Мой любимый (не) медведь (+ Бонус) (СИ)

— Ну и что, я хочу на эту вписку!
‍— Жаль, что ты не хочешь на мою… не вписку.
***
Все вроде бы хорошо, я попиваю самодельный коктейль, вокруг музыка. Потапов видя это безобразие и, видимо, не очень владея собой, тоже налил себе какой-то алкоголь. Но сделав глоток, все же отставил пойло подальше. От меня не отходит ни на шаг. А я сама вообще-то никуда не рвусь, сидим на каком-то ужасном диване. В голове крутится много мыслей. Первая, о том, что я все же стопроцентная дура, хотела позлить Потапова и пойти на вписку — получила. Второй животрепещущий момент: квартира ужасна, кругом одна гопота, а сидим мы на каком-то старье и тут уж мысли сами собой несут не в ту степь. А вдруг в диване клопы? Не хватало еще домой принести. Кошмар. Но есть еще один момент: коктейль дает свое, и организм уже немягко намекает, мол, встань, душечка, и опорожни уже свой драгоценный пузырь.
— Алин, ты уже показала, что ты все решаешь сама, сильная баба и прочая лабуда. Но давай уже закругляться.
— Ладно. Ты был прав, это не для нас. Я только в уборную схожу.
— Дорогая, это называется туалет. Хотя здесь бы я назвал это вообще другим словом, давай провожу, а то мало ли кто по пути встретится.
Потапов как истинный джентльмен провожает меня до метровой коморки, открывает дверь и усмехается.
— Алин, там внизу были нормальные кустики, такие пушистые, может лучше туда?
— Чтобы меня укусил клещ? Ты знаешь, что они как раз водятся в кустах и траве? А если энцефалитный? Это же очень опасно и к тому же…
— Закрой рот и писай!
Прохожу вперед боком и закрываю за собой дверь. Хотя, как вперед? Это же не туалет вовсе, унитаз стоит впритык к двери, то есть, чтобы помочиться надо лицом упереться в дверь, ощущение, что как будто я в вагоне, благо не качает. Дергаю молнию на спине, но она вновь не срабатывает. На раз пятый все-таки продвигается немного вниз и на этом все. Ровно на середине застряла! Сколько бы я ни пыталась ее сдвинуть — никак. Причем ни вверх, ни вниз.
— Алин, тебя засосал фаянсовый недруг? — слышится голос Потапова.
— Саша, ты мне нужен.
— Наконец-то, только почему именно в туалете? — я тихо приоткрываю дверь и поворачиваюсь спиной к Потапову.
— У меня молния застряла, помоги, а?
— А, комбинезончик… Кто был прав?
— Ты! Не беси, а помоги.
— Выйди сюда, там места нет.
Протискиваюсь через унитаз и поворачиваюсь спиной к Потапову. Саша долго возится, но никак не комментирует происходящее.
— Алин, а в туалет очень хочешь?
— Тупой вопрос, Потапов! Хочу.
— Тогда, ладно. Потом другой куплю.
И все, не успеваю осознать, что он имел в виду, как слышу характерный звук. Потапов просто разрывает мне верх комбинезона.
— Все, моя хорошая, иди делай свои дела, — поворачиваюсь к нему.
— Как я теперь пойду домой?! Ты ненормальный, что ли?
— Не пойдешь, а поедешь, это, во-первых. Во-вторых, я тебе свою рубашку дам, сверху накинешь. Иди давай, тут люди ждут вообще-то.
Нехотя разворачиваюсь и хлопаю дверью. Лучше бы этого не делала. Еще и штукатурка сверху посыпалась. Кое-как сделав свои дела, открываю дверь, где меня ждет голый Потапов. Ну как голый — без рубашки.
— Надевай, — протягивает мне свою рубашку. Недолго думая, просовываю руки в белую рубашку и иду на выход.
— Тебя не смущает, что ты немножко голый?
— Меня — нет. А тебя?
— Да.
— Стой. У тебя волосы побелели, поседела? что ли?
— Да. От волнения.
— Ну ладно, я все равно на тебе женюсь. Хотя ранняя седина не очень хорошо.
— Ты придурок, что ли? Это штукатурка с туалета!
— Ты там еще и стены протирала? А кто мне втирал про чистоту зубов и прочее?
— Я их не протирала. Я штукатурку в мешочек собирала, будет тебе зубной порошок вместо пасты.
— Так он эмаль испортит.
— Пастой заешь. Замолчи и веди меня к машине. Хватит сегодняшней вписки.
— Я же говорил тебе, хорошее дело впиской не назовут.
