"Фантастика 2025-21". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Насладиться покоем и пустотой лесу так и не получилось. Сначала в небе застрекотала четвёрка Ми-24. Хищные машины прошли рассыпным строем. Днём они не успели: когда подоспела помощь с воздуха, разведка показала: бой закончился. Враг отступил. Беспокоились в первую очередь о живых, вертолёты улетели прикрывать эвакуацию женщин и детей из окрестных посёлков и ферм. Теперь вернулись, чтобы всё-таки узнать судьбу товарищей.
  
– Ястреб-1 – Гнезду. Тихо.
– Гнездо – Ястребу-1. Отстрел маяка.
Тут же с вертолёта вниз полетел маяк магической привязки, чтобы оператор из Центра наблюдения мог оценить уровень магофона. И нет ли замаскировавшихся врагов. Тарья убедила начальство, что лучше всего подойдёт она. Ведь Тарья занималась настройками именно в шестьдесят третьем секторе и хорошо помнила распределения энергий на память, а не только по базе данных. Но в главной причине она почти не признавалась сама себе. Ей вспомнился тот парень-лейтенант, который её сопровождал на заставе и с которым они с тех пор переписывались. Именно его отряд встретил врага первым…
Шлем виртуальной реальности сейчас прикрывал только один глаз. Вторым Тарья смотрела на монитор. Это давало чудовищную нагрузку на зрение, потом придётся пить обезболивающее и дня два ходить с повязкой на глазах. Сейчас так было надо. Тарья скользнула сознанием к ферме. Вот серые стальные птицы в небе. Вот ярко-алое пятно фермы, там до сих пор клубятся энергии заклятий. Но уже поля вокруг ровного салатового цвета, как и лес. Никаких искр и всполохов.
– Центр – Гнезду. Чисто.
– Гнездо – Ястребам. Десант разрешаю.
Убедившись, что целей нет, ударные вертолёты поднялись выше в небо, а рядом с фермой зависли над землёй два пузатых транспортника. Оттуда по канатам вниз посыпались десантники, сразу же занимая круговую оборону. Высадив живой груз, винтокрылые машины взмыли обратно. Северин и его подчинённые принялись осматриваться. Вскоре пришли первые доклады.
– Нашли. Во дворе их бросили. До этого обобрали до нитки.
– Все?
– Нет троих. Лейтенант Свиридов. Сержант Панихин. Рядовой Соломахин. И младших детей.
Андрей ещё раз оглядел подворье и начал прикидывать. По следам ничего не поймёшь: и внутри, и снаружи всё истоптано и изрыто. Но ограда фермы проломлена в двух местах, повсюду валяются гильзы. Могло дойти и до рукопашной, а ребят захватили в плен.
В это время подоспел следующий доклад.
– На юго-запад уходит след. Наши, на глине след берца. Странный он. Слишком чёткий. Но погранцы ведь…
Андрей нахмурился. Мысль была ясна. Часть обучения пограничников шла в том числе и через его факультет, уровень их подготовки он представлял хорошо. Даже в полном помрачении сознания пограничник не станет ломиться через лес как неопытный горожанин. Чёткий след оставили намеренно, либо свои – либо заманивают чужаки.
Половина отряда осталась перетряхивать ферму, вторую Андрей повёл по следу сам. Сержанта они нашли через триста метров, его догнало смертельное заклятие: спина обгорела, бронежилет в одном месте подплавился. Лейтенант и рядовой сумели пробежать ещё полтора километра до небольшого взгорка. Там и приняли свой последний бой. Судя по следам и разбросанным гильзам, пограничники отчаянно отстреливались, потому гвенъя не попытались взять их живыми. Подобрались на нужное расстояние и забросали шрапнельными зарядами. Когда Андрей с телами товарищей вернулся обратно на ферму, там уже выяснили, зачем последние из защитников пытались изобразить паническое бегство, отвлекая огонь на себя. В подвале, в тайнике, прятались мальчик и девочка семи и девяти лет. Их всё равно отыскали, добили и бросили прямо там.
