Колдун не знает (СИ)

Я пришел сюда вовсе не для того, чтобы слушать её глупый смех и такие же глупые вопросы. Я пришел сюда для того, чтобы увидеть свою сестру, бежавшую от колдунов, которые, похоже, уничтожили мой родной остров, Жемчужный Берег.
— Эмела, нет ничего смешного. Где моя сестра?
— А это ты спросишь у папочки. А вот и он.
Со второго этажа по лестнице сползал староста Нэмэл. Был он не то чтобы толст, но грузен. Ходил вперевалку и время от времени останавливался, чтобы перевести дух. Был староста Нэмэл мужиком, вообщем, не злобливым, но, как говорил мой мертвый учитель Оэла, незлобливость его была слишком мало связана с должностью. Можно сказать, что вообще никак не связана.
Я предположил, что староста начнёт проводить такую же компанию высосанного из пальца фальшивого сочувствия, как это делал его лодочник Боон. Но староста не стал ничего говорить, а просто молча протянул руку для приветствия. Рукопожатие очень многое может сказать о человеке.
Но пока оно скажет, нужно быть готовым к неожиданностям. Хорошо, когда рукопожатие крепкое, но не ломает кости. И у Нэмэла оно было именно таким. Таким, как надо. Нэмэл как бы демонстрировал — смотри, я настоящий. Вот моя лапа, она не такая, как у всяких там хлюпиков, которые норовят еле-еле прикоснуться к тебе, но и не такая, как у грубиянов, ломающих пальцы своим внезапным дружеским пожатием.
Рукопожатие Нэмэла было спокойным, твёрдым — но не слишком, не чрезмерным.
— Здравствуй, здравствуй, малыш Олел!
— Здравствуйте, староста Нэмэл, — вообще-то мне то чтобы очень хотелось, чтобы Нэмэл здравствовал, но я решил придержать при себе это хотение. К тому же меня бесило, что он называет меня «малышом». Но говорить об этом я не стал. Староста всё таки. Мало ли какую гадость может сделать.
— Ты давно на нашем острове?
— Это как посмотреть, староста Нэмэл. Ведь время для всех течёт совсем не одинаково. С тех пор, как лекарь Оэла взял меня в ученики прошло чуть меньше года.
— А можно и по другому сказать: почти год. Так значит, ты уже стал наш! К тому же, говорят, что в детстве ты убил колдуна с помощью маленькой желтой ядовитой змеи?
— Это правда, староста Нэмэл.
— Видишь, Олел, змея — твой счастливый знак. И наш остров — Змеиный. Случившиеся события, я имею ввиду события на твоём острове, они крайне меня опечалили, и я безмерно сочувствую..
Да, остров Змеиный. И у жителей этого острова есть не самая превосходная, с моей точки зрения, привычка никогда не подходить к делу прямо. Сначала тебя замучают вступлениями, отвлечениями и тонкими намёками. Поэтому я решил, что называется, подстегнуть развитие беседы.
— Староста Нэмэл, могу я увидеть свою сестру?
— Конечно, малыш Олел. Конечно. А потом я хотел бы с тобой обговорить одно дело. Но сейчас действительно, иди, поговори с сестрой. Слуга проводит тебя.
Долговязый дворецкий, нанявшийся к Нэмэлу, кажется, откуда-то с Севера, склонился в раболепном поклоне.
— Следуйте за мной, молодой человек.
Да уж, нахватался Нэмэл у аристократов. Смешно это всё звучало. Следуйте за ним. Было бы куда следовать — вся дворцовая хижина вмещала комнат десять от силы.
И верно — всё следование уложилось меньше чем в минуту. Дворецкий провёл меня через проходную комнату, где Нэмэл хранил сушеную рыбу и другие съестные запасы, на кухню. Там, с самом углу я увидел Усалу. Бедняжка выглядела не очень хорошо: исхудавшая, с большими темными кругами под глазами. Рядом стояла детская люлька, которую она медленно раскачивала и бубнила под нос заунывную тоскливую песню.
*-*-*
 
 
Спи, дитя, спи
 
Ночной светит нам огонёк
 
Дом наш теперь далёк,
 
Дом наш теперь далёк,
 
Но ты спи, дитя моё, спи.
 
