"Фантастика 2025-67". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Больше похоже на магию пространства или антимагию…
— И да и нет. Пространство не как магия, а как область воздействия мага… Она есть у каждого. Я вот, например, ограничен в прицельной дальности своего заклинания. Дальше отклонения могут быть слишком большие, и мой резак может попасть не только по врагу… Все мы подвержены этому ограничению. Есть предел, дальше которого маг не сможет распространить свою силу. Ну или сила будет не так эффективна, как тот хочет. Никто не болтает о подобных слабостях. А антимагия… Это редкое направление. Люди с такой силой действительно есть, но у Константина Игоревича иная сила. Просто он вдохновлялся этими магами, придумывая техники, встречался со всеми ныне живущими, ещё когда был молодым. То есть он просто подстроил свою силу, создав схожий с антимагией эффект.
— Тогда что отличает его от антимагов?
— Антимаги запрещают колдовать всем. Поле, в котором действует их магия, не способно выборочно пропускать заклинания. А поле Константина Игоревича может. Он стирает магические эффекты с ближайших областей, стирает заклинания ещё до того, как они достигли своей цели, стирает из памяти людей воспоминания о встрече с ним. И выборочно оставляет то, что ему надо. Он хорош как в играх с людьми, манипуляциях, так и в уничтожении наиболее опасных магов, чьи силы представляют угрозу стране. Если ты сражаешься с ним, даже не надейся на свою магию.
— Звучит грозно… Но как он сам уничтожает врагов, стоя с ними лицом к лицу и блокируя возможность творить заклинания? Чем он сам пользуется, чтобы убить их? Или пленить?
— Он, конечно, не такой старый, как Буревой. Даже Мадейя намного старше него. Но опыта, ты уж поверь, у Константина Игоревича предостаточно. Он практически с пелёнок учился сражаться. И пока его сила как мага не проявляла себя, он совершенствовался в других направлениях. Он превосходный стрелок, он может метнуть нож с пятидесяти метров прямо в яблоко, в рукопашной любого амбала уложить может… По моему скромному мнению, в нашей империи есть лишь пара человек, что способны одолеть его в простой, без магии и всего остального, дуэли один на один. Он профессиональный убийца, взращённый домом Романовых для служения своей Родине и своей династии. Из него лепили монстра ещё до того, как проявилась его магия.
— Да уж… Недаром о Константине стараются лишь перешёптываться в аристократических кругах.
— Ага. Только представь: ты стоишь лицом к лицу с врагом, тянешься за клинком и — перед глазами вдруг никого. И ты уже не помнишь, почему ты тут стоишь и зачем вообще тянешься за клинком. И пока пытаешься вспомнить, кинжал уже перерезает твоё горло, — демонстративным жестом показал судьбу большей части врагов империи Багратион. — Ну или падаешь без сознания от незаметного укола и просыпаешься уже в казематах и в антимагическом ошейнике.
— Звучит и впрямь ужасающе… С учётом его вездесущих агентов, даже вооружённая огнестрелом гвардия не поможет. Повсюду будут люди, готовые прикрыть его.
— Это так. Хотя в последнее время в этом нет нужды. Как только он прорвался до уровня Архимага, его сила возросла настолько, что лишь снайперы, невероятно талантливые и прекрасно обученные, могут достать его из-за пределов области контроля. Если он почует в радиусе километра неладное, он тут же скроется. Причём ему даже прятаться особо не надо. Его как увидели, так и забыли сразу же.
— Хм-м… Это не псионика, и защита от неё не поможет.
— Ты так говоришь, будто защита от псионики у многих есть. Но вообще да. Эта магия как-то очень хитро воздействует на процесс запечатления зрительных образов в мозгу. Возможно, у этой магии есть ограничения, о которых я не знаю… Впрочем, у Константина Игоревича ещё и очень развита интуиция. Ещё ни разу его никто не застиг врасплох. Более того, обычно все те, кто так или иначе мог бы нести угрозу, либо начинают работать на нас, либо подпадают под пристальное наблюдение агентов, которые не дают незамеченным и шага ступить в Москве и там, где Романов свои дела ведёт. Даже люди, в чьей лояльности ты более чем уверен, могут оказаться теми, кто работает на него… — с какой-то грустью произнёс Багратион.
— А ещё есть очень мощные артефакты, способные вытащить чуть ли не с того света, если пуля снайпера ранит, а не мгновенно убьёт.
