Бумажная империя (СИ)

— Добрый день, меня зовут Даниил Уваров. Подскажите где проходит собрание акционеров Заневского вестника? — вежливо обратился я к девушке со строгим хвостом, сидящей за стойкой.
— Конечно, одну секундочку, — вежливо улыбнулась она и полезла в свой компьютер.
Спустя полминуты она подняла взгляд, полный наигранного сожаления:
— Так, это зал для совещаний на тридцатом этаже, но к огромному сожалению вас нет в списках участников.
  
— Но я являюсь держателем крупного пакета акций, как мне попасть на собрание?
— Возможно вас ещё не внесли в списки… — замялась девушка и посмотрела в сторону.
Проследив за направлением её взгляда, я увидел Виктора Хвалынского, входящего в здание.
— Добрый день, Даниил Александрович, какие-то проблемы? — с усмешкой спросил он.
По взгляду девушки, адресованному Хвалынскому, было понятно что моего имени в списке точно не найдётся и это было подстроено заранее.
Грязно играете, Виктор Григорьевич, ой грязно!
— Виктор Григорьевич, если меня не пропустят на собрание, то я опротестую любое принятое сегодня решение, — обратился к аристократу.
— Что же, ваше право, Даниил Александрович, ваше право, — махнул он рукой и прошёл через турникет.
Когда он зашёл в один из десятка лифтов, покорно ждущих на первом этаже, чтобы отвести спешащих бизнесменов на нужный этаж, я вновь обратился к девушке.
— Позвольте бумажку, — очаровательно улыбнулся ей. — Я запишу свой номер телефона и вы позвоните мне, если моё имя вдруг появится в списках.
Она нехотя протянула мне лист из блокнота. По выражению её лица было ясно, что делает она это исключительно для того, чтобы отвязаться от меня поскорее. Впрочем мне было всё равно.
В моей руке уже была ручка, взятая с собой именно на такой непредвиденный случай. Если Хвалынский думает, что я так просто сдамся, то он сильно заблуждается.
Написав короткую команду на бумажке, я протянул её девушке, после чего она любезно открыла турникет, чтобы я мог пройти к лифтам.
И никаких следов, — улыбнулся я, убирая ручку с исчезающими чернилами, купленную мной несколько дней назад в магазине приколов.
Зайдя в зал для совещаний, я насладился вытянувшимся лицом Хвалынского, не сумевшего вовремя скрыть удивление. Палитесь, сударь. Вам бы научиться контролировать свои эмоции, как это делают мастодонты вроде Васнецова и Никитина.
В помещении нас оказалось трое. Помимо меня и Виктора Григорьевича, в углу за небольшим столиком с ноутбуком сидел парень в строгом костюме. Судя по всему это был секретарь, ведущий протокол собрания.
— Даниил Александрович Уваров прибыл на собрание, — громко произнёс я, посмотрев на секретаря. — Прошу занести в протокол.
Он тут же застучал пальцами по клавиатуре.
— Давайте уже начнём, — раздражённо сказал Хвалынский.
Парень с ноутбуком поднял руку и взглянул на часы. Движение было настолько механическим, словно это был робот. Меня аж передёрнуло.
— Конечно, — безэмоционально сказал секретарь.
Дальше он формально озвучил тему, зачитал список участников, который состоял из двух человек и добавил, что Иван Васильевич Васнецов прислал нотариальную доверенность на меня с правом использовать его акции при голосовании.
Это было ожидаемо, — подумал я, взглянув на любезно приготовленное третье кресло, стоящее за длинным столом. Остальная мебель стояла по периметру офиса, намекая, что других гостей не ожидается.
Услышав про доверенность Васнецова, я достал из сумки папку, где лежали аналогичные документы, подтверждающие моё право распоряжаться при голосовании акциями остальных сотрудников.
— Даниил, тебе это не поможет, — с усмешкой сказал Хвалынский, пока секретарь методично заносил все данные в протокол.
Наконец он закончил и оторвал взгляд от экрана:
— Поднимается вопрос о запрете издания скандального расследования в текущем номере издания, кто за?
Хвалынский небрежно поднял два пальца, сложенные словно пистолет.
— Против, — спокойно сказал я.
