Призыв ведьмы. Часть четвертая (СИ)

— Пока великий эла здесь — да, — кивнул Роар. 
— А Хэла?
— И она тоже, — ответил митар. — Вам нельзя говорить с эла, нельзя на него смотреть. Нельзя творить заговоры пока он здесь. Мы не будем видеться.
— Совсем, — глухо и обречённо спросила Милена.
— Да, маленькая, совсем, — Роару было физически сложно говорить об этом, но на деле он молился богам, чтобы не случилось ничего такого, чтобы он с ней был вынужден увидеться за время пребывания великого эла в Зарне. — И я, я очень хочу тебя попросить — что бы ты не увидела… это… это неправда. Мне придётся быть услужливым, вежливым, любезным. Мне нужно будет улыбаться, даже тогда, когда мне этого не хочется. 
Он вздохнул, взял её руку в свою, поцеловал ладонь.
— Я не хочу тебя обидеть, — Роар заглянул ей в глаза, — ты очень важна для меня, я люблю тебя, светок. 
— Я тоже люблю тебя, — прошептала Милена и обняла его. — Когда мне надо уйти?
— Завтра утром, — ответил он. — А сегодня побудь со мной, хорошо?
Утром, когда Элгор провожал серых в отдельный дом, сверху от Рэтара прибежал всклокоченный Гент.
— Там, у достопочтенного ферана великий эла, — отчеканил он Роару.
— Из портала, — уточнил митар.
— Да, пришёл только что. Достопочтенный феран распорядился мне вам сообщить.
— Догони Элгора и скажи ему тоже, — отдал приказ митар, Гент кивнул и убежал вслед за бронаром и серыми.
А Роар нашёл Эку и, предупредив её, поднялся наверх.
Великий эла сидел напротив Рэтара в книжной и что-то рассказывал. Вид у ферана при этом был не просто напряжённый, было видно, что он держит себя в руках, но с трудом получается делать лицо подходящее для обычной беседы. Тан глянул на вошедшего Роара и было видно, что благодарен за приход.
— О, достопочтенный митар Изарии Роар Горан, — воскликнул их гость, переводя разговор.
— Великий эла, — склонился мужчина в приветствии. — Процветания и благости первому дому Кармии и тебе, правитель, здравия, стойкости и мудрости, — проговорил митар обычное приветствие правителю.
— Вы такие забавные, когда, после того как побреетесь на благословения Изара, и потом обрастаете все почти одинаково, — усмехнулся правитель.
— Главное, наши умения неизменны, — ответил митар. 
— О, да. Девицы при дворе безумно скучают по тебе, Роар. И твоим умениям, — пошутил великий. — Не вздумай сказать мне, что ты тоже стал нелюдимым затворником, как твой тан. 
Роар натянуто улыбнулся, надеясь, что получилось не слишком неестественно. В извинении склонил голову и подняв встретился со взглядом глаз грасцитового цвета. 
— Нет, великий эла, не стал, — ответил он. — И приношу свои извинения, если расстроил вас и прекрасных представительниц двора, но сейчас не могу позволить себе оставить своего ферана и фернат ради развлечения. 
— Можно и не ради развлечения, — эла перевёл взгляд на Рэтара. — В совете феранов, который так любил твой отец, Рэтар, по Горанам тоже очень скучают.
— Неужели? — феран приподнял бровь. 
— Конечно.
— Не уверен, великий, — ответил глава дома Горан, — что по людям, которых зовут только тогда, когда надо кого-то убить или с кем-то повоевать, скучают. 
— Ты преувеличиваешь, Рэтар, — улыбнулся гость и махнул рукой. — Не так всё плохо. И тебе я при дворе тоже всегда рад. Вокруг меня слишком мало верных людей. А Гораны одних из самых верных.
И он одарил Рэтара таким многозначительным взглядом, что стало понятно — нет, он не прибыл, потому что ему захотелось их навестить.
Феран выдержал этот взгляд. Гораны никогда не давали повода усомниться в своей верности. Половина их людей была в армии Кармии, отряды служили элату верой и правдой, защищали границы, были в самых опасных местах. Этот визит был вызовом, но причина была не ясна.
Великий эла пришёл один, при нём не было советников, не было охраны. Двор должен был прибыть к ним из Хэжени не раньше, чем через три-четыре мирты. Присутствие правителя одного невообразимо напрягало и озадачивало.
