В лабиринтах лжи

– Что-то случилось? – поинтересовалась я, представляя мысленно портрет папы.
Мама снова замолчала, но на этот раз она смотрела не на меня, а в окно и о чем-то думала, как будто решала, ответить или нет.
– Если тебе трудно ответить, я подожду. Мы можем больше не говорить о нем. – Накрыла ее ладонь рукой.
– Твой отец был замечательным человеком и хорошим политиком, Ками, но время меняет людей. Одни идут дальше, в будущее, а кто-то остается в прошлом.
– Почему ты и твои друзья постоянно хвалите прошлое? Чем оно было лучше?
– Возможно, когда-нибудь ты сама найдешь ответ на свой вопрос, а сейчас давай вернемся в настоящее и забудем о том, что вчера произошло.
Лили протянула мизинец, и я, не раздумывая, тут же схватилась за него.
– Кстати, я потом долго думала над твоей теорией и пришла к выводу, что с этого дня больше никаких пустых слов и лишних обещаний, а только действия.
После того как она закончила говорить, я полезла в рюкзак, нашла весь изрисованный символами блокнот и записала ее последнюю фразу.
– Теперь тебе не отделаться, – гордо заключила я, хитро улыбнувшись и показав ей блокнот.
На мамином лице расцвела улыбка, за которую я все отдала бы, чтобы увидеть ее снова.
– Сыграем вместе?
С радостью согласилась на предложение. Убрав блокнот обратно, положила рюкзак на пол и села за рояль. Я вздохнула, и мы принялись играть то, что требовала душа. И так нота за нотой, аккорд за аккордом постепенно зарождалась наша совместная мелодия, заполняющая утро, откликаясь в сердце звучанием. Тихая, спокойная, нежная, приятная и завораживающая душу музыка наполнила библиотеку. Этим дождливым утром мы играли о надеждах и мечтах… о любви.
Закончив играть, я закрыла глаза и увидела девушку, сидевшую за роялем ко мне спиной. Незнакомка в длинном лиловом пышном платье, украшенном белоснежным кружевом, и в серебряной короне исполняла музыкальное произведение, которое я слышала впервые, в пустом величественном зале. Резко вскочив со стула, случайно зацепила вазу. Видение исчезло, но на полу вместо алых мне показались белые окровавленные розы.
– Ками, с тобой все в порядке? – забеспокоилась мама и обняла за плечи, отводя в сторону от рояля.
– Да, просто показалось. Неважно. – Кинулась искать таблетки в рюкзаке.
– Что ты видела? – Этот вопрос был настойчивым, словно его не задали, а с угрозой потребовали ответить.
– Ничего такого, обычные белые розы.
В подробностях рассказывать не стала.
Я не успела ничего сообразить, как оказалась в крепких объятиях мамы. Лили долго не выпускала меня из них, мы простояли так несколько минут, согревая друг друга. За окном шел мелкий дождь, осенний ветер покачивал деревья, срывая с них листву и отправляя кружиться в вальсе. В библиотеке этим утром встретились два родных человека, которые, несмотря на то что судьба пыталась их рассорить, нашли способ начать все с самого начала. Здесь, в комнате, стоя с мамой рядом, я чувствовала себя в безопасности и тепле. Вина, стыд, обида и недопонимание исчезли, словно огонь потушили, а вместо него вселили любовь и надежду. Мне не хотелось выпускать маму из объятий, но пришлось. Лили, положив ладони на мои плечи, внимательно и сосредоточенно взглянула в глаза, будто что-то пыталась в них найти. Я не знаю, о чем она думала, но оставалась ждать и не разрывала зрительный контакт. Лицо матери выражало тревогу, хоть та и старалась все спрятать. Но когда что-то случается с близкими, свои эмоции и чувства невозможно контролировать.
– Никогда и ничего не скрывай от меня, – прозвучало как приказ. – Что бы ни случилось, я всегда буду рядом, – с заботой и нежностью завершила разговор Лилиана, поцеловав меня в макушку.
После нашего разговора на душе стало легче. Вчерашний инцидент мы пообещали друг другу забыть и сделать сегодняшний день незабываемым: провести его вместе после школы. Как же я давно мечтала о том дне, когда самые близкие будут рядом весь вечер.
