Пожиратель империй. Часть 3 (СИ)

Впрочем, у меня и не было цели уложить его на лопатки, оставшись при этом невредимым. Скорее наоборот. Я действительно намеревался позволить ему себя избить. Опять же, не из чувства вины и не из мазохизма, а потому что, по-моему, это должно было стать хорошим дополнением к «терапии».
К тому же, если только бить его, и не позволять бить в ответ, то он может выйти из «транса» раньше положенного. Впрочем, и обратное было верно, так что просто грушей для битья я становиться не собирался.
В результате остановились мы только минут через десять, когда ярость берсерка Тарканда спала банально от усталости.
На мне к этому времени появились пара десятков здоровенных гематом, полсотни мелких, множество порезов от попаданий костяшками пальцев, были выбиты четыре зуба, сломаны нос, ухо, три ребра и мизинец, который мой зять в приступе гнева просто поймал и выкрутил.
Сам Тарканд при этом пострадал не так сильно, но был покрыт синяками и ссадинами буквально с ног до головы. Впав в буйство, он напрочь позабыл о защите, сосредоточившись полностью на нападении, и этим было грех не воспользоваться.
Определённо, если бы я не поддавался, ситуация была бы совсем иной. Несмотря на почти трёхкратную разницу в физической силе, драться на кулаках парень не умел, да и ни о какой технике в его состоянии речь не шла.
Тем не менее, по моим ощущениям, своей цели я добился.
Тарканд, и так не прекращавший на протяжение всех десяти минут выкрикивать что-то вроде: «Сволочь, ненавижу тебя!» или «Как ты могла⁈», — в конце концов просто рухнул на спину, раскинув руки, и откровенно разревелся, со слезами, слюнями и соплями.
Подражать своему тренеру и позволять ему плакаться мне в сломанные рёбра я не собирался. Он был достаточно большим мальчиком.
Отменил подавление, активировал Сущность нерушимой основы, тут же начавшую восстанавливать полученные травмы, сжёг лишнюю кровь молнией, вытащил из режима сокрытия верх гражданской формы адской брони и вышел из спортзала.
Неподалёку от дверей меня ждала Руби.
— Как… как он там?
— Не уверен, — развёл я руками. — Но, по опыту, когда он выйдет, ему будет лучше. Ты сама-то как?
— Дерьмово, — вздохнула лисичка. — Думала, что сложнее всего будет ему сказать. Но смотреть, как он просто сидит и смотрит в стену, никак на меня не реагируя, не имея морального права уйти — это куда хуже.
— Судьба — непредсказуемая штука, — вздохнул я в ответ. — Кто мог ожидать, что всё сложится именно так? Остаётся только разбираться с последствиями. Но я уверен, что тебя он точно простит. Слишком сильно любит.
— Как ни странно, от этого только хуже.
— Могу представить. Но корить себя не надо. Просто будь собой и дальше. Ваша жизнь как мужа и жены началась действительно крайне дерьмово, но вечно же так не будет.
— Надеюсь… — протянула она. — Ладно. Как думаешь, мне к нему пойти?
Я покачал головой.
— Не надо. Дай ему время. И ждать его тут тоже не надо. Иди отдохни, а то ты немногим лучше Тарканда выглядишь. Когда будет готов, он сам к тебе придёт.
— Ага. Хорошо. Ладно… — она тяжело вздохнула. — Да, ты прав. Пойду лягу.
— Иди. Спокойной ночи, дочка.
— Спокойной, папа.
Расставшись с Руби, я вернулся в кабинет. Но продолжить читать книжку мне не дали.
— Поговорим? — на этот раз в дверь просунулась голова Наскватча.
— Ну заходи, раз пришёл, — кивнул я.
Несмотря на то, что его клан тоже был обворован, Наскватч оставил свой аватар в Моэлле. В вечеринке он, разумеется, не участвовал, просто сидел безвылазно в выделенном номере.
Вряд ли для того, чтобы быть мне молчаливым укором или типа того, и точно не для того, чтобы попытаться меня убить. Скорее он просто не мог уехать, не узнав, как смерть Чим’А перенёс его сын.
И верно, первым же его вопрос было:
— Как он себя чувствует?
— Хуже чем хотелось бы, лучше чем могло бы быть.
— Это что за ответ?
— А какого ответа ты ждёшь? Я не его сиделка и не его психотерапевт. Я — отец его жены, убивший его мать. Она была сукой, и умерла заслужено, но тем не менее. Неделя отходняка — это ещё ничего. Сейчас ему дерьмово. Мне кажется, скоро будет лучше. Этого достаточно?
  