— И что может быть приятнее, чем провести время в обществе старых добрых верных друзей. Но для начала я бы хотел отдохнуть, — эла встал, с ним встал и феран, а Роар сделал шаг назад пропуская гостя вперёд, и в итоге занимая своё место за спиной своего ферана. 
 
Они вышли из книжной, прошли в основную часть дома, там, а в гостевой части, по распоряжению митара, уже стояла стража. 
— Кстати, — воскликнул эла и обернулся к Рэтару. — Мне помнится, что я тебе наложницу дарил, она у тебя? Не люблю спать один.
Роар видел, как Рэтар напрягся. Великий эла говорил о Шере. В Трите, узнав, что Рэтар её внезапно подарил, с одной стороны Роара удивило, но с другой — девица была назойлива, вспыльчива и глупа, а при том, что она натворила и какой скандал учинила, было понятно, что держать её при себе тан не станет. Да и Хэла…
— Она провинилась и я её подарил, — ответил феран спокойно.
— Подарил? — переспросил великий, глянув на хозяина дома через плечо. — Что она такого натворила?
— Врала, — пожал плечами тан.
— Врала? — на этот раз эла обернулся.
— Да. 
— А вернуть ты её можешь, ради меня? — правитель подался корпусом вперёд и взгляд его стал едким и опасным. — Насколько я помню шикарная девица была.
— Не могу, она умерла, — ответил Рэтар так же спокойно и бесстрастно. Роар очень старался не удивиться услышанному, остаться безучастным. 
— Так ты её подарил или она умерла, — уточнил эла.
— Я её подарил и она там умерла, — и митар не мог в очередной раз не подивится выдержке своего тана, который сейчас держал удар. — У нас слишком холодно, великий — горячка никого не щадит.
Эла посмотрел в глаза ферана Изарии, пристально, склонив голову набок. Было понятно, что он что-то знал, что-то, что позволяло ему сомневаться в словах Рэтара. Роар напрягся. Это было плохо. 
— Печально, хорошая была девка, — улыбнулся гость. 
Рэтар небрежно пожал плечами, выдержав выжидательный взгляд правителя.
— Послать за какой твоей или других наших предложить? — спросил он так же спокойно. 
— Не надо усложнять, достопочтенный феран, — великий махнул рукой и пошёл дальше. — Подойдут и ваши. 
— Рады услужить, — склонил голову Рэтар и пошёл следом.
Они дошли до самой дорого обставленной комнаты гостевой части дома, той, что когда-то принадлежала Эаргану Горану, когда хозяева здесь жили. 
Зайдя внутрь великий эла издал восхищённый возглас:
— Твой отец несомненно знал толк в роскоши. Почему ты не живёшь здесь?
— Потому что для простого воина роскошь — это добротный меч и крепкая броня, кусок свежеприготовленного мяса и лепёшки, и выйти живым из боя, — ответил феран.
— Ты не меняешься, Рэтар, — ухмыльнулся правитель. — Столько тиров и всё такой же.
— Смею предположить, что это моё качество тебя всё же больше радует, чем удручает.
— Не сомневайся, — улыбнулся эла.
— Хорошего отдыха, великий, — Гораны поклонились и вышли.
Оказавшись в коридоре Рэтар повёл головой в раздражении, стал суровым и жёстким.
— У тебя есть наложницы, которые ему подойдут? — спросил феран у Роара, опережая вопрос про Шеру, который хотел задать митар.
— Есть, — ответил он. — И у Элгора есть. 
— Соберите ему всех, пусть выбирает, или, если надо, со всеми разом спит, — сказал Рэтар и направился к себе.
— Я сделаю, — митар догнал ферана. — Но объясни, что с Шерой. Что значит умерла? Когда? Куда ты её отдал?
Тан развернулся резко, так, что Роар чуть на него не налетел. Лицо его было жутким, глаза ледяными. Ткнув в его грудь пальцем Рэтар угрожающе прохрипел:
— Не смей лезть ко мне с этим, — каждое слово он забивал, словно молотом. — Делай, что нужно. И быстрее. Если возникнут трудности — я у себя. 
С этим феран развернулся и ушёл, а митар осознал, что только что был очень близок от того, чтобы пожалеть, что умеет говорить. 
Направляясь в харн, он столкнулся с Элгором. Тот был взвинчен и непривычно сильно нервничал.