Мечты мечтами, но денек сегодня из непростых, так что нужно собраться и взять себя в руки. Я последний раз посмотрела на маму, она проводила меня на улицу и обняла, прежде чем отпустить в школу. Помахав рукой, я села в машину с тоской на душе. Чем дальше автомобиль уезжал от старого величественного особняка, тем сильнее окутывало чувство беспокойства. Как будто что-то начнет повторяться и вернется к плохому началу, из-за чего сердце ускорило ритм, а разум требовал прекратить вмешиваться в то, что уже не изменишь. Я старалась думать только о хорошем, но все равно возвращалась к тому ощущению. Стараясь выбросить из мыслей все плохое, перевела внимание на серебристые небоскребы, достопримечательности города, мимо которых проезжали. Гигантская скала, что возвышалась рядом с Алым морем, где я часто бывала, когда становилось некомфортно и хотелось убежать от мира и общества, сейчас сильно манила к себе. Пока водитель ждал, когда люди перейдут дорогу, а на светофоре загорится зеленый, я боролась с желанием выйти из автомобиля и побежать к любимому месту. Забраться на скалу, сесть на мягкую траву, обняв колени, и любоваться видом, наслаждаться запахом елей, сосен. Ждать тот самый закат с восходом луны. Бен-Йорк – шумный и громадный город, в котором легко заблудиться. Он как лабиринт бесконечных дорог, ведущих к миллиарду дверей. Мне хорошо известны дороги к дому, школе, парку, торговому центру, кинотеатру и морю. Больше я нигде не бывала одна, потому что, по словам матери, город опасен, особенно ночью. Не скажу, что Бен-Йорк выглядел пугающим на первый взгляд, но атмосфера здесь царила действительно таинственная, мрачная и завораживающая. Если внимательно присмотреться к небоскребам, домам и людям, обратить внимание на стиль архитектуры, одежду жителей, то можно заметить странное. Иногда начинало казаться, будто я находилась в прошлом и настоящем одновременно, так как здесь были места и улицы, которые из-за своего вида можно было перемещать в разные эпохи.
 
Неделю назад нас с мамой пригласили в театр директор строительной компании города и его жена с избалованной дочерью, которая выглядела на девятнадцать, но в душе ей все пять. Они уважали Лили и постоянно за что-то благодарили. Можно подумать, что она им жизнь спасла. Здание театра, где мы побывали, снаружи выглядело стильно и современно. Но, когда заходишь внутрь, перемещаешься в эпоху Возрождения. Точно не помню, о чем тогда была пьеса, но актеры замечательно исполнили свои роли. Они заставили зрителей почувствовать атмосферу прошлого. Я ненадолго погрузилась в те времена, которые уже давно прошли.
Бен-Йорк – город, где можно легко потеряться в лабиринтах прошлого и настоящего. Я всегда представляла и видела его таким. Здесь свои правила, законы, традиции и, конечно же, особенности. Одна из них заключалась в погоде. В столице никогда не бывало жарко, а лишь прохладно и пасмурно. Солнце сильно не светило из-за того, что небо постоянно укрыто угрюмыми тучами, но иногда выглядывало, напоминая о своем существовании. В городе часто шли дожди и царил туман. Мне нравилось, когда все было окутано серой дымкой, слышать шелест листьев, которые ветер гонял по дорогам, брызги волн, что в это время бушевали в Алом море и бились о скалы.
– В городе вечная поздняя осень, – однажды сказала я матери за завтраком, глядя в окно. – Как думаешь, почему?
– Видимо, Вселенной так задумано, – ответила она, поставив кружку с чаем на стол. – Или боги нас наказали, оставив жить только в одной осени.
В тот день мне показалось, что мама что-то недоговаривала, но переспрашивать я не стала. Мы друг другу иногда что-то не рассказывали, словно чего-то боялись. Но надеюсь, после сегодняшнего утра между нами не будет больше никаких секретов. Кажется, я слишком увлеклась мыслями и воспоминаниями, не сразу поняла, что минут десять автомобиль уже стоял возле школы.
– Извини, Дим.
– Ничего. Иногда побыть со своими мыслями наедине полезно, – успокоил он, повернувшись ко мне с добрым и понимающим взглядом. Этот мужчина средних лет с каштановыми кудрями и щетиной выглядел мужественным, привлекательным, строгим, но также умел прикидываться дурачком, смешить, давать советы и играть роль учителя. Вы спросите, за что я его любила? За красивое лицо и за шутки, от которых хотелось смеяться и плакать одновременно. Он человек, которому можно довериться, который поймет, примет такой, какая ты есть. – Я вот часто думаю: когда бензин и продукты подешевеют?