Проталкиваясь сквозь нетрезвую молодежь, я поняла две вещи: Потапов во всем оказался прав, и как бы глупо ни звучало, я ревную. Бред чистой воды. Знакомы всего ничего, но то, как на него смотрят представительницы прекрасной половины молодежи, меня вывело из себя. А он тоже хорош, улыбается, козел. Подумаешь, грудь накаченная и не волосатая, но не такой уж и красавец.
  
— О чем задумалась? Давай садись, — сама не замечаю, как мы уже спустились вниз и стоим у машины.
— А ты зачем садишься назад?
— Потому что машину поведет другой дядя, я как никак пробовал пойло.
— Ясно, — еще и не в меру умница трезвенник.
Как только сажусь на сиденье, Потапов притягивает меня к себе. Блин, а мне приятно. Начинается… Точно начинается, ибо Потапов пробирается сквозь свою рубашку к моей оголенной спине и начинает ее поглаживать.
— А вот и мурашки пошли, бабочки уже начинают шевелиться?
— Пока еще только гусеницы.
— Ну ничего, доедем до дома, а там уже и бабочки разродятся, — шепчет, целуя меня в шею…
ГЛАВА 9
Потапов активно целует меня в шею, слегка прикусывая кожу, а я начинаю смеяться. Ну да, я ненормальная, всем приятно, а мне щекотно. В какой-то момент Саша, видимо, решает, что я над ним издеваюсь и резко от меня отстраняется.
— Были бы мы здесь одни, я бы тебя реально придушил.
— В порыве страсти или злости?
— Второе.
— Саш, — сама к нему льну. — Ты не подумай ничего такого, просто мне щекотно, я поэтому смеялась. Вот такая я чокнутая, просто не щекоти мне шею и все будет ладненько.
— Ты реально чокнутая. А мне нравится целовать твою шею и что теперь делать?
— Целуй меня в другое место. Я имею в виду губы, а не про слово похожее на то место, где мы были.
Потапов долго смотрит на меня, запрокидывает голову и начинает безудержно смеяться.
— Угораздило же меня с тобой познакомиться.
— Видимо, сильно ты, Сашенька, грешил в прошлой жизни, вот тебе и наказание в моем лице. Признавайся, шлепнул кого-нибудь? — Потапов перестает смеяться, поворачивается ко мне и долго на меня смотрит. Не так, как всегда, взгляд другой, совсем не добрый, осмысленный и злой.
— А если шлепнул, то что?
— Ты меня пугаешь.
— Это хорошо, иногда даже полезно. Сеня, останови машину, ты свободен.
Как только Потапов произносит эти слова, мы сворачиваем, и машина резко тормозит. Водитель, не прощаясь, выходит и захлопывает за собой дверь. Потапов тянется к блокировке дверей, нажимает кнопку и садится обратно с ухмылкой на лице.
— Снимай мою рубашку, Алинка-кислая малинка.
— Жмот, — стягиваю с себя рубашку и кидаю Потапову. — И я не кислая.
— А это мы сейчас узнаем. На колени.
— Чего?!
— Того.
Я не успеваю осознать его слова, как этот «медведь» хватается за мои щиколотки и тянет мои ноги на себя. Моментально опираюсь руками назад.
— Саша, я поняла, ты грозный мужик и тебя злить не надо, и я больше не буду.
— Все-таки ты бестолочь.
Потапов перетягивает меня на себя так, что я оказываюсь у него на коленях.
— Ты меня злым не видела и будем надеяться никогда не увидишь. А теперь молчать.
Саша притягивает меня к себе ближе и впивается в губы, мгновение и я сама отвечаю на поцелуй, обвивая его шею руками. Наверное, это мало похоже на поцелуй, ощущение, что он просто поглощает меня. На секунды отстраняется, смотрит в глаза, сжимая сильно мое лицо, и тут же вновь впивается в мои губы. Мне становится реально жарко и не хватает дыхания. От неудобной позы начинаю елозить на нем, чем вызываю его недовольство.
— Будешь так делать, я тебя реально поставлю на колени, ну а дальше — ты знаешь.
— На колени не хочу. У тебя обивка ужасная.
— Женщина, закрой рот хоть сейчас.
А вот теперь мне снова смешно и приятно одновременно. Передо мной все тот же Потапов. Несмотря на мои чокнутые закидоны, Саша все равно целует меня в шею. Видимо, старается делать это невесомо, но получается все равно ощутимо. Вновь отстраняется от меня, расстегивает лифчик и начинает спускать и так пострадавший верх комбинезона.