — протянул руку Кот.
Девушка отдала бумаги и тяжело вздохнула.
— Надо было сразу к вам. Без бумаги из треста…
— Да какая уже разница, — пожал плечами Семен. — Пошли, я тебя мороженым угощу?
— Ну, я… Не знаю. Меня машина ждет. Мне в контору вернуться надо, — опустила взгляд Катя.
— Ладно. Пойду Кирюхе тогда возьму. Он бедный красный, как рак, стоял. Толпой ему наговорили, а ему даже слово не дали сказать, — произнес Кот и махнул рукой с благодарностями. — Увидимся, Кать.
* * *
Семен сидел на лавочке и хмуро поглядывал на Кирилла. Тот с граблями сгребал листья в кучу и старался не обращать на него внимания.
— Зря ты так, — произнес он, с довольной миной лизнув сливочный стаканчик. — Ну, выговор. Ну, влипли разок, что теперь? Опустить руки? Ты, кстати, зачет по мутагенным свойствам силикатов завалил.
— Это здесь причем? — буркнул Кирилл, покосившись на Кота.
— Заморочился, переживаешь… Зачем? — пожал плечами он.
— Несправедливо, — буркнул Осетренко, закончив с листьями. Взяв мешок, он принялся заталкивать в него кучу листьев руками. — Благодарности есть, а извинений хрен по всей морде. Ленка и та ходит хвост трубой. Царица, не иначе.
— Ну, она своего добилась, — пожал плечами Семен. — Мне вот интересно, уже неделя прошла. И даже не слуха о благодарностях.
Кирилл недовольно тряхнул мешок, засунул в него остатки и огляделся.
Остальные комсомольцы уже закончили и свалили мешки в кучу. Однако большую часть парка свалили на Кирилла как провинившегося.
— Геннадич весточку передал, — спокойно произнес Семен, внимательно рассматривая стаканчик, словно примеряясь с какой стороны куснуть.
— Нет, я на шабашку больше не пойду, — буркнул парень, подхватив мешок и направившись к общей куче.
— Даже слушать не станешь? — хмыкнул Семен. — Четыре сотни на нос. Работаем субботу и воскресенье. Бетон принимать будем. Субботу готовим опалубку и арматуру, а в воскресенье заливаем.
Осетренко поставил мешок и глянул на друга. Тот так и сидел на лавке.
— Без магии, — буркнул он, снимая перчатки.
— Как хочешь, — пожал плечами парень. — Вдвоем сподручнее просто. И кто-то вообще про бригаду говорил.
— Ты и говорил, — буркнул Кирилл. — В семь надо быть уже в общежитии.
— Я смысла там торчать дольше не вижу, — кивнул Семен, откусил мороженное и сморщился от боли. — Твою же…
* * *
— Леня, я тут… — начала было девушка, войдя в кабинет председателя комсомола ПолиМага, но тут же замерла.
Леонид сидел мрачнее тучи с трубкой возле уха.
— Да… Да, я вас понял… — произнес он и кашлянул. — Сделаем… До свидания.
Положив трубку, он недовольно уставился на Елену.
— Случилось чего? — осторожно спросила та.
— Кот и Осетренко, — спокойно сказал он и постучал пальцем по бумагам. — Ты почему мне сразу эти благодарности не отдала?
— Ну, так… Хотела на собрании порадовать, — растерянно хлопнула глазами девушка. — Там же благодарность на комсомол от ПолиМага…
— А какие мероприятия у нас были со строительным трестом? Или с РайТоргом? Может мы с нашими железнодорожниками о чем-то договаривались?
— Ну, я…
— Я удосужился обзвонить все эти благодарности. И знаешь что?
— Что?
— Там работали Кот и Осетренко. И на стройке красили, и вагоны грузили.
Девушка потупилась, а глава комсомольской ячейки продолжил:
— Лена, мне сейчас из областного управления ВЛКСМ звонили. Знаешь, за что меня песочили? За то, что притесняют работающих студентов, трудящихся на благо общества.
— Так ведь шабашат и вообще, что Кот, что Осетренко, оба хороши! То на парах один спит, то воняют и…
— ЛЕНА! — гаркнул на нее Леонид.
Девушка моментально притихла.
— Сегодня уже поздно проводить собрание. В субботу соберешь всех в красном уголке, кого сможешь. Притащишь туда Осетренко и Кота. Извинишься. Выговор я с них снимаю.
— А… А как же… — растерянно произнесла девушка. — Я сама? Извиняться перед этими…?
— Да, сама. Да, извиняться. Заварила кашу? Расхлебывай, — рыкнул Леонид.
— У… А документ? Как он за инвалидом присматривает? И причем тут потеря кормильца?
Леонид сел на место, уставился на девушку тяжелым взглядом и произнес:
— Лена, у него отец в шахте погиб. А на нем бабушка инвалид незрячая.
Девушка смутилась и потупила взгляд.
— Парня исправлять надо, на путь правильный ставить. Он на материальную помощь потому и подает, что больше не выкрутиться. И работает тоже, видимо, для этого же.
— Ну, я… — вздохнула девушка. — Как-то это… обругали сначала, а потом…
— Партия — это ведь не карающий орган, — постарался достучаться до нее Леонид. — Партия — это путь. Путь, по которому нам всем надо идти. А если человек сбился, его не топить надо, а направлять. Убеждать… Понимаешь?
Лена опустила взгляд в пол и молча кивнула.
* * *
— В смысле крючком? — растерянно спросил Кирилл.
  
— В прямом. Вязать арматуру будем крючком, — пожал плечами Семен.
Парни стояли у длинных, шестиметровых прутков арматуры. Кот осматривался по сторонам, в поисках проволоки для вязки, а вот Осетренко пребывал в растерянном состоянии.