"Мир приключений-3". Компиляция. Книги 1-7 (СИ)
— Ваша что хочет? — довольно чисто по русски произнес он.
Вахромей изобразил на лице улыбку.
— Моя слыхала, что ваши воины идут. Шибако хорошие воины. Хо!
— Хо! — отозвался китаец.
— Моя догадался, что большой начальник их ведет. Шанго начальник!
— Шанго! — опять повторил китаец.
— Моя начальника любит. Моя хочет дарить начальника мала-мала.
Китаец издал неопределенный звук и слегка придвинулся к Вахромею.
— Что твоя принесла? — быстро спросил он.
Вахромей развернул тряпку. Глаза разбойника загорелись жадностью.
— А! шибако шанго! — перебирал он действительно редкие самородки. — Шибако шанго!
— Шибако шанго! — повторили собравшиеся вокруг хунхузы.
— Ваша бери, — любезно предложил приискатель.
— Ваша бери! — любезно предложил самородки Вахромей.— Наша бери — спокойно сказал предводитель, пряча золото.
— Твоя — хороша люди. Моя — хороша люди — добавил он. — Кушай твоя! Пей твоя! А завтра моя к тебе ходить будет.
Вахромей не заставил себя ждать. Сильно не доверяя искусству повара, он приналег на сулю и ханшин.
Китайцы хлопали его по плечу и пододвигали к нему новые кувшины и бутылки.
— Твоя хазуйла ю [44])? — спрашивал атаман.
— Моя хазуйла мию! — гордо отвечал бродяга.
Скоро вся компания перепилась. Хунхузы, более трезвые, начали играть в кости, а окончательно спившиеся— заснули. Вахромей счел, что ему пора уходить. Атаман, пивший не меньше своего гостя, взглянул на него на прощанье совершенно трезвыми глазами и спокойно произнес:
— Моя завтра будет у тебя!
— Приходи, друг, приходи! — отвечал Вахромей и, отойдя несколько шагов, затянул во все горло:
— По диким степям Забайкалья,Где золото роют в горах,Бродяга, судьбу проклиная,Тащился с сумой на плечах._____На следующий день, едва старатели успели продрать глаза, как на прииск явилась небольшая группа хунхузов. В их визите ничего похожего на набег разбойников не было. Они прямо прошли в «Контору», где их встретили Вахромей и Устин. Один из хунхузов вытащил из-за пазухи китайские счеты и, взяв записную книжку, куда записывался дневной намыв золота, начал бойко щелкать костяжками. Другой с точностью и ловкостью аптекаря приступил к взвешиванию на весах наличного золота.
— Ай-ай-ай! — по временам говорили они поочередно — Шибако хорошая прииска, шибако хорошая!..
Старшинка и один из рабочих китайцев были привлечены в качестве понятых.
К завтраку уже все было кончено: хунхузы ушли, забрав с собою ровно половину добытого золота Ни на один золотник больше. Никого не обидели: половину взяли из доли рабочих, половину — из доли Вахромея и Устина. Точно поделили самородки, учитывая при этом их размеры. Даже квитанции выдали.
— Чтобы другие хунхузы не напали, — пояснили разбойники.
После их ухода Устин впал в тоску и отчаяние.
— Работали, так их разэдак — жаловался он. — Для них мы старались!
— Твоя молчи — утешал его старшинка. — Все хорошо. Никого контрами не делали. Капитана — большая голова, тун-тун думай — почтительно похлопал он Вахромея по плечу.
— Не печалься, Устин, — поддержал китайца и Вахромей. — И на нашу долю оставили… Что греха таить, не обидели… На то и золото. Вокруг него завсегда так… Всякий наровит сорвать… А эти еще по-божецки… Ишь, вон указали даже кому золото сдать в Сахаляне [45])… Уж будь покоен, теперь не обманут и не обвесят.
V.Однако, как ни верил Вахромей в честность хунхузов, работы он решил прекратить пораньше.
— Береженого бог бережет. А вдруг они еще раз ревизора пошлют. Нет, уже пораньше убраться — куда лучше!
