"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Мы прибыли на подводный корабль югороссов, который так же, как и «Наутилус», не нуждался для движения ни в угле, ни в каком-либо еще топливе, и точно так же мог, ни разу не всплыв, обогнуть по кругу земной шар. Командир этого чудесного корабля, капитан 1-го ранга Владимир Верещагин, отнюдь не был похож на ужасного мизантропа, которым изобразил своего капитана Немо мистер Жюль Верн. Обычный джентльмен, немного замкнутый и неразговорчивый, с печатью отстраненности на лице, он был так любезен, что, как только его подводный корабль вышел из Ирландского моря и лег на курс по направлению к Гибралтару, провел для меня и еще нескольких столь же высокопоставленных пассажиров специальную экскурсию.
  
Я — образованная девушка с широким кругозором, но и я не поняла больше половины из его объяснений. Что тут говорить об остальных. Но я теперь уверена в том, что наше подводное плавание абсолютно безопасно и мы прибудем к месту назначения быстро и с комфортом.
Конечно, мне бы хотелось, чтобы этот чудесный подводный корабль, как и обещал капитан-лейтенант Федорцов, отвез меня туда, где находится мой жених. Но, как объяснил мне мистер Верещагин, это было нежелательно потому, что как раз в тот момент все они готовились погрузиться на корабли и отправиться освобождать нашу несчастную Ирландию. Если раньше я вполне лояльно относилась к владычеству над нашим островом британской короны, считая, что так захотел Бог, то теперь, после всех тех ужасов, что прокатились по нашей земле по милости английского парламента, я ненавидела красномундирных вояк не меньше, чем крыс, вызывающих омерзение одним своим видом.
Помнится, я очень много молилась. Во-первых, во здравие моего отца, находившегося в тот момент в британской тюрьме, а, во-вторых, о том, чтобы мой жених и его товарищи поубивали бы всех этих гадских англичан, а сами бы остались при этом невредимы. Конечно, больше всего я думала о милом Джиме — ведь у остальных его товарищей есть свои жены, невесты и подруги, которые просто обязаны молиться о своих любимых.
Джим — когда я произносила про себя это имя, то у меня на душе сразу становилось тепло и приятно. Ведь он не забыл про меня и настоял, чтобы югоросская разведка, о могуществе которой британские газеты писали каждый день, позаботилась бы обо мне, если что-нибудь случится с моим благородным отцом. Наверное, это было непросто, но Джим это сделал, и я была спасена [14].
В Гибралтаре мы все пересели на югоросский пароход, который назывался «Перекоп», и уже через два дня были в Константинополе. Этот город, особенно его греческие предместья, полностью одетые в цветущую кипень садов, очаровали не только меня, но и всех моих попутчиков. Вспоминая рассказы Сэма об этом городе, я постоянно убеждалась в том, что он стал еще краше за то время, которое прошло с момента посещения его мистером Клеменсом.
А ведь во времена турецкого владычества это была большая помойка. Первое, что сделали