Три ночи

– Иди сюда, малышка. – Эвелин протянула руки, и Данте помог девочке забраться в экипаж, где ее ждали объятия матери.
– А теперь позови его, – напомнил он. – Она собирается его убить!
Эвелин высунулась в окно.
– Люсьен, возвращайся! Хлоя здесь!
Дошедший почти до двери избушки Люсьен обернулся. В тот же момент в избушке разбилось окно, и из него показался пистолет. Люсьен качнулся в сторону, сбивая прицел, и тут же прозвучал выстрел. Пуля ударила в баул, который он держал в руке. Люсьен нырнул в кусты.
– Люсьен! – простонала Эвелин. Хлоя захныкала, и она стала ее успокаивать, не спуская глаз с зарослей, стараясь не терять из виду мужа.
– Будь все проклято, – пробормотал Данте. – Пересядь на другое сиденье, – потребовал он. – Быстро!
Эвелин не хотелось выполнять требование Данте, она боялась, что даст ему возможность выстрелить в Люсьена. Она не была уверена, что это не еще один вариант западни. Но Эвелин не могла подвергать опасности Хлою.
– Я пытаюсь помочь ему, черт побери! Давай двигайся! – Данте подтолкнул ее, и Эвелин, прижимая к себе Хлою, пересела на противоположное сиденье, освободив ему место у окна.
– Если ты выстрелишь в него, – тихо сказала она, – ты не уйдешь отсюда живым.
Данте посмотрел на нее с изумлением, едва ли не с восхищением. Усмехнувшись, он выглянул в окно, выставив вперед ствол пистолета.
– Выходи, – пробормотал он тихо. – Покажись, трусливый французишка.
Потянулись секунды тишины, прерывавшейся только сопением Хлои, сосавшей леденец.
– Выходи же, – молил Данте. – Вот так.
Эвелин пересела к Данте, выглядывая из-за его плеча. Дверь домика медленно открывалась. Данте навел пистолет на дверь, его палец был на спусковом крючке.
Раздался треск, и из кустов, в которых скрылся Люсьен, выпорхнула птица, вслед за этим кто-то чертыхнулся. Крупный черноусый мужчина с пистолетом в руке выскочил из двери домика и выстрелил в кусты. Раздался крик.
О Господи, нет! Эвелин прижала к себе дочь, ее душили слезы.
– Сволочь! – выдохнул Данте и выстрелил.
На широкой груди мужчины появилось красное пятно. С почти комичным выражением изумления на лице он свалился на землю.
Данте пинком распахнул дверь экипажа и бросился к кустам, из которых донесся крик. Эвелин с Хлоей на руках последовала за ним. Из-за деревьев показался мистер Харрис и побежал в том же направлении.
И тогда из кустов поднялся затаившийся у тропинки Люсьен и поспешил туда же.
– Люсьен! – закричала Эвелин.
Люсьен повернулся на ее зов и, увидев Данте, изменился в лице. Он вытащил из-за пояса пистолет. Данте резко остановился, отбросил свой разряженный пистолет и медленно поднял вверх руки.
– Люсьен, нет! – Эвелин бросилась вперед, закрыв собой Данте. – Он вернул Хлою. Он пытался спасти тебя. Не делай этого.
Люсьен сощурил глаза, но рука его не шелохнулась.
– Отойди, Эвелин.
– Нет.
Он посмотрел на нее.
– Он подстрелил моего брата.
– Это не он. – Она пошла к Люсьену, не выходя из-под прицела. – Я все видела, Люсьен. Вон тот человек, – она указала на лежавшего у избушки мужчину, – это он стрелял в твоего брата. А Данте убил его.
Хлоя подняла головку.
– Не стреляй в мистера Уэксфорда, папа, – сказала она. – Он давал мне конфеты. – Она показала леденец на палочке.
Люсьен судорожно сглотнул.
– Правда, давал?
Хлоя энергично закивала в ответ.
Люсьен опустил пистолет и хмуро посмотрел на Данте.
– С тобой я разберусь позже.
Данте чопорно кивнул.
– Присылай своих секундантов, когда сочтешь удобным.
– Люсьен...
Муж жестом призвал Эвелин к молчанию.
– Это не твое дело, Эвелин. – Он повернулся к Роберту, которого Харрис старался усадить поудобнее. Из глубокой раны в плече сочилась кровь. – Как мой брат?
– Трудно сказать, – ответил Харрис, осматривая рану. – Он потерял много крови. Надо побыстрее отвезти его к врачу.
Роберт поднял глаза на Люсьена, его лицо кривилось от боли.
