Три ночи

– Проклятие, Данте!
Данте одарил его самой мягкой улыбкой.
– Ты в выигрыше, Люс. Так лучше. По крайней мере, тебе... не нужно будет убивать меня... на рассвете...
Данте произносил слова все тише и тише, обратив глаза к небу, и с каждым словом остатки воздуха покидали его легкие. Сделать вдох он уже не смог.
Наступило молчание.
Ком горечи подкатил к горлу Люсьена, глаза жгли непрошеные слезы. Он протянул дрожащую руку и прикрыл мертвые глаза Данте.
Дьявольская братия прекратила свое существование.
– Мистер Дюферон, – тихо окликнул его Харрис, – мы должны отвезти герцога к врачу.
– Да, конечно. – Прокашлявшись и смахнув влагу с глаз, Люсьен встал и повернулся к раненому сводному брату. Пришедший в сознание Роберт угрюмо смотрел на него.
– Мне жаль, Люсьен, – сказал он с искренним сочувствием.
– Мне тоже. – Люсьен забросил здоровую руку Роберта на свое плечо и помог ему встать. Харрис сопровождал герцогиню, которая, словно в трансе, отсутствующим взглядом смотрела в одну точку. Харрис связал ее руки за спиной.
– Если вы, ваша светлость, не возражаете, я отвезу герцогиню в вашей карете, – сказал Харрис.
Роберт кивнул.
– И если бы мы могли перенести... вашего друга... в домик. Я потом пришлю людей за ним и за французом.
– Я пошлю моего кучера помочь вам. – Люсьен бросил взгляд на бездыханное тело Данте. – Я займусь организацией похорон мистера Уэксфорда.
– Хорошо, мистер Дюферон. – Харрис повел Клариссу за избушку, где стояла карета.
– Моя мать не в себе, – пробормотал Роберт, когда они медленно брели по дорожке к экипажу Люсьена.
– Некоторых людей ненависть пожирает годами.
– Великодушно с твоей стороны пытаться объяснить ее поведение, ведь она не один раз хотела убить тебя. – Роберт застонал от боли, оступившись на камне, что отдалось в его раненом плече. – Я управлюсь со своей матерью. У меня есть поместье в Шотландии, в котором ее можно запереть. Она больше никому не причинит вреда.
– Мне жаль, что так получилось.
– Мне тоже. – Роберт остановился, вынудив задержаться и Люсьена, – Люсьен, я не могу просить тебя после всего, что натворила моя мать, но как глава семьи я должен думать о добром имени Хантли. Я поговорю с Харрисом о возможности замять это дело, чтобы сохранить репутацию нашей семьи. Но промолчишь ли ты?
– Нашей семьи?
– Да, нашей семьи. – Роберт улыбнулся. – Я не мог бы даже мечтать о лучшем брате.
– Ты имеешь в виду сводного брата?
– Нет. – Роберт стиснул плечо Люсьена, на которое он опирался. – Я имею в виду брата.
– Конечно, я промолчу. – Он повел Роберта дальше. – Если ты не заметил, то хочу обратить твое внимание на то, что я уже перестал причинять хлопоты семье своими скандальными выходками.
– Какая скукотища!
Люсьен рассмеялся.
– Если чего-то и недостает в моем браке, так это скуки.
– Я завидую тебе, у тебя такая жена. – Роберт усмехнулся, превозмогая боль. – Она удивительная женщина.
– Да, это счастье, что она у меня есть.
– Что касается невест, у тебя вкус определенно лучше, чем у меня. Мог бы, между прочим, поделиться со своим братом секретами в отношении прекрасного пола...
Люсьен снова рассмеялся:
– Возможно, когда вы подрастете, ваша светлость.
Они уже почти добрались до экипажа, когда распахнулась его дверца и выглянула встревоженная Эвелин. Ее тревога заметно уменьшилась, когда она увидела, что Роберт передвигается сам. Затем она перевела взгляд на мужа, и мимолетного обмена взглядами хватило, чтобы она сразу почувствовала, что именно произошло и как Люсьен ко всему этому относится.
Эвелин вышла, чтобы помочь мужу усадить Роберта в экипаж, и обняла герцога за талию с другой стороны. Она повернулась к Люсьену, чтобы через склоненную голову Роберта взглядом выразить ему свое сочувствие, затем слегка сжала его руку, после чего переключила внимание на Роберта.
Люсьен судорожно вздохнул и почувствовал, как отступает горечь утраты. Да, он был счастливчиком.
 
