Длань Одиночества (СИ)

— Значит так, — прошептала Мира. — Есть два выхода, которые я могу увидеть отсюда. Главный — хорошо охраняется. Мы пойдем через зону отгрузки.
Как-то она слишком уверено об этом говорит, — мельком подумала Френ. Но эту мысль быстро затер страх и желание выбраться. Лярва едва стояла на ногах от слабости, но Мира подхватила ее под руку, и они заковыляли прочь.
— Убегают! — истошно завопили позади. — Задницы убегают!
— Поймать!
Мира ободряюще улыбнулась.
— Не бойся, мы сможем.
Собиратели шли по пятам. Они жужжали рудиментарными крыльями и загребали воздух черными лапами. Мира толкнула Френ на конвейер. Пиявка неуклюже упала, смахнув несколько сосудов. Те с глухим звуком падали, разбрызгивая дерьмо.
— Держись за него, — задыхаясь выпалила Мира. — Едь до конца!
— А ты куда?! — завопила лярва.
Мира обернулась навстречу погоне.
— Я отвлеку их. Не слезай с этой штуки, поняла?
Френ оставалось только беспомощно кивнуть.
Собиратели вперевалку выбежали из-за грохочущей химеры черных механизмов.
— О, пресвятая фантазия, — притворно воскликнула Мира. — Вы почти настигли меня!
Мухи в авангарде злобно загудели, падая на все шесть лап. Мира подмигнула уезжающей Френ и припустила со всех ног в другую сторону. Последнее что увидела лярва, это то, как собиратели чуть не схватили ее на повороте.
Затем ее втянул в себя тоннель, нестерпимо жаркий, в котором детали обрабатывали раскаленным пафосом. Безжалостное дыхание стегало по уродливой жести, что бы отбить запах.
Как Френ не пыталась избежать боли, она все-таки обварилась. Потеряла половину волос с правой стороны и кричала от ожогов. Когда конвейер выплюнул ее на гору деталей, скапливающихся в огромном контейнере, она уже ничего не чувствовала. Это было кстати, потому что производство не останавливалось, и вслед за лярвой продолжали падать блестящие подделки.
Ее почти завалило, когда заботливые руки подхватили Френ и поволокли прочь.
* * *
Мира улыбалась. Так располагающе и обворожительно, что кошмарные воспоминания казались вымыслом, наваждением и ложью.
— Ты в порядке?
Что-то шевельнулось внутри лярвы. Ужасный голод. Она так давно не была с Никасом. Не могла жить без него. Френ приподнялась на локте и застонала от боли. От ужасных ран.
— Все как в тумане, — прохрипела она. — Мы выбрались? Ты спасла нас?
— Да, все позади, — ласково ответила Мира. — Мне удалось проколоть реальность той ужасной страты. Но ты пострадала, бедная. Прости.
Лярва села, покачнувшись в сторону. Она оперлась рукой о землю и осмотрелась. Они находились в пустынном мире, наполненном двухмерными озерами, окаймленными узкой рамкой земли. Некоторые диски были спокойными, спящими, некоторые колыхались, чем-то обеспокоенные. Френ чувствовала летящие сверху брызги. Из остальных торчали позеленевшие статуи, руины каких-то строений и шепчущие рыбьи головы.
— Все могло кончиться много хуже, — признала и поблагодарила лярва одновременно.
Она снова чуть не потеряла концентрацию, сильно исказившись.
— Что с тобой? — Мира взяла ее за руку. — Это ведь не только из-за ран, да?
Френ не знала, как объяснить зависимость от Аркаса. Ей было стыдно за свое происхождение. Этот голод был ее стигмой.
— Мне нужно к моему хозяину, — наконец, призналась она. — Я не выживу без него.
Реакция Миры была терпеливой. Она ласково погладила пиявку по щеке.
— Я понимаю. Ты не такая как я. Не стесняйся. К сожалению, твой хозяин бросил тебя.
Лярва оторопела. Она отстранила пальцы спасительницы.
— Это неправда.
Мира уже протягивала ей что-то. Кусочек яблока.
— Вот, съешь это, — предложила она. — Тебе полегчает.
Это был странный жест. Френ не понимала, почему яблоко должно помочь ей.
— Ты уверена? Я не хочу его есть.
— Но ты должна, — настояла Мира. — Доверься мне. Я ведь спасла тебя. Неужели этого недостаточно, для того, чтобы ты не побрезговала моей помощью еще раз?
Ломтик лежал на ее ладони. Соблазнительный. Почему? Он источал запах чего-то сладкого, но совершенно незнакомого.
 