— Итак, на текущем этапе «За» проголосовали владельцы сорока четырёх процентов акций, против — сорока трёх, — всё таким же ровным голосом произнёс секретарь.
У меня внутри похолодело. Хвалынский сделал то же что и я. Он собрал доверенности от держателей небольших пакетов акций и голосовал от их имени.
— Думал один такой умный? — усмехнулся он. — Это МОЯ газета и мне решать что так будет напечатано.
Мои мысли судорожно перебирали варианты, как выйти победителем из этой ситуации, или хотя бы отсрочить неизбежное, но ничего путного в голову не приходило.
— Секундочку, сегодня также поступила доверенность на имя Даниила Александровича от некого Дмитрия Ивановича Полоза, держателя двух процентов акций, — заметил протоколист. — Документы поступили до начала заседания, значит я не могу не принять их к сведению. Таким образом, против запрета проголосовало сорок шесть процентов держателей акций.
— Стоять! Нет! — крикнул Виктор Петрович.
Мы с секретарём посмотрели на него в ожидании пояснений. Но он молчал, глядя на свободное кресло. Неужели он всерьёз думает, что Васнецов явится сюда и внезапно проголосует против меня?
Нет, нет, нет, этого не может быть! — пронеслось в голове в тот же момент, как дверь в кабинет распахнулась. Но это был не Васнецов.
В кабинет вошёл мужчина лет тридцати. Безупречный костюм говорил о том, что его владелец не привык считать деньги. Он сразу прошёл к свободному креслу, которое Хвалынский уже наверное успел нагреть своим взглядом.
Беззаботное выражение лица вошедшего не очень коррелировало со строгостью его костюма и выглядело совсем инородно в напряжённой атмосфере, повисшей в просторном кабинете. Лениво заняв своё место, он со скучающим выражением лица взял телефон и начал пытаться крутить его на пальце, словно ребёнок с игрушкой.
— Внесите пожалуйста в протокол, что к нам присоединился Роман Павлович Юсупов, держатель пяти процентов акций издания, — ликующе произнёс Виктор Григорьевич.
Он едва не парил над своим креслом, окрылённый внезапным появлением младшего сына Юсупова.
— Давайте побыстрее уже закончим, ты выдернул меня со скучного, но важного совещания, — тонким и звонким голосом попросил Роман. — Чего тут такого важного?
Так вот ты какой, княжич Юсупов. Это ведь получается мой дядя. И что-то мне подсказывает, что пришёл он сюда вовсе не поддержать племянника, а скорее похоронить.
— В данный момент проходит голосование акционеров по вопросу отстранения главного редактора Заневского вестника и запрета публикации расследования, порочащего честь и репутацию издания, — формально зачитал тему собрания секретарь.
— Роман Павлович, это категорически нельзя делать. Мы смогли привлечь внимание аудитории и не имеем права подвести читателей. Впервые у газеты есть реальный шанс заявить о себе и заработать имя этой статьёй, — обратился я к наследнику рода Юсуповых, сидящему в кресле с беззаботной улыбкой. — Благодаря этому фундаменту, а также новым рекламным инструментам мы сможем наконец вывести газету из затяжного кризиса и впервые за долгое время показать прибыль. Голосуя за запрет публикации — вы подписываете смертный приговор изданию, и так стоящему на коленях.
Юсупов поднял взгляд и заинтересованно посмотрел на меня:
— А ты кто вообще такой и откуда у тебя такой кусок акций?
— Он обманом забрал их у меня, — тут же встрял Хвалынский.
— Меня наняли, что спасти этот бизнес. А поскольку денег, чтобы платить мне у издания нет, то я взял оплату акциями, — спокойно ответил я, не обращая внимания на ремарку моего сегодняшнего противника.
  
Роман демонстративно зевнул. Всем своим видом аристократ показывал, насколько ему всё это не интересно. Честно говоря я вообще не понимал, какое дело наследнику одного из богатейших родов империи до мелкой газетёнки. Но судя по всему Юсуповы действительно оставляли для себя долю акций абсолютно во всех меда и газетах, даже таких мелких. А сейчас, он находился здесь лишь из-за просьбы Хвалынского. И видимо в моих глазах он прочитал этот незаданный вопрос.