Призыв ведьмы. Часть четвертая (СИ)

— Ты знал, что Шера мертва, — спросил Роар у младшего брата, разобравшись с наложницами и отправив эла несколько из них.
— Что? — нахмурился Элгор.
— Рэтар сказал эла, что Шера мертва, — пояснил митар. — Что она захворала там, куда он её подарил и умерла. Ты знал? 
— Нет, — ответил бронар, отводя взгляд. 
— А куда отдал знал? 
— Нет. И что за допрос вообще, Роар? — возмутился брат.
— Потому что тогда вы от меня что-то скрывали, Элгор, — ответил он брату.
— Нашёл время выяснить это, — взвился тот. — Давай заканчивай! А мне надо ещё с Митой поговорить о том, чем всю эту толпу паразитов кормить. И главное его сейчас.
Роар видел, что все эти пустые слова и недовольство показные, но младшего брата отпустил.
Внутри было тревожное предчувствие, что всё не так просто. Этот вопрос был задан не случайно. И Рэтар не был удивлён этому. Но задело тана по-настоящему. 
Конечно, Элгор мог отвести взгляд и по причине того, что известие о смерти Шеры его расстроило. Но, нет, Роар не мог поверить во что-то такое. Он выругался про себя. 
Мысли заполнили голову, бились одна о другую и это беспокойство всё никак не отпускало.
Великий эла спал до позднего вечера, ну или не спал, потому что ни одна из трёх, посланных к нему, наложниц митара и бронара обратно не вернулись. 
Почти на пороге темени для него пришлось организовывать поздний ужин и конечно всем Горанам пришлось на нём присутствовать.
— Вообще не очень понимаю как вы тут без женщин обходитесь, серьёзно, — произнёс он, отпивая тёплой цнели. — Вот же был бы прекрасный стол, если бы сидели с нами девицы, красивые, вкусные.
— Нам хорошо и так, — отозвался Рэтар.
— Это тебе хорошо, — возразил эла. — Но вот то, что ты прячешь своих танов в этом вашем лесу непроходимом, это не хорошо. У меня при дворе девки извелись по твоему митару. Бронар у тебя, насколько мне память не изменяет, от брата тоже не отставал. 
— У них тут забот хватает, — ответил феран. — На пирах пировать можно, когда дел нет никаких.
— Рэтар, что у вас тут в холодную пору делать можно? — фыркнул правитель.
— Была бы эта пора обычной, может и нечего было бы делать, — заметил глава дома и от Роара не ускользнуло, что очень внимательно вцепился взглядом в гостя. — А так — скоро третий тир пойдёт, как холода не отступают. 
— Тяжело? — спросил тот. — Может помощь нужна?
— Нет, блага, великий эла, мы справляемся, — склонил в благодарности голову Рэтар. 
— Слышал, что вы призвали белую ведьму? — заметил правитель, и внутри Роара всё похолодело. Он перевёл взгляд на своего тана.
— Призвали, — ответил феран, на митара не посмотрев.
— Хм, но что-то не потеплело? — ухмыльнулся великий.
— Она ещё не может ничего, — спокойно отозвался на это Рэтар и отпил цнели. 
— И долго ждать? — поинтересовался эла, но весь его вид был полон отвратительной мерзкой надменности. — Я в этом ничего не понимаю, отец мой разбирался в вопросе.
Роара передёрнуло, он почувствовал, как напрягся и Элгор, сидящий рядом. 
Отчаяние заполнило митара, он хотел выйти вон. Отчётливо предстал перед глазами вот тот вечер, когда верховный эйол и фернита Эйорна Нарнея Лайнар решили посмотреть на диковинку Изарии — белую ведьму. И тогда он не смог отказать, точнее не почувствовал, что надо отказать. А надо было. И сейчас. Сейчас они не смогут отказать, если правитель захочет посмотреть. А если он увидит Милену... 
Да, отец великого эла слишком хорошо “изучил” вопрос белого призыва. И сын был не лучше. А светок была именно такой, какие ему нравятся — маленькая, светлая, красивая. За неё Роар был готов удавить кого угодно, и великого эла в том числе. Он знал, что не сдержится, если владыка Кармии произнесёт эти страшные слова с просьбой посмотреть на белую ведьму.
— Да, слишком хорошо, — спокойно произнёс феран, отвечая великому на слова про отца правителя. — Только последствия были не очень.
И вот сейчас, после этих слов сдерживал себя уже не только митар, но и бронар. А вот эла внезапно рассмеялся.
 
