"Фантастика 2025-67". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Поспеши!
— Есть ли на Тефии люди, подобные мне?
Черт, я совершенно уверен, что лорд Келсей один из них! Ну?
— Нет!
— Я нахожусь в своей реальности? Здешняя Земля — это моя родина?
— Да. Я ведь говорил, что проникнуть в другую паралелль — невозможно. Движение только вперед или назад по временной линии….
Бьярти удивленно хлопал глазами, стоя на середине комнаты. Он словно не понимал, как оказался на ногах, ведь только что сидел за столом и пил горькую дрянь. А я сделал вид, что ничего не произошло.
— Куда тебя приписал Эскобето? — поинтересовался дознаватель, воцарившись на своем законном месте. Кружку, стоявшую на краю, он взял осторожно, словно какого-то гадкого насекомого, и с недоумением поставил на место.
— На «Твердыню».
Пират возмущенно фыркнул. Кажется, в его глазах промелькнуло сочувствие.
— Ты знаешь хоть что-нибудь об этой шхуне?
— Не имею понятия, — я пожал плечами.
— Там служат смертники, настоящие смертники, — Бьярти покачал головой. — Я подозревал, что Эскобето — полный псих, но пристраивать новичков под командование Хаддинга — уму непостижимо.
— Почему «Твердыня» имеет такую репутацию? — спина предательски вспотела.
— Да потому, что сам Хаддинг вот уже который год ищет себе смерти. У него личная трагедия, видите ли! Его подружка погибла при налете имперского флота пять лет назад. Сиверийцы силами воздушной эскадры обрушились на остров Заячий, где было поселение, состоящее из женщин, стариков, рабов и нескольких охранников. Имперцы не придумали ничего лучшего, как спалить там все дотла. Легче же воевать с теми, кто не грозит оружием, правда? Вот Хаддинг и рассвирепел. В одиночку бросается на военные корабли любого ранга. Потери на его шхуне просто зверские. Как еще «Твердыня» ходит под парусами — даже я понять не могу. Не иначе кто-то его охраняет.
— Просто везение, — высказался я.
— Чтобы тебе так везло, — Бьярти махнул рукой. — Ладно, иди отсюда. С тобой все ясно. Живешь на Инсильваде?
— Да, не ожидал, что на острове пытаются построить целый город, — я не скрывал, что до сих пор поражен от увиденного.
— То ли еще будет, — довольно хмыкнул дознаватель и махнул рукой. — Все, исчезни с моих глаз. Надо будет — сам тебя найду.
— Я точно могу идти? — озадаченно спросил я.
— Конечно.
— Значит, я прошел проверку?
— Какой прыткий, — хмыкнул Бьярти. — Я только пока познакомился с тобой. Мы еще не раз встретимся. Служи, Игнат, и не разочаровывай меня.
Я вышел на свежий воздух, снова согнал кошку с колен охранника, и поспешил к лодке. Как-то удивительно быстро Бьярти потерял ко мне интерес. Неужели мой наставник ему мозги прочистил и успокоил, отторгнув все подозрения? Хм, интересная версия!
Мои провожатые, увидев меня, с недовольными рожами зашевелились. За это время они успели позагорать и принять на грудь пару капель. Глаза уже блестят, движения слишком раскованные.
— Не потопите меня, братцы? — поинтересовался я, помогая столкнуть лодку в воду. — Руки-то у вас как дрожат!
— А какая разница, когда тонуть? — флегматично спросил один из гребцов. — Лучше сегодня, но спокойно, чем завтра, но под ядрами имперских линкоров.
— Ты не с «Твердыни"? — догадка озарила меня, как только я услышал диковинную сентенцию.
— А откуда еще? — захохотал второй. — С нее, голубушки!
— Тогда все понятно. Значит, вместе под одним парусом ходить будем.
* * *
Остров Инсильвада находился в восточной части архипелага, и добраться до него можно было только после часового блуждания по многочисленным проливам под бдительным присмотром береговых дозоров, зорко следящих за прохождением любого судна мимо них. Кое-где на скальных выступах проглядывались контрфорсы батарей, направленных точно в узкие места. При необходимости плотный огонь мог перекрыть все движение вражеской эскадры, реши она прорваться в самое сердце архипелага Керми. Густая растительность кое-где вплотную подступала к воде, и зачастую из-за нее не было видно берегов. Возникала опасность налететь на мель или на подводный комель упавшего в воду дерева. Поэтому на каждом корабле обязательно находился лоцман, знавший все злополучные места. Редко кто из шкиперов мог сам провести свое судно до причала, и к таким, по слухам, относился сам Эскобето да еще спятивший Хаддинг. И это только те люди, которые были костяком восточного отряда. Именно в эскадру Эскобето я с товарищами и попал.