— Да, вполне, извини.
— Скажи, ты правда не знал о договоре между Умсой и Чим’А?
— Нет. Если бы знал, ни за что не позволил бы ей с ним общаться.
— А о том, какие на самом деле чувства она испытывает по отношению к нему?
— Был почти уверен, хотя мы никогда об этом не говорили, — вздохнул Наскватч. — Когда он стал Майигу, она начала обращаться с ним ещё плюс-минус аккуратно, но до того, пока у него не было полноценного разума, её истинное отношение становилось очевидно. Может быть из-за этого впоследствии ему оказалось так просто отбросить то, чему она его учила, и принять философию того человека.
— И ты всё равно позволил ей виться вокруг него?
— После того, как мы вернулись из Оплота Вечной Тьмы, она изменилась. Стала мягче, заботливее, нежнее. Я подумал, что шестьдесят лет в отрыве от сына показали ей самой, что она на самом деле любит его, поставили ей мозги на место. Но, видимо, это была просто ширма.
— Из тебя отец, как я погляжу, тоже такой себе.
— Даже спорить не хочется…
— И правильно. Но отложим этот вопрос. Расскажи мне вот что. Из-за чего Оплот Вечной Тьмы и Божественное Царство так яростно грызутся? Всё равно из-за слишком разных законов вселенной будет практически невозможно достаточно прочно закрепиться в чужом мировом скоплении.
Этот вопрос интересовал меня с того момента, как Чим’А в принципе об этом заговорила.
Мировая аура в разных скоплениях была одной и той же, но вот использовали её все по-разному. И обуславливалось это какими-то историческими традициями, а фундаментальными правилами мироздания.
Грубо говоря, грызня между Оплотом и Царством выглядела примерно как битва между акулами и медведями. Было возможно убить врага на его территории, но невозможно было закрепиться на ней из-за того, что они попросту не были к ней приспособлены.
Тем не менее, война между Умсой и богами из иного мирового скопления не только длилась уже тысячи лет, но и продолжала набирать обороты.
— Это — секретная информация, — недовольно нахмурился Наскватч.
— Я никому не скажу, — хмыкнул я. — Да и какой смысл тебе молчать? Тарканда Умса уже всё равно не получит, и ты сам этого не хочешь. А сам ты с отцом, насколько я понял, мягко говоря не в ладах.
— Мягко сказано, — буркнул Руйгу. — Ладно, я готов сказать, но при одном условии.
— Каком?
— Ты мне поможешь.
— Если это будет что-то адекватное — помогу, — кивнул я. — В конце концов, тесть и свёкр должны дружить.
— Не знаю, как Тарканд, а я тебя за смерть Чим’А никогда не прощу. Так что дружить никто не будет. Но я достаточно увидел, чтобы понять, что с тобой не стоит враждовать, и что с тобой можно вполне успешно сотрудничать.
— Вот это — слова разумного Руйгу, — улыбнулся я. — Так в чём там дело?
— Отец и боги из Царства воюют не за земли друг друга. Когда два скопления только встретились, отец отправился в Царство с дипломатической миссией и в пустоте на границе между двумя владениями совершенно случайно наткнулся на осколок разрушенного мира.
— И что в нём особенного?
— То, что на этом осколке находится сохранившееся наследие обладателя истокового аспекта. И я хочу, чтобы ты помог мне его выкрасть.
  
Глава 67
 
Вероятно, этого стоило ожидать. Всё-таки даже квази-Закон чревоугодия потребовал от меня невероятных усилий и накопления множества сил и возможностей, чтобы проявить себя, так что о настоящих истоковых аспектах в принципе не могло быть известно на низших уровнях.
Тем не менее, было даже немного странно, что после достижения определённого статуса новости о предначальных силах начали стабильно возникать в моём информационном поле.