Колыбельная для любимой
Джул явно осунулась, под глазами обозначились темные круги. В лице читалась тревога, растерянность. Клифф впервые видел ее такой. Такой… беззащитной и до боли трогательной.
Первым его порывом было обнять и успокоить ее, но вместо этого доктор откашлялся и произнес деловым тоном:
— Доброе утро, Джул. Что случилось?
— Я не знаю, — сбивчиво начала та. — Бетти постоянно плачет, утром проснулась вся горячая. Ничего не ест, только просит пить… По-моему, ее знобит. Я пытаюсь определить, где болит, но разве поймешь толком, в чем дело?.. У меня голова идет кругом.
Клифф усмехнулся: он не единственный в этой комнате, кто нервничает.
— Ничего, разберемся. Давай-ка я ее осмотрю.
Девочка скуксилась, будто испугалась незнакомца, хотя лишь вчера не слезала с его колен, вцепилась ручонками в материнскую шею. Джул и Клифф принялись уговаривать ее на все лады, но та ни в какую.
— Даже не знаю, что в нее вселилось. Вы так хорошо ладили!
Клифф спокойно сказал:
— Ей нездоровится, поэтому она, и льнет к тебе. Больные дети всегда ищут защиту у матери. Ничего удивительного.
Джул неуверенно улыбнулась, подумав, что к слову «мать», обращенному к ней, она еще совсем не привыкла.
— Похоже, тебе придется помочь мне. Садись-ка на стул, подними ей рубашечку, я должен ее послушать.
Довольно неловко Джул справилась с приказанием доктора, а тот опустился на пол на одно колено. Теперь они оказались рядом, так близко, что Клифф сразу почувствовал аромат духов, волнующе отозвавшийся в каждой клеточке его тела.
Он вставил трубочки стетоскопа в уши, дыханием чуть погрел круглую металлическую мембрану, стараясь сосредоточиться, но как только дотянулся до Бетти, та отпрянула, замахала ручками, забрыкалась. Дружно утихомиривая бунт, Джул и Клифф невольно касались друг друга, от чего доктор приходил в еще большее волнение.
Усилием воли он стряхнул с себя наваждение, стараясь думать только о своей маленькой пациентке. В легких никаких хрипов не прослушивалось, горлышко тоже оказалось чистым, без налетов, характерных для ангины, животик мягким.
— Да успокойся, Джул, прошу… На тебе лица нет.
— Я знаю, как ужасно выгляжу, не спала всю ночь.
Клифф улыбнулся:
— Ты бледная, правда, но это не мешает тебе оставаться красивой.
Между ними повисло неловкое молчание, нарушаемое отчаянными рыданиями девочки.
— Подержи ей покрепче головку. Она вертится, а я должен посмотреть ушки. Вот так, прекрасно.
Клифф наклонился к малышке.
— Ну что?
Клифф столкнулся взглядом с васильковыми глазами Джул.
— Пока не пойму, — отозвался он дрогнувшим голосом, заставляя себя думать не о поразительном цвете женских глаз, а о деле.
— Ну что? — нетерпеливо переспросила Джул.
— Похоже, ее продуло и начинается отит — воспаление среднего уха.
— Это серьезно? — заволновалась Джул.
— Обычное для детей заболевание. Антибиотики я бы не стал применять, а вот согревающий компресс обязательно. Знаешь, как его делают?
— Откуда?
— В марлевой салфеточке, слегка смоченной камфарным маслом, прорезаешь дырку, продеваешь в нее ушную раковину, накрываешь вощеной бумагой, ватой, завязываешь какой-нибудь косынкой. Процедура простая, но очень эффективная. Поезжай домой и сразу сделай. Пару дней на улицу придется не выходить.
Джул чуть не расплакалась, поставив Клиффа в тупик.
— Не понимаю, чего ты испугалась. У тебя все прекрасно получится.
— Да я не из-за компресса, — болезненно поморщилась она.
— А из-за чего?
— Ну… — Джул растерянно посмотрела на Клиффа. — Я не знаю, есть ли у нас с Бетти дом.
— Почему? — изумился он.