— Всё так. Таков вот наш Стиратель… Монстр, стирающий врагов империи с лица Земли.
— И он боится этой женщины…
— Могу его понять, ведь его магия не сработала на ней…
— Это не так. Она сработала. Просто чего-то не хватило… Может, силы, а может, способности воздействовать на духов, что помогают Мадейе. Вообще, похоже на то, что его магия времени столкнулась с её силой, и это и вызвало тот взрыв. Время не может в одной точке пространства идти в двух направлениях. Рассинхронизация крайне губительна, я читал об этом. Оно может искривляться и изменяться, как это делает Романов, заставляя исчезать заклинания. И она активировала своё. Победил тот, кто был сильнее. В нашем случае Мадейя. Она ведь Верховный. А взрыв… Его вызвали остатки бесконтрольной маны от проигравшего заклинания.
— Откуда у тебя такие глубокие познания в этой области? Что ты такое читал? — удивился Багратион.
— Се Ма Дель. Хроники Творца.
— Запретная книга сектантов-сатанистов Средневековья? Где ты взял её?
— У Сея… У Ордена. А что?
— Да так, ничего. Ты о ней не упоминал при встрече и не передал империи… И что там такое написано?
— По сути, это трактат по магическим «камень, ножницы, бумага». Описания приправлены мистикой, мифологией, философскими мыслями о создании планеты и всего живого. Там похожим образом описываются наблюдения за столкновением «избранных» последователей со схожей магией. И там было описание битвы двух магов времени и двух магов пространства. Эффект схож с тем, что мы видели.
— Дашь почитать? — У Багратиона аж глаза загорелись.
— Только если об этом никто не узнает, — улыбнулся я в ответ на его просьбу и мысленно похвалил Гри за её разбор сотен магических трактатов, что оказались в наших руках. К слову, пока мы тут путешествуем, она ещё сотни и тысячи успеет разобрать, что для нас всех крайне важно!
Мы продолжали наше путешествие и наблюдали как исполинские деревья — части великого Священного Древа, — так и многочисленных животных, людей и места сражений, что зарастали немыслимо быстро, прям на наших глазах. Мы видели настоящие чудеса природы, купались в мане, лицезрели обряды местных аборигенов, учились бесшумно ходить и не падать лицом в грязь, скользя по лианам вдоль берега очередной реки. Довольно крупной, широкой реки. Амазонка?
— Остановимся здесь, — вдруг сказала Мадейя, остановившись у ствола огромного дерева.
Я уже видел такие и видел почтительный взгляд нашей провожатой, обращённый к его огромным листьям, которые густой тенью накрывали окрестные земли. Священное Древо… Вернее, его маленький росток.
Я не был против подобной остановки, но вопрос был лишь один: остановка на ужин или на ночь? Этот вопрос я и задал.
— На ночь. Мне надо будет помолиться и преподнести дары наших Вайшарес, с которыми мы встречались по пути, — ответила Мадейя, и в её руках появился свёрток, полученный от встреченных ею племён по пути нашего следования.
Как я уже видел у Камня Духа, подношением являются зёрна монстров. Ну и раз так вышло, что у меня тоже есть зёрна и я знаю их язык, то без особого труда смогу запомнить текст её молитвы и тоже сделать подношение… Интересно, как этот огромный живой организм, оберегающий Амазонию, этот живой «бог», отнесётся ко мне и моему дару?
Глава 8
Ничего особо необычного в этом ритуале я не увидел. Обычная, насколько можно назвать обычной, церемония с молитвой, жестами да подношениями. Отличие от церковной службы лишь в том, что «бог» Мадейе отвечал.
Я ясно видел, как в это дерево влетают потоки маны. Оно их пылесосило в разы быстрее, чем я в разгар битвы. Я видел, как энергия уходит под землю и там уже несётся куда-то по бесконечным корням-каналам к другим частям дерева. Я видел, как в ответ на слова Мадейи от Древа исходила немного странная, отличающаяся от обычной маны энергия. Она даже цвет свой имела — бирюзовый. Эта энергия клубилась в стволе древа до тех пор, пока молитва не окончилась, и как только подношение из сотни зёрен оказалось аккуратно брошено на небольшую выемку в центре ствола, набросилась на кушанье и буквально на наших глазах пожрала. Зёрна растаяли, словно ледышки под палящим солнцем, и концентрированная мана отправилась по древесным корням-канал в сторону древа-прародителя.