"Фантастика 2024-36". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
На самом деле собеседнику я слегка приврал: полноценный пульт сконструировать мы не успели, и тот работал по системе «полуавтомат»: я жал на кнопку, а на борту Уняйя, следившая за мной через коммуникатор, вручную наводила орудия.
То, что в кресле бомбардира сидела ненавистная ламаторцам фелида, придавало ситуации особый шик — жаль, нельзя было им об этом рассказать.
— Тяжелое бортовое вооружение на обычном «Орке»? — покачал головой явно впечатленный Грон Кусса иль Ламатор. — Вы полны сюрпризов, капитан!
— Еще один важный момент, — со скучающим видом произнес я. — Если вдруг на пульт поступит сигнал, что я убит или серьезно ранен, огонь будет открыт вне зависимости от положения кнопки!
— Не уверен, что такое допустимо, капитан, — нахмурился мой собеседник. — Не только «мертвая рука», все вот это, — махнул он в направлении ощетинившейся стволами «Евы».
— Перечитайте ваши собственные правила, — пожал я плечами. — Применительно к оружию никаких ограничений там нет! Я выбрал такое — и, нравится это кому-то или нет, намерен использовать именно его!
— Но вы же нам так полгорода с лица планеты сотрете! — утратив наконец былую выдержку, пронзительно взвизгнул Грон Кусса иль Ламатор.
— Что вы, мы же не варвары! — возмущенно вздернул я брови. — Максимум треть!
— И сами при этом погибнете!
— Честно говоря, хотел бы надеяться, что останусь вне зоны поражения, но согласен: точно рассчитать тут сложно, — с показной озабоченностью покачав головой, заявил я. — Но я готов к любому исходу. А вы? — вкрадчиво поинтересовался у «черного костюма».
Тот глубоко призадумался.
— Если ваш противник признает себя побежденным до сигнала часов — вы же не станете настаивать на продолжении поединка, капитан? — спросил он через пару десятков ударов сердца, признав наконец мою безоговорочную победу.
Оставалось еще, конечно, убедить отступиться Крагга, но это было уже проблемой семейства Кусса иль Ламатор. В том, что оно с ней успешно справится, сомневаться как-то не приходилось.
— Суперкарго «Евы» — вы, кажется, знакомы — зайдет к вам в офис за подписанным контрактом, — широко улыбнулся я собеседнику, небрежно опуская в кобуру бутафорский пульт — и только теперь ощутил холодную струйку, сбегавшую у меня по спине под униформой.
Душновато все-таки у них тут на Ламаторе!
16. Кошкодевочки не плачут?
Если вопрос с загрузкой в рейс трюма у нас благополучно разрешился, то проблема взаимоотношений внутри экипажа «Евы» еще требовала осмысления и, наверное, серьезного разговора. С одной стороны, Ксен и Уняйя действовали из лучших побуждений (Брин и Дик в их затее, вроде как, не участвовали), но с другой — это ведь и впрямь был самый настоящий мятеж, самое страшное, что только может случиться на корабле. Но я, конечно, и сам отчасти виноват: вместо того, чтобы огласить наметки плана и обсудить их с командой, как, собственно, мы уже не раз делали раньше — тогда бы, кстати, и тема с часами на диспетчерской сразу всплыла, Ксен об этом правиле знала — зачем-то свалил в каюту, оставив остальных в недоумении! И нет, бунта суперкарго и бомбардира это не оправдывает, но акценты в случившемся все же несколько смещает…
А помимо дисциплинарно-профессиональных — имелись ведь еще и чисто личные моменты! Там, правда, все было, по-своему, проще, по крайней мере, для меня. Сперва я, конечно, здорово разозлился на Ксен именно за то, как она отвлекла мое внимание, но теперь, остыв, ни малейшей обиды на нее не держал: девушка искренне считала, что спасает меня от неизбежной смерти. И я помнил тот наш поцелуй: он точно не был фальшивым!
Однако, как ни крути, со всем этим клубком неувязок и взаимных просчетов следовало что-то делать. Но за какую ниточку его потянуть, чтобы аккуратно распутать, а не навязать новых узлов, я пока не очень понимал. Да что там я, даже Аран вопреки обыкновению не спешила лезть со своими ценными советами — хотя именно сейчас я бы охотно их выслушал!