На Инсильваде, напоминавшей своей формой подкову, как я и говорил, был построен настоящий город, пусть и большинстве своем деревянный, пусть и имевший только две пересекавшиеся друг с другом улицы, посредине которого находилось Лобное место — площадь, где творились все общественные дела в Святой, то бишь, выходной день. В остальные дни Лобное место приобретало вид торжища. Сюда съезжались многочисленные торговцы с ближайших островов и раскидывали свои товары: ткани, ковры, пряности, оружие, алкоголь, табак, сельскохозяйственную продукцию и скот — все можно было найти, если покопаться с придирчивостью капризного покупателя. Но основной капитал торгашей составляли рабы. Они оценивались по самой высокой цене, потому что человеческий ресурс творил чудеса на архипелаге. Все, что строилось на островах — это было дело рук рабов. Корабли, каменные и деревянные дома, причалы, фортификационные сооружения возводили не пираты — им было влом пошевелить лишний раз своими конечностями. Они были элитой архипелага, потому что воевали, добывая свое благополучие острой сталью, и считали справедливым пользоваться всеми благами, сотворенными силой рабов.
Вся эскадра командора Ригольди Эскобето, состоящая из пяти кораблей, базировалась в теплой бухте острова. Помимо головной «Ласки» в отряд входила каравелла «Лягушка», участвовавшая в том самом захвате каторжной шхуны, сама «Твердыня», где отныне я и мои товарищи должны были доказывать делом, что достойны служить на самом лучшем корабле (без иронии: эти психи считали, что под командованием Хаддинга ходить лучше, чем под самим Эскобето), а также два брига-близнеца «Сверчок» и «Игла». Гравитоны использовались только на «Ласке», о чем я с удивлением узнал немного позже от одного болтливого корсара, развязавшего свой язык после халявной выпивки. Мне казалось, что пираты надежно отсечены от доступа к энергетическим кристаллам. Оказывается, достать можно все. Даже мага с гравитонами.
Нас поселили на самом краю Второй улицы (именно так), где для таких, как мы, построили казарму для новичков. Ничего необычного: одноэтажное бревенчатое здание на тридцать-сорок человек по принципу «не маленькие — сами за собой ухаживайте». Помогал нам освоиться комендант — одноногий старый пират с ужасно скрипучим протезом и большой лысой головой. Я его сразу окрестил Сильвером в память о прочитанной в детстве старинной книге о пиратах. Даже в шутку назвал его так, и удивительно — старику, отзывавшемуся на прозвище Деревяшка, понравилось новое имя. Так он и заявил, что отныне будет Сильвером. А кто против — познакомится с его тяжелой деревянной ногой.
Помимо коменданта в штат казармы входили парочка рабов: плотник и сапожник. Были еще две прачки, тоже из тех несчастных, что попали в лапы корсаров в свой неудачный день. Причем обе были дарсийками. Здесь они находились уже три года и уже потеряли надежду, что их выкупят родственники. Как же неистребимо в человеке желание думать, что о нем кто-то беспокоится. Я не озвучивал свои мысли, что родственники несчастных могли уже свыкнуться с мыслью, что их нет в живых. Так легче тем, кто не хочет расставаться с деньгами.
А в остальном мы могли свободно перемещаться по острову, посещать единственный здесь кабак, совмещенный с борделем — что уже являлось признаком цивилизации. Лишь бы деньги водились. Но у нас их не было. А питались мы за счет «общака», как я в шутку прозвал пиратскую казну, которую держал Эскобето. У командора всем этим общаком заведовал хмурый и вечно настороженный казначей по имени Белле. Он даже на улице появлялся увешанный смертоносным железом с ног до головы, а за ремнем демонстративно торчал двуствольный пистолет. Белле мог бы являться объектом грубых шуток пиратов, но все знали, что казначей крайне вспыльчив к словам, могущим нанести вред его ранимой натуре. Проще говоря: это был человек, с которым надо было вести разговор без излишних подколок. Он не понимал шуток. Шептались, что уже парочка идиотов нашли свою смерть от его руки и покоятся на дне бухты.