Эпилог
Эвелин нашла его в кабинете как обычно пристально глядящим на огонь.
 
Сегодня состоялись похороны Данте, на которых единственными провожавшими его в последний путь были Люсьен, Роберт и она. Люсьен тяжело переживал смерть Данте, хотя он действительно намеревался вызвать фата на дуэль за то, что из-за него Хлоя оказалась незаконнорожденной. Но, по-видимому, смерть соперника в честном поединке воспринимается совсем не так, как смерть друга, пожертвовавшего собой ради спасения твоей жены и дочери.
Эвелин подошла и положила руку на его плечо. Люсьен посмотрел на жену и глубоко вздохнул, стараясь отогнать печаль.
– Хлоя уже в постели?
– Спит крепким сном. – Эвелин села к нему на колени и обняла за шею. – Пришло время укладывать тебя.
– Правда? – В глазах Люсьена появились лукавые искорки, пролившиеся бальзамом на ее сердце. Пока он смотрит на нее так, у них все будет в порядке.
– Если только тебе не хочется уютно устроиться здесь, у огня. – Она заерзала на его коленях, зная, какое действие на него оказывает ее облаченное в шелк тело.
Люсьен развязал стягивавший капот Эвелин пояс и спустил с ее плеч отделанное кружевами одеяние, под которым обнаружилась гладкая шелковая ночная рубашка.
– Я люблю уютно устраиваться.
– Я тоже. – Она уткнулась головой в его ключицу. Люсьен погладил изгиб ее бедра. – Отца удалось хорошо устроить. Доктор Уэллс сказал, что, наверное, сможет помочь ему.
– Это хорошая новость. – Люсьен провел рукой вверх до ее груди и накрыл ее грудь ладонью. С уст Эвелин сорвался трепетный вздох.
– Я уже поблагодарила тебя, – с трудом проговорила она, – за то, что ты привез отца в Лондон?
– По-моему, еще нет. – Усмехаясь, Люсьен водил пальцем по ее соску.
– Что я могу сделать... – Она поцеловала его в шею. – ...чтобы показать тебе... – Она поцеловала его в ухо. – ...как я благодарна? – Их губы слились в поцелуе, отозвавшемся дрожью в ее теле.
Они медленно разомкнули уста, и ставший вдруг серьезным Люсьен пытливо заглянул в ее глаза.
– Подари мне сына, – прошептал он. – Позволь мне наблюдать за всеми стадиями твоей беременности. Позволь мне наверстать то, что я упустил с Хлоей.
У Эвелин растаяло сердце, и она нежно охватила ладонями его лицо.
– Я бы с удовольствием подарила тебе сына. – На ее губах мелькнула улыбка. – Но что, если это будет дочь?
Подняв вверх брови, Люсьен молодцевато улыбнулся и встал, подняв ее на руки.
– Тогда мы предпримем еще одну попытку.
Эвелин рассмеялась и прижалась к нему, но когда он попытался перехватить ее поудобнее, что-то впилось в ее бедро.
– Ой, что это у тебя в руке?
– Так, старая шахматная фигурка. – Люсьен разжал пальцы, и белая шахматная королева упала на ковер. – Мне она больше не нужна.
– Ты выиграл партию? – кокетливо спросила она, прижимаясь теснее к груди несшего ее к двери мужа.
– Мне кажется, выиграл. – Он подошел к лестнице. – А ты – моя награда.
Ее довольный смех эхом разносился по дому, пока он нес ее в свою спальню.
В кабинете на ковре в отсветах пламени поблескивала забытая белая королева.