В общем, до старта с Ламатора ни с Ксен, ни с Уняйей я так по душам и не переговорил. По делу — общались: в преддверии поединка я долго разбирал с фелидой детали нашего с ней взаимодействия, после — обсуждал текущие темы с суперкарго… И там и там рабочие вопросы вроде бы решались исправно, но общение шло будто через невидимую стену, пропускавшую все, кроме чего-то почти неуловимого, но очень важного…
Справедливости ради, в предполетной суете выбрать время для обстоятельного разговора было бы непросто, но честно признаюсь: я и не слишком старался. Однако вечно его откладывать всяко не вышло бы, и чем дальше, тем больше я в этом убеждался: ситуация зримо тяготила не меня одного, и даже не только нас с Ксен и Уняйей — заметно нервничала Дик, и даже танталовая Брин будто бы пребывала не совсем в своей тарелке. Что ж, надо — значит надо…
В рубку готовой к взлету «Евы» я поднялся с твердым намерением сразу же по завершении разгона пригласить на беседу суперкарго — начать я решил с нее. Но, как говорится, звездолетчик предполагает, а космос располагает: на нырке Ксен отключилась. Давненько такого не случалось — и вот, пожалуйста! Кроме всего прочего, перед уходом корабля в тоннель девушка не спустилась в свою каюту — то ли свято уверовала в эффективность хваленой гохарской методики, то ли вдруг снова решила кому-то что-то доказать… Пришлось нести ее вниз нам с Дик и Уняйей.
Оставив заботиться о Ксен юнгу с фелидой, я ушел к себе, мысленно готовясь к разговору уже с кошкодевочкой — даже не подозревая при этом, сколь скоро тот состоится: не успел я в задумчивости устроиться на любимом диванчике, как в дверях появилась Уняйя.
— М-ня, Дик там сама справится, — ответила она на мой недоуменный взгляд.
Затем медленно, разве что не торжественно вышла на середину каюты, остановилась, покачала из стороны в сторону хвостом — черным-пречерным — и вдруг начала расстегивать куртку.
— Эй, что происходит? — нахмурился я.
— М-ня, — отмахнулась фелида.
Ее куртка упала на пол, и кошкодевочка переключилась на застежку рубашки.
— Что ты делаешь?! — окончательно опешил я.
— М-ня, я подвела свою семью, — почти нараспев промурлыкала Уняйя. С застежкой у нее вышла какая-то заминка, и, выпустив коготь, фелида полоснула им по ткани рубашки, разом распоров ту от ворота до подола. — Обе семьи, м-ня. Опозорила родительскую и предала посвященную. Мне нет оправданий, — кошкодевочка опустилась на пол, перетекла — иного слова не подберешь — на спину и распахнула разрезанную рубашку.
Не знаю, доводилось ли ранее кому-то из людей лицезреть то, что открылось моему взору. Вполне может быть, что никому и никогда — потому что если про зубы между ног у фелиды досужие байки ходили, то о бюсте кошкодевочек ничего такого не болтали — очевидно, судя о нем исключительно по прикрытым одеждой выдающимся формам. Голая реальность преподнесла сюрприз: ничего похожего на женскую грудь у Уняйи не имелось вовсе. Выше живота — вполне человеческого, подтянутого и разве что лишенного пупа — у нее торчали два покрытых шерстью отростка, этаких свернутых колечком уменьшенных копий хвоста.
Но, как оказалось, продемонстрировать мне кошкодевочка собиралась вовсе не их. Вернее, не только их.
— М-ня, мое горло — в вашем распоряжении, капитан, — проговорила она, запрокидывая голову. — Вскройте его — и прилившаяся на шерсть персей кровь хотя бы отчасти смоет мой позор, м-ня!
— Ты спятила? — ошалело покачал головой я.
— М-ня, — судя по интонации, это было больше похоже на «да», но иных пояснений не последовало.
— Погоди… — поднявшись с дивана, я заставил себя приблизиться к распластавшейся на полу фелиде и присел рядом с ней на корточки. — Давай все спокойно обсудим…
— М-ня, — кажется, не стала спорить Уняйя.
— Ты помогла Ксен меня вырубить, и это, конечно, был не очень правильный поступок…
— М-ня, — дернув треугольным ушком — по сути, подметя им пол — перебила меня кошкодевочка. — При чем тут это? М-ня, в рамках имевшейся у нее информации Ксен действовала правильно! Она защищала семью, м-ня! Ее ошибка простительна! М-ня, как и сама по себе моя ей помощь! Но не мой вскрывшийся позор, м-ня. Я наивно рассчитывала сохранить глубину своего падения в тайне, но Бездна коварна. М-ня, теперь все кончено!