Внебрачный сын Миллиардера (СИ)

– Конечно, – кивнул Рустам. – Я могу забронировать визит в любой момент. Просто мне казалось, Артему понравится. Но если для него лучше будет получить другой подарок, скажи.
– Ты подарил достаточно, – невольно улыбаюсь. – Особняк ломится от игрушек. А чего стоят все эти аттракционы, новая детская площадка во дворе.
– Я пропустил много важных моментов, – сказал и помрачнел. – Его первые слова. Первый шаг. Черт, такое и правда за деньги не купишь.
От этих фраз у меня в сердце защемило. Нет, я знала, что поступила верно, не представляла иного исхода. Но выходило, я реально лишила Рустама важнейших моментов.
Стоп. Он сказал это намеренно? Выводит на эмоции?
Я напряглась, внимательно наблюдая за Каримовым, но он смотрел уже не на меня, а на Артемку. Тот как раз показывал своим друзьям яркую горку. Малыши катались все вместе, веселились.
Темные глаза Рустама блеснули, а после он отвернулся.
Нет, никакого подвоха в его замечаниях не заключалось. Он и правда сожалел обо всем, что упустил. Но меня не обвинял, не пытался укорить. Знал, иначе бы тут не сложилось. В этот миг я и сама бы хотела все поменять. Но былое не исправить. Нужно жить сегодняшним днем и думать о будущем.
– Солнце такое яркое, – пробормотал Каримов и запрокинул голову назад, прищурился от ослепительных лучей, потер глаза и усмехнулся, глядя на меня: – Вообще, Европа хорошее место для отдыха. Мои бизнес-партнеры часто летают туда вместе с детьми. Особенно на Рождество. Я и сам пару раз туда попадал в праздничный период. Там столько развлечений для малышни. Закачаешь. Говорящие медведи, олени. Большие такие, на рождественских ярмарках. Правда, говорят они по-немецки, но думаю, там и русскую прошивку можно сделать. Легко договорюсь. И еще куча всяких вкусностей. Знаю, Артему нельзя много сладкого, но если как исключение. Разрешишь?
Каримов спрашивал у меня разрешение. Еще и давал право на выбор, согласился ждать ответ. Кто подменил Рустама?
Я опять начала подозревать неладное, а он будто прочел мои мысли.
– Слушай, я просто хочу подарить сыну сказку. Я пропустил два его дня рождения. Плюс множество других праздников. Пора бы наверстать. Если ты против, мы никуда лететь не станем. Я тут все организую. По месту.
– Я поняла, – кивнула. – Но нельзя так сильно баловать детей.
– Да разве я балую? – искренне удивился. – По мелочи купил. Я толком за этот вопрос еще не взялся.
– Рустам, – качнула головой. – Ты шутишь? В твоем особняке можно открыть магазин или парк развлечений, еще немного и тут будет не хуже, чем в “Дизнейлэнде”. Я и не думала, что ты пойдешь на такое.
– В смысле?
– Мне казалось, ты предпочитаешь держаться подальше от общества людей, если только это не касается бизнеса, – постаралась пояснить. – И пригласить такую большую компанию домой...
– Так это же дети, – рассмеялся он. – Еще и друзья моего сына.
А я поймала себя на том, что не представляла его в окружении детей, да и с одним ребенком не представляла. Такой мрачный, жесткий, хладнокровный. Акула бизнеса. Прожженный циник. Но теперь все поменялось. Рядом с Артемом он преображался. Как по щелчку – черты лица смягчались, взгляд моментально теплел.
Было так странно находиться рядом с Каримовым. Теперь. Наблюдать за тем, как перед нами играют малыши, как наш сыночек бегает вместе с друзьями и смеется. Горечь отступила, появилось нечто новое.
Мой телефон завибрировал, отвлекая от размышлений. Я увидела на экране номер директора фонда, отошла чуть в сторону и приняла вызов.
– Дрянь! – раздался вопль из динамика. – Как ты могла так со мной поступить? Ну ты и стерва, Аня. А я же верила тебе. Тихоня на вид. Но правду говорят, в чистом омуте…
Дальше посыпался такой неконтролируемый поток брани, что я попросту не знала, как реагировать. Застыла от шока.
Женщина орала слишком громко.
Я отдернула руку, в которой рефлекторно зажала мобильный, убрала телефон подальше от уха. Ничего не понимала.
– Это ты все подстроила, да?! Ты рассказала Каримову? Решила разрушить мой фонд?
 
И опять посыпались ругательства, от которых стало дурно. Хотя все продлилось совсем не долго. Практически сразу Рустам отобрал у меня телефон.
– Повтори, – прорычал он.
– Ой, Рустам Тигранович, вышло недоразумение… – после короткой паузы из динамика послышался резко изменившийся голос.
– Я лично возьму ваше дело под контроль, – жестко припечатал Каримов.
– Но Рустам Тиг…
– Суд вынесет решений по всей строгости.
Кажется, он хотел произнести нечто совсем иное, но глянув на меня, сдержался, ограничился единственной фразой и отключил вызов.
– Больше она тебя не побеспокоит, – сказал мне. – Прости, я должен был сразу об этом позаботится.
– Я не понимаю, что происходит.
– Против фонда завели уголовное дело, точнее против твоего директора. Ты же помнишь, чем там занимались. Я вскрыл те схемы на раз. Красть у людей, которые нуждаются в помощи. Что может быть омерзительнее?
Здесь я была полностью согласна с Каримовым.
– Я думаю, ты справишься гораздо лучше, – заявил Рустам. – Возглавишь этот фонд или станешь основателем новой организации. Я все равно выделил достаточно средств. Хватит на любой вариант.
– Я не стану принимать твои деньги.
– Я их выделяю на благотворительность, – заключил невозмутимо. – Если задуматься, я делал много пожертвований, но редко контролировал куда именно они шли. В твоей честности я уверен. Знаю, все будет потрачено на реальную помощь. Или ты хочешь, чтобы деньги отправились к очередным мошенникам?
Железная логика. Трудно поспорить. Но так между нами протянется новая нить, связь станет сильнее. Хотя как я могу отказаться от подобной идеи? Директор присвоила серьезные суммы, люди остались без поддержки. Надо все исправить. Так будет правильно.
– Мама, я так по тебе соскучился! – звонкий голос сыночка моментально вызывал улыбку на моем лице, а когда малыш обнял меня, крепко прижимался, обвивая крохотными ручонками, я растаяла от переполняющих меня эмоций.
– Я тоже соскучилась, мой родной, – улыбнулась и крепко его поцеловала.
– Люблю тебя, мамочка, – пробормотал Артемка. – Люблю, люблю, люблю…
На душе стало светло и радостно просто от звука этого нежного голосочка, от родного запаха, от ощущения того, как малыш крепко прижимается ко мне.
Друзья Артема только что разошлись, точнее люди Каримова полностью организовали их отъезд и доставку обратно к родителям, до самого дома. Сыночек тут же прибежал ко мне, уже жутко соскучился, хотя я постоянно находилась рядом. Пока он играл на детской площадке, постоянно поглядывал в мою сторону. Я же оставалась поблизости вместе с Рустамом, который сейчас за нами внимательно наблюдал, ловил каждое движение, каждое слова Артема и… тоже улыбался.
Приходилось признать очевидное. Улыбка была огромной редкостью для Каримова. Особенно такая. Вот на ироничные ухмылки и угрожающие оскалы мужчина был щедр, а искреннее движение губ являлось для него огромной редкостью.
Вообще, он улыбался так только мне. Тогда, несколько лет назад, когда у нас начались отношения. Теперь же он улыбался нам, мне и Артему.
Мое сердце сжималось, становилось ясно, что легко не будет. Но мое решение выстроить между нами как можно более крепкую, пусть и незримую стену, было по-прежнему непоколебим, твердым.
Артемка вдруг обернулся и посмотрел на Рустама.
– А по тебе я тоже скучал, – улыбнулся малыш, оторвался от меня и помчал в сторону Каримова. – Рустам, а ты скучал?
– Конечно! – улыбка Каримова стала еще шире.
Он подхватил нашего сыночка на руки. Закружил. Малыш радостно засмеялся. Ему очень нравилось, когда Рустам так делал. Как будто катал его на аттракционе.
– Мама, а можно пелемени? – вдруг спросил Артемка.
– Пельмени, милый, – улыбнулась я. – Конечно, можно.
– Пель-ме-ни, – сосредоточенно повторил малыш, стараясь выделить каждый слог.