И как только первые ночники тронули листву и окрасили ее в различные краски, прииск начал свертываться. Накануне окончательной ликвидации, Вахромей съездил на ферму и вернулся с небольшим кульком.
Произведя расчет с китайцами и простившись с ними, русские остались вдвоем на опустевшем прииске.
— Вот мы и при капиталах, Устин Наумыч, — довольно произнес Вахромей — теперь делай што хоть. Хоть хозяйство заведи, хошь — мамзелей, а хоть, так, воопче… Ты как?
Устин помялся.
— А и страху я с тобой, Данилыч, натерпелся… Всю жизнь буду помнить! И от зверя, и от человека! Господи Боже мой! Много наше-то крестьянское дело спокойней.
— Это правильно — презрительно процедил Вахромей — ковыряй землю, да с бабой на палатах забавляйся, — куда спокойней. Как говорится, у кого какая синпатия. Одначе оно, золото-то, брат, тоже так не отпущает… А там увидим — загадочно добавил он.
Помолчал, сделался сразу серьезен и сказал:
— Ну, пойдем и матушку Кетать-реку поблагодарим.
Он вынес из избы привезенный с фермы кулек и направился с ним к реке. Устин последовал за ним. Подойдя к одному из омуточков, которыми изобиловала «Кетатка», Вахромей положил свой кулек и начал его развязывать. Там оказались голова сахара и два фунта чаю. Устин, не понимая, с любопытством наблюдал. А Вахромей снял шапку, бросил ее наземь и, поклонившись реке в пояс, громко произнес:
— Ну, спасибо тебе, Кетать-река! Дала ты нам и золотишка, и от злого зверя и человека уберегла. Не оставь нас и наперед! Прими и нашу благодарность!
Он быстро развернул сахар и бросил его на середину омутка. Потом медленно высыпал в реку и оба фунта чая.
— Не прогневайся наперед, Кетать-река! — добавил он.
Со строгим и суровым липом, молча вернулся он к избушке и начал заколачивать досками окна и дверь. Удивленный Устин не решился о чем либо спросить и молча помогал ему.
VI.Вахромей отворил дверь и вошел в номер.
— Пал Максимычу! — протянул он руку агроному.
— А! Вахромей! И ты вернулся— приветствовал бродягу заведующий фермой. — Покончил?
— На сей год довольно, Пал Максимыч — самодовольно ответил Вахромей — что на весну будет, а теперь— и отдохнуть пора.
— Опять весь Благовещенск вверх ногами ставить будешь?
— Уж это как полагается. Одначе пообождать придется. Нашего брата-старателя— еще мало. Рано! Вот через недельку — другую соберутся, тогда уж держись!
За чаем Вахромей сказал:
— А пока что по благородному хочу. Хорошо, что вы приехали. Уж вы меня, Пал Максимыч, раскультурьте, как полагается.
— Это как же? — не понял агроном.
— Ну, одним словом, в тиятры там сводите, ише што…
— А! Это можно. Вот как раз сегодня вечером собираюсь.
— Очень уж отлично. А я пока в порядок себя приведу.
Через час Вахромей был уже у Чурина [46]).
— На портяночки бы мне товарцу, — с деланной скромностью попросил он.
— А это на базар вам надо, землячек, — небрежно бросил молодой приказчик. — У нас такого товара нет.
— А вон, кубыть, штучка-то подходящая — ткнул Вахромей пальцем на полку.
— Попал пальцем в небо! — фыркнул приказчик. — Это шелк называется!
— А дозвольте глянуть.
— И глядеть нечего!
Но стоявший неподалеку пожилой приказчик, краем уха прислушивавшийся к разговору, вдруг схватил с полки кусок шелку и, отстранив молодого, строго сказал ему:
— Молод еще, с покупателем обхождения не знаешь! Нужно разбирать, кому товар отпускаешь!
И, заискивающе улыбаясь Вахромею, добавил:
— Пожалуйте, ваше степенство! Товарец не дурной, но едва ли взглянется вам: не первосортный… Можем и лучше подобрать!