Тяжело вздохнув, она наконец сказала:
— Хозяйка не разрешает держать там ни детей, ни животных, хотя я с удовольствием завела бы кошку или собаку. Но нельзя так нельзя… А тут у меня появилась Бетти…
В ее голосе звучала и обида, и беспомощность одновременно. Клифф смотрел на нее и думал: за последние сутки он узнал совершенно другую Джул Фостер! Исчезла самоуверенная, язвительная особа, которую он недолюбливал именно из-за этого. Интересно, сколько времени ей понадобится, дабы обрести прежние повадки? Наверняка дурной характер возьмет свое, скептически размышлял Клифф, не прерывая ее, а та продолжала:
— Хозяйка без обиняков заявила, что ребенок мешает спать остальным жильцам, и потребовала, чтобы мы съехали.
— Понятно.
С одной стороны, Клифф убеждал себя, что это не его проблема, что Джул Фостер взрослая женщина и вполне способна найти выход, однако эти резоны заглушало обыкновенное человеческое сочувствие. Вообще-то Ардан был не злопамятный; обидчивый, но отходчивый.
— Фактически мне предъявили ультиматум, и я не знаю, что теперь делать.
— У тебя наверняка есть кто-нибудь из друзей, у кого вы могли бы пожить какое-то время, — сказал Клифф, старательно демонстрируя равнодушие. — Или твоя мать, например?
— Ну, это если мы поедем к ней в Париж, где она живет сейчас со своим четвертым, — Джул замялась, — нет, со своим пятым ухажером, за которого собирается замуж.
Клифф был явно шокирован столь ошеломившей его подробностью, отчего даже растерялся.
— А твой отец?
Джул покачала головой:
— Он переехал в Хьюстон пять лет назад. У него новая семья. Мне нечего там делать, как понимаешь…
— Но, может, тогда выручит твоя закадычная подружка Мериел? — Не без ехидства заметил Клифф.
— Я не могу навязываться с ребенком людям, которые недавно поженились… В любом случае, их сейчас нет в городе, они, по-моему, путешествуют по Европе.
К своему удивлению, Ардан не почувствовал той тоски, которую раньше испытывал при одном упоминании имени своей бывшей невесты. В каком-то смысле он освободился от нее, поняв одновременно, что они оба с Джул одинаково одиноки и неприкаянны на земле и сама Судьба подталкивает их друг к другу. Его бросило в жар. Рассудок подсказывал: беги без оглядки, совершенно ни к чему связываться с Фостер, осложняя себе жизнь, но не в его характере было бросать попавшего в беду, а ведь и Джул, и маленькая девочка на самом деле оказались в безвыходном положении. В конце концов он обязан отплатить добром женщине, согласившейся на довольно рискованный для своей репутации шаг — явиться на глаза людям под видом его возлюбленной… Правда, свою роль она несколько переиграла, демонстрируя всем Бетти, и этим поставила его в щекотливую ситуацию.
Понимая, что пожалеет потом о своем решении, Ардан вздохнул и произнес:
— Я думаю, вы с Бетти вполне можете пожить у меня, раз уж так получилось…
По кислому выражению лица Клиффа Джул догадалась — тот совсем не в восторге от своего же предложения, просто им руководит жалость, поэтому гордо вскинула голову.
— Я не нуждаюсь в благотворительности!
— Да при чем тут это?..
— Я в состоянии позаботиться о Бетти и о себе.
— Конечно, можешь, я не сомневаюсь, хотя не понимаю, почему бы тебе не воспользоваться дружеской помощью, когда ее искренне, от всей души предлагают.
Джул смутилась:
— Благодарю за участие… но жить вместе… в одном доме… мы все равно не сможем.
— Почему?
Ровный тон Клиффа взбесил ее. Что за отвратительная манера демонстрировать снисходительное спокойствие, подумала она, что за лицемерие!
— Я скажу тебе почему, — выпалила Джул с жаром. — Мы просто убьем друг друга в первый же день.
По-прежнему сохраняя невозмутимый вид, Клифф улыбнулся.
— Убьем друг друга? Сомневаюсь… Я, во всяком случае, не намерен давать к этому повода, а тебе, если у тебя не все в порядке с нервами, советую попить брому. Это успокаивает.
— Послушай, Клифф. Соединить нас вместе — значит навлечь беду. Вчера мы старательно разыгрывали фарс, а посмотри, что вышло? Нас приняли за родителей Бетти…
Оба тотчас повернулись к малышке, державшей пальчик во рту и с интересом теребившей никелированный кружок стетоскопа, болтавшийся на груди доктора.