Спи дитя, спи
 
Птица ночная над нами летит
 
Дом её, как и наш, далёк,
 
Дом её, как и наш, далёк,
 
Но ты спи, дитя моё, спи
 
 
*-*-*
 
Тут же рядом сидел мальчонка лет шести. В руке у него был мячик на верёвке, он бросал его о стену, а потом, не вставая с места, подтягивал за эту верёвку обратно. Выражение его лица ничего не выражало, и не изменялось. Было как у куклы. Рядом на плите булькали какие-то кастрюли, и повар, такой же долговязый как дворецкий, что-то мешал в них длинной поварёшкой. У Нэмэла была целая армия слуг.
Я не удержался и крикнул с другой стороны кухни: — Усала! Сестра! Это я, Олел!
Сестра посмотрела в мою сторону и кивнула. При этом не было заметно, чтобы она обрадовалась, или огорчилась. Мальчик рядом с ней подтянул свой мяч и спрятал его в карман. Ребёнок в люльке захныкал.
— Олел! Мы так рады тебя видеть.
— Да ну?. Хотя какая тут может быть радость. Рассказывай, сестра.
  
Глава 8
 
В этой главе ГГ узнаёт от сестры о злодеяниях колдовских захватчиков, а староста деревни промышляет мутными делишками.
— Усала! Сестра! Это я, Олел!
Сестра посмотрела в мою сторону и кивнула, показав, что узнала меня. Не было заметно, чтобы она мне слишком обрадовалась, или напротив, огорчилась. Мальчик, игравший с мячом спрятал его в карман. Ребёнок в люльке захныкал.
— Олел! Мы так рады тебя видеть.
— Да ну? Хотя какая тут может быть радость, в самом деле. Что ж сестра, рассказывай! Начни с того, как зовут моих племянников.
— Это Астел, и в колыбели — Асэла.
— Славные имена. Жаль, что родились они не в самое благоприятное время. Хотя кто знает, какое время благоприятное, а какое нет?
Усала знала не слишком много. После рождения Асэлы почти не выходила из дома и начала ужасных событий попросту не заметила.
Её муж становился всё более хмурым, остальные родственники со стороны мужа выглядели не лучше. От них она и узнала о падении Отмели и высадке толп зомби под управлением колдунов на наш берег.
Однажды муж ушёл и не вернулся. Не вернулся он и на следующий день. Тогда к Усале прибыл наш брат, Сэлэл четвертый. Сказал, что сопроводит Усалу на корабль, который отплывает в безопасные земли и велел собираться, беря с собой лишь самое необходимое.
Но как ни пыталась Усала брать меньшее из нужного, скарб вещей выходил не малый. Ведь с ней было еще двое детей. Хорошо что племянник Астел уже немного подрос и мог нести часть груза — хотя бы свои вещи.
На корабле их ждали остальные сёстры — Асула, Саула, Луса и обе матери. Матерей не положено было называть по собственному имени, оно считалось чрезмерно интимным, его мог называть только их муж, наш отец Нолел.
Мы звали их просто «Старшая мать, жена Нолела» и «Младшая Мать, жена Нолела», а чаще — кличками Болма и Малма: большая и малая матери.
Нолел пропал, также внезапно, как и муж Усалы, и никто ничего не слышал о нём уже несколько дней. Три оставшихся (не считая меня) брата приняли решение, что наша семья должна оставить Жемчужный Берег и отправиться в безопасные земли, куда колдуны ещё не успели дотянуть свои лапы.
Воэл пятый и Золай шестой доставили в порт остальных сестёр с матерями, после чего отправились забрать из дома оставшиеся вещи. Четвертый по старшинству брат Сэлел отправился за сестрой Усалой,
 
Капитаны пришвартовавшихся в порту Жемчужного Берега кораблей очень быстро сообразили, что навар, которым можно получить с желающих покинуть остров пассажиров может в десятки и даже в сотни раз перевесить доход от товаров, даже с учётом штрафов за недоставку или потерю груза (если это был чужой товар). Из трюмов выгрузили всё, что в них везли, лишь бы освободить место для гораздо более ценного товара — людей.