Погибших на границе – и на ферме, и в лесу, и во время боя у Репьевки – хоронили с воинскими почестями. Под звуки траурного марша накрытые флагами гробы провезли через улицы, на которых молча стоял народ, отдавая последнюю дань уважения. Тарья как раз узнала, что командовал погибшими пограничниками именно Никита… никак не хотела этому верить. Но сейчас, когда мимо неё проезжали гробы, не только разумом, но и душой поняла: всё. Нет больше весёлого, чуть застенчивого парня, который водил её по лесу и так мило ухаживал. Она даже почти согласилась. Пусть может быть не настолько серьёзно, как рассчитывал Никита, но хотелось обязательно встретить его в отпуске и продолжить знакомство поближе. Теперь ничего этого не случится.
Тарья стояла почти в самом конце пути траурного кортежа, потому вместе с остальными пошла на площадь, где на небольшой трибуне уже стояли сенаторы. Когда отзвучали последние звуки траурной музыки, тишину разорвал голос председателя, генерала Белозёрова.
– Много веков назад было сказано: кто с мечом к нам придёт, тот от меча и погибнет. Не будет нам покоя, пока тот, кто пришёл с огнём, топчет нашу землю. Не успокоимся, пока напавшие на нас не запомнят: не мы первые пришли к ним с огнём, но за каждый дом, разрушенный на нашей земле, они троекратно отплатят своей кровью.
Следом заговорил адмирал Рот.
– После введения военного положения коллегия военного трибунала рассмотрела нападение на ферму Щегловых. Заочно все виновные в убийстве детей – как исполнители, так и те, кто отдал преступный приказ – приговорены к смертной казни через повешение. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.
Люди на площади ответили молчанием. А Тарья вдруг поняла, что после речи сенаторов сжала кулаки. И также стояли остальные. Слово сказано: никаких соглашений, война до победы.
Всю следующую неделю гвенъя вели активную разведку, старались выманить хоть кого-нибудь из-за стен или поймать зазевавшегося крестьянина. Везде их встречала одна и та же картина: одинокие фермы пусты, люди сидят в деревнях, как в крепостях. Не помогали и пожары на полях – хотя нормальный крестьянин должен в панике спасать гибнущий хлеб… здесь же в ответ стреляли, зачастую уничтожая остаток поля, лишь бы зацепить хоть одного врага.
Только привыкшие к иному темпу жизни гвенъя считали, что действуют быстро, на опережение. Утром второго дня вторжения адмиралу Роту сообщили: Толгой добрался до ближайшего поста закрытой связи и немедленно готов к совещанию.
Видеосвязи, конечно, не было. Потому оператор, проводив начальство в комнату в подвале Сената, просто вручил наушники и гарнитуру. Потом удалился, закрыв за собой звуконепроницаемую дверь. Но адмирал Рот достаточно давно и плотно общался с Великим каганом, чтобы представить его и так.
– Здравствуйте, Александр, – слышно было, что каган хмурится.
– Здравствуйте, Толгой. Нас переиграли? Военные приготовления были не началом удара по вам. Гвенъя наступают по старой орденской дороге, и активную разведку ведут в том же направлении. Судя по всему, их главная цель – промкомплекс Нижнего города.
Толгой хрипло выдохнул, словно хищник перед прыжком.
– Это мы ещё посмотрим. Я сразу, ещё когда уезжал, отдал приказ форсированным маршем идти к трассе. Там уже сосредоточены все грузовики, которые мы смогли найти. Смены водителей и горючее вдоль трассы тоже готовы. Самое большее семь дней – и мы перережем и дорогу, и резервы. Запрём светловолосых без снабжения и подкреплений. Напрямую в тыл ударить – это, конечно, крайний вариант…
Адмирал Рот поморщился. Если кто-то из гвенъя спасётся, это может привлечь внимание Синклита раньше времени – «конфликт с участием трёх рас».
– Время есть. Мой штаб считает, что стычка с пограничниками и ополченцами в первый день заставила понести неприемлемо высокие потери. Потому они и ищут, пытаясь определить границы наших военных возможностей. Сразу как заменим ополчением войска на востоке, сразу выдавим гвенъя на вас.
– Не так. Ваших людей, Александр, на границе заменят мои нукеры. Тогда ударный кулак станет вдвое сильнее и расплющит светловолосых, ну а дальше мы их додавим уже вместе.
Далваха Алмазный Полоз собрал штабное совещание на восьмой день. Но перед этим капитан Рысей попросил кое-что всем продемонстрировать. Несмотря на нежелание, Далваха вынужден был уступить: Рысь подержали ещё двое. Если бы капитан Лебедей был жив… тогда их оставалось три на три, и слово генерала шло за два. Становилось решающим. На совете равных число голосов всегда нечётное.