— То есть не покажешь мне свою? — спросил он сквозь смех.
— Нет, — покачал головой Рэтар, оставаясь серьёзным. — Сначала она сделает то, ради чего её призвали. Тем более её призыв оплатили мои люди. 
— Но связана она с тобой, — и было непонятно вопрос это или утверждение. Слишком много яда, слишком неоднозначен был сейчас взгляд из гостя.
— Со словом ферана, но он — это фернат, — ответил глава Горанов. — Ведьма всегда связана с фернатом.
— Фернат принадлежит элату, — заметил эла и Роар с ужасом понял к чему всё это идёт.
— А элат принадлежит тебе, и никто с этим не спорит, — и Рэтар оставался внешне спокойным и непоколебимым. Хотя скорее всего вся эта словесная игра уже его порядком выводила из себя. 
Митар знал, что тан сделает всё, чтобы Милену великому эла не показывать. Наверняка он и Хэлу показывать ему не хотел. Но тревога не отпускала, держала ледяными пальцами горло, всё это напрягало и раздражало. Роар был в одном шаге от того, чтобы не выйти из себя и не навлечь на всех них беду. Захотелось напиться, но этого было нельзя делать. Надо быть трезвым. 
Эла ещё какое-то время пошутил на тему женщин и теперь присмотревшись к тану митар видел, что эта тема тоже напрягала, не меньше, чем разговор о ведьмах. Значит было много чего, о чём Роар понятия не имел, и это его удручало, потому что не понимая, мог навредить. А Рэтар всё хладнокровно поддерживал своё спокойствие, не ведясь на вызов гостя. Хотя понимая своего тана, Роар видел — феран на грани.
Поев, великий эла решил продолжить свой “сон”. Пошутил, что наложницы заморозятся до смерти в этом холоде, и удалился. Рэтар молча встал за ним, как положено проводил до дверей покоев, и направился к себе.
Элгор и Роар посидели за столом. Оба брата не говорили и были погружены в свои мысли. 
Это время, пока эла будет здесь станет для всех них ещё бо́льшим испытанием, чем митар предполагал. 
  
Глава 2
 
— Я хочу знать, что происходит, Рэтар, — Роар был взвинчен и уже места себе не находил. 
В ожидании прибытия двора, великий эла много ел, пил, говорил, спал и предавался похоти. Один раз ему захотелось погулять по Зарне, ещё раз он решил порыбачить “как в детстве”. Дважды тренировался — один раз с Элгором, второй с Роаром. 
Ещё он пытался погладить алагана, который к нему даже не подошёл. И, что не удивило, знал про хараг, пожелал пообщаться и с ними. Правда Рэтар к ним эла не пустил. Сам же феран исправно выгуливал зверей Хэлы каждое утро, ещё до восхода Изара. 
И он снова перестал спать. 
Сейчас, когда пришло известие, что двор к вечеру прибудет в замок, у митара Изарии окончательно сдали нервы и, решив видимо наплевать на последствия, он пришёл к ферану в желании получить ответы на мучавшие его вопросы. 
Рэтар его понимал. Он приподнял бровь и испытывающе уставился на тана, который кажется тоже потерял сон. Тяжёлый взгляд Роар выдержал.
— У нас в гостях великий эла, — бесцветно произнёс феран, — а к вечеру здесь будет весь его пышный, благородный, бесполезный двор. Вот что происходит, достопочтенный митар. 
Тан повёл головой, давая понять, что на выпад не поддастся. 
— Он постоянно говорит о женщинах, а ты напрягаешься, — заметил Роар. — Что случилось с Шерой? Что ещё он знает, что не должен? И почему не знаю я? Ответь мне, я же чувствую. Я не дурак, Рэтар.
Феран вздохнул, нахмурился. Прислушался к себе. 
— Кто-то рассказал ему обо всех наших делах, — ответил он. — Чтобы тебе было понятно — он знает всё. Он знает, что Хэла спит у меня в покоях, он знает о нападениях, знает о казни главы корты скотоводов, знает о наговорах, скорее всего знает о тебе и белой ведьме, хотя пока молчал об этом, но может приберёг на потом.
И Рэтар видел как взвился тан, сделживая гнев, смешанный со страхом за Милену. И это тоже было понятно.