– Меня подстрелил мой же повар, – сказал он. – Какая дикость!
– Этому дяде больно? – спросила Хлоя.
 
– Это твой дядя Роберт, – ответила Эвелин. – Да, ему больно.
– Ему нужно дать леденец, – сказала Хлоя. Даже Роберт не мог остаться серьезным, хотя любое движение причиняло ему боль.
– Давайте перенесем его в карету, – предложил Люсьен.
– Я помогу, – шагнул вперед Данте.
От избушки донесся пронзительный крик.
– Роберт! – Герцогиня Хантли выбежала из дверей. Куда только подевалась холодная элегантность светской львицы? Когда она, переступив через тело мертвого повара, бросилась к сыну и рухнула рядом с ним на колени, ее голубые глаза полыхали бешеной яростью. – Что случилось? Почему ты здесь? Тебя не должно было здесь быть!
Несмотря на сильную боль, Роберту удалось ответить ей ледяным взглядом.
– Моему брату грозила опасность, мама. Мог ли я поступить иначе?
– Твоему брату! – презрительно выдохнула герцогиня. – Как ты можешь называть его братом? Ты выше его.
– Нет, – прошептал Роберт с остекленевшим от боли взглядом, – я не выше.
– Не умирай! Роберт, не умирай! – Ее сын закрыл глаза и бессильно уронил голову. Герцогиня издала протяжный вопль.
Эвелин вздрогнула от пронзительного крика и попыталась прикрыть уши дочери.
– Он не умер, Кларисса, – шагнул вперед Люсьен. – Он только потерял сознание от потери крови.
– Ты убил моего сына! – Герцогиня вскочила на ноги и, кинувшись на Люсьена, вырвала из его рук пистолет. Она толкнула его, и не ожидавший нападения Люсьен потерял равновесие и упал на спину. Кларисса мгновенно повернулась и направила дуло на Эвелин с Хлоей. – Ты убил моего ребенка, – прошипела она. – Так я убью твоего.
– Нет!!! – крикнул Люсьен, вскакивая с земли.
Он бросился на герцогиню. Прежде чем он сбил ее с ног, пистолет выстрелил, и раздался чей-то крик. Люсьен оглянулся в страхе, что увидит окровавленные тела своих близких.
Но невредимая Эвелин стояла на прежнем месте, прижимая к себе плачущую Хлою. А у ее ног в неуклюжей позе лежал Данте.
Поскольку Харрис занялся истерикой Клариссы, Люсьен на непослушных ногах подошел к истекающему кровью другу. В центре розового атласного жилета Данте растеклось красное пятно.
– Хороший выстрел, – прошептал Данте и закашлялся. – Испортил мой жилет.
– Не нужно было выбирать розовый. – Люсьен разорвал одежду, чтобы осмотреть рану. Из явно смертельной раны не переставая хлестала кровь.
– Он закрыл нас собой, – тихо сказала Эвелин.
– Снова пытаешься геройствовать? – спросил Люсьен дрогнувшим голосом.
– Надо же произвести впечатление на дам.
– Тебе это удалось, – сказала Эвелин. – Ты заслужил прощение за все. Я обязана тебе спасением моей дочери.
Она с глубокой печалью посмотрела на Люсьена и отвела Хлою подальше от истекавшего кровью Данте.
– Она хотела убить тебя, – прошептал Данте.
– Не пытайся говорить. – Люсьен снял сюртук и, свернув его, подложил под голову друга.
– У меня мало времени. – Данте схватил Люсьена за руку. – Пять лет назад... она сказала, чтобы я убил тебя.
– Данте, не нужно...
– Нужно. – Он с трудом сглотнул. – Я не смог. Сымитировал твою смерть. Отослал тебя. – Он попытался улыбнуться. – Мой лучший друг.
– Это Кларисса убедила Админтона оказать тебе покровительство в свете?
– Да. – Данте закашлялся, и из его рта заструилась кровь. – Я был... в отчаянном положении. Ростовщики собирались прикончить меня.
– Поэтому ты взялся за грязную работу для герцогини, но вместо того чтобы убить меня, отправил в ад, на борт «Морского дракона»?
Губы Данте тронула слабая улыбка.
– Я знал, что ты выкарабкаешься. – Его веки опустились.
– Данте! – Люсьен слегка встряхнул друга, и тот снова открыл глаза.
– Прости меня... за письмо.
– Забудь об этом проклятом письме!
– ...заботился о Хлое ради тебя. – Данте стал задыхаться. – Не давал этой суке до нее добраться. Она приказала мне забрать ее, но... – Его прервал приступ кашля, от которого на губах запузырилась кровавая пена.