"Фантастика 2024-36". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

  
Глава 9
 
Работа в руках Григория спорилась. Я наблюдала, с какой легкостью он ворочает тяжелую телегу, скрепляя сломанную ось временным хомутом и прилаживая колесо на место, и думала, откуда в мужчине столько силищи? Он же человека одним ударом прихлопнет, если понадобится. А мы с Матреной его чуть до белого каления не довели.
Бабулька сообразила, наконец, что с таким бирюком шутки плохи, и притихла, пригревшись под плащом, которым мы укрылись от непогоды. Дуняша к нам на перину забралась и задремала у Матрены на коленях. Мою одежду хоть и просушили амулетами, но чище она от этого не стала.
Матвей с лошадьми в сторонке устроился. Животные и впрямь нервно реагировали на мужика, а присутствие рядом человека их успокаивало. Павлина занималась багажом – перекладывала баулы с места на место, размещая на взгорке. Бесполезная затея! Под нескончаемым дождем в поле не найти сухого островка. Я дважды звала служанку присоединиться к нам, но она отнекивалась, упрямо таская чемоданы.
Григорий управился с работой минут за сорок, после чего поставил повозку на ход, закинул внутрь тяжелые сундуки и вручил нам фонарь. Пока мы загружали остальные вещи, а Матвей запрягал лошадей, мужик ушел пешком, сославшись, что до деревни недалеко и его помощь больше не нужна.
Через час мы въехали на подворье заброшенного дома. Ничейных изб в Роднино хватало, крестьяне разбежалась, притесняемые прежней властью. К себе в гости Григорий не позвал, но указал на добротное жилье из свободных, с пристроенной во внутреннем дворе баней, хозяйственными сараями и навесом со стойлами для лошадей.
Матвей закатил повозку под навес, а мы поднялись по ступеням крылечка в дом, где сначала попали в сени, а после в горницу со старинной печью. Кроватей в избе не предусматривалось. Люди спали на печи, широких лавках, что тянулись вдоль стен, и на полати – лежанке из досок, оборудованной под потолком.
Сил на обустройство ни у кого из нас не осталось, поэтому попадали на лавки в одежде и моментально уснули. Зато с раннего утра слуги развели вокруг суету, обживаясь на новом месте. Когда я проснулась, ощущая, как ломит каждая клеточка после ночи на досках, Матвей уже бочку водой наполнил и дров наколол, Павка полы притерла и пыль убрала, а Матрена растопила печку и готовила завтрак. Без таких помощников не знаю, как быстро бы я освоилась с жизнью в деревне. Тут даже желание помыться вылилось в ряд сложных приготовлений. Ни водопровода, ни отопления в доме отродясь не водилось. А привести себя в порядок жизненно необходимо, чтобы предстать перед жителями Роднино настоящей хозяйкой.
Благодаря невероятным усилий Матрены с Павкой я превратилась в ту барышню, которая накануне покинула столицу. Волосы роскошной медной гривой легли на плечи, белая блузка похрустывала при движении накрахмаленным воротничком и манжетами, расклешенная книзу юбка приятно шуршала по полу оборками и подчеркивала изящный силуэт фигуры.
Вещи не сильно пострадали, намокнув по дороге. Только перина была безнадежно испорчена и часть посуды превратилась в черепки. Бабулька сокрушалась, конечно, подсчитывая убытки, но текущие заботы не оставили ей времени на сожаления.
Ближе к обеду жаркое летнее солнце испарило влагу и высушило грязь на дорогах. Остались только озерца стоячей воды в низинах и овражках. Я рискнула прогуляться пешком, чтобы осмотреть окрестности и заодно взглянуть на замок. Ну, или то, что от него осталось.
Со мной увязался Матвей сопровождающим и Матрена, которой парнишка проболтался о нашей встрече с волком. Теперь бабулька никуда меня одну не желала отпускать, как будто ее присутствие поможет, реши вдруг ночной монстр напасть днем.
По центральной улице я прошлась, не встретив ни единой живой души. У меня даже возникло чувство, что тут и нет никого, кроме нас и того дикаря с окраины. Но нет, приглядевшись внимательнее, я обнаружила присутствие человека. Обжитые дома отличались уютом и благоустроенностью, не пугали видами заколоченных окон и заросших бурьяном подворий. Просто время для прогулки я выбрала неудачное. Мужчины работали в поле, а женщины хлопотали по хозяйству.
 
К замку через заросший травой парк вела мощеная булыжником дорожка, по которой легко проедет груженая карета. За дорогой давно никто не ухаживал, ее засыпало буреломом и прошлогодней листвой. Но я легко представила себе, как живописно здесь было в период расцвета с чистенькими тропинками, свежевыкрашенными лавочками и беседками, аккуратно подстриженными кустарниками и деревцами.
Очертания замка виднелись за скупыми просветами деревьев, и мне даже показалось поначалу, что строение пострадало не так сильно, как об этом предупреждал Данияр. Однако миновав полосу деревьев я внезапно оказалась перед каменной аркой ворот с декоративным орнаментом. Железные прутья ограды, отделяющие парк от подъездного двора, порыжели и покрылись слоем копоти. Камни тоже потемнели, напоминая о разыгравшейся меньше года назад трагедии. Ворота покосились, створки внахлест заходили друг на друга и держались на толстой цепи, обмотанной в два ряда и скрепленной амбарным замком.
Матвей подергал замок, а затем и цепь, убеждаясь, что они надежно закреплены. Проверил калитку, закрытую на засов изнутри. Чтобы ее открыть, парнишка перелез через забор, испачкавшись в саже и копоти.
Оказавшись во дворе, я с тяжелым вздохом констатировала, что замок придется отстраивать заново. Это издалека строение казалось целым, а вблизи это был обугленный скелет поверженного гиганта. Уцелели только несущие стены с почерневшими провалами окон, лестницы и перекрытия.
Подъездная дорожка, поросшая вездесущей травой, огибала круглую клумбу со скульптурной композицией в центре и вела вокруг здания во внутренний двор. По левую стороны прежде располагались конюшни и дом для прислуги. С правой – Свитский корпус, предназначенный для благородной свиты высокопоставленных гостей. А с обратной стороны замка, уходящей вниз крутым обрывом, прежние владельцы обустроили обзорную площадку, с которой открывался великолепный вид на реку и окрестные земли. В низине угадывались корпуса фабрики, а чуть поодаль раскинулись цеха сахарного завода.
Фабрика и завод – главные статьи дохода этих земель. С них и следовало возрождать пришедшее в упадок хозяйство. Сам по себе замок не приносил прибыли, значит, и восстанавливать его следовало в последнюю очередь.
Я забралась на крыльцо по уцелевшим ступенькам внутреннего дворика, ведомая любопытством. Однако попытка открыть двери и заглянуть внутрь обернулась неприятными ощущениями. Амулет на щиколотке запульсировал, предупреждая о присутствии темной силы.
Я за пару дней настолько привыкла к амулету, что не замечала его. А тут вдруг ожил! Толкнув створку внутрь, я шагнула за порог. Браслет обжегся, будто кто-то крапивой хлестнул. Следующий шаг дался еще болезненней.
Что тут творится?
Я осмотрелась, подмечая запустение вокруг, почерневшие стены и виднеющийся впереди обугленный провал. Создавалось впечатление, будто в здании бушевал ураган.
– Ваша светлость, не стоит идти дальше, там опасно, – предостерег Матвей, сунувшийся следом. – Пол обрушится или с потолка чего-нибудь упадет, а мне потом Матрена Саввишна голову снимет.
– Я и не иду! – отозвалась поморщившись. – Тут вроде безопасно, но грязно слишком. Ты не мог бы аккуратно пройти вперед и посмотреть, глубокая ли там яма образовалась? Только осторожно, – предупредила парнишку.
Молча кивнув, Матвей обошел меня сбоку и, робко переступая ногами, пересек парадный холл. Заглянул в дверной проем, высматривая что-то в провале, зиявшем вместо пола, а потом вдруг попятился.
– Ты что-то увидел? – спросила негромко, а парнишка обернулся и испуганно приложил палец к губам.
– Уходите! – произнес бесшумно и указал на дверь.
– В чем дело? – спросила так же беззвучно, но послушалась и отступила к порогу.
Отвечать слуге не понадобилось. В глубине дома послышалась тяжелая поступь шагов.