Френ взяла его двумя пальцами и положила в рот. Ее тронуло чувство неправильности, но Мира уже протягивала второй кусочек. Лярва сглотнула, едва прожевав. Ей показалось, что она была права, и яблоко ничем не помогло. Но потом услышала щебет.
Щебет?
— Съешь еще.
Ей стало лучше. Раны перестали болеть. Щебет что-то говорил ей. Френ страстно захотелось узнать, о чем с ней хотят побеседовать. Но она понимала только указания Миры.
— Еще. Глотай.
Лярва расслабилась. Ее концентрация перестала пропадать.
— Аркас предал тебя.
Она не знала, кто это сказал. Щебет. Или Мира? Они не могли. Они ведь ничего не знали.
— Он тебя бросил.
— Нет, — ответила она, не зная точно к кому обратиться.
Мира улыбалась.
— Ты ему безразлична.
— Нет!
— Он породил тебя. А теперь хочет, что б ты умерла.
— Неправда!
Щебет стал громче. Теперь она смогла различить, что это всего одна фраза, повторяющаяся на разной скорости.
— Возьми его. Возьми его. Возьми его.
Френ посмотрела на протянутую ладонь Миры. Теперь там лежало не яблоко.
— Аркас, самовлюбленный эгоист. Твоя жизнь для него ничего не значит. Он может создать тысячу таких рабынь как ты. А потом — убить.
— Возьми его.
Кинжал был сделан из кости. Но не местной. Это была человеческая кость. Прикосновение к ней, вызывало трепет.
— Убей Аркаса, пока он не предал тебя. Его преступление не может быть оправдано.
Рукоять была обмотана черными волосами. Тоже — настоящими.
— Я не могу.
— Можешь.
— Можешь.
Рукоять легла в ее ладонь.
— Он никогда не изменял мне. С чего…
Мира схватила ее за шею, уже без всякого дружелюбия. Она подтащила лярву к воде и бросила, приказав:
— Смотри.
В отражении, Френ видела Никаса. Тот лежал, окруженный десятками образов, которые ублажали неистово и изобретательно. У нее никогда не было ничего подобного с хозяином.
Хозяин улыбался. Он совсем по ней не тосковал.
— Почему, думаешь, ты не попала к нему в этот раз? — жестко спросила Мира, пнув ее в бедро. — Дешевка. Он имел тебя, сколько хотел, а потом нашел луга бесконечного изобилия.
Она наклонилась к Френ и вдруг вцепилась в ее губы, страстно целуя и проталкивая языком последний кусочек яблока.
— Я чувствую вкус его губ, — прошептала Мира в лицо несчастной лярвы. — Возможно, я тоже захочу быть с ним. А ты, мелкая шлюха, уже испробовала вдоволь. Ты недостойна и капли его внимания.
Френ почувствовала ненависть. Настолько сильную, что закричала не своим голосом и оттолкнула Миру. Она забыла, что в ее руке был нож. Образ дружелюбия вскрикнул, но расхохотался, уползая прочь. Из ее ключицы сочилась кровь. Мира поднялась и, пошатнувшись, побрела в озеро, поднимая волны.
— Нет! — крикнула Френ. — Я не дам вам сделать это! Я убью вас обоих!
Рыдая от обиды, она бросилась следом.
Щебет в ее голове заливался, будто смех.
  
Глава 6
 
— Эльфийка была очень красива. Свои тёмно-каштановые волосы она подняла, уложив в красивую причёску и открыв тонкую шею. Из-за ушей на плечи спадали тонкие волнистые локоны, а косая чёлка частично прикрывала левую верхнюю часть лба. Белая кожа лица и шеи резко констатировала с тёмными волосами, и это по-настоящему было красиво. Дополнительное впечатление вызывало расшитое мелкими чешуйчатыми блёстками чёрное платье, верхний край косого подола которого начинался чуть выше середины левого бедра, подчёркивая стройность белых ног, а нижний заканчивался у правой щиколотки. В ромбовидном вырезе на боку была видна обтягивающая рёбра белая кожа, которая тоже резко констатировала с блестящим чёрным платьем и смотрелась очень соблазнительно…
Никас беспокойно заворочался и, сам того не желая, резко вдохнул. Крупнозернистая графомания мгновенно забила ему рот и рассадила горло. Миссионер раскашлялся, и принялся барахтаться в ней. Он уже ушел в графоманию по макушку и готов был скрыться полностью, помогая сыпучей серости уходить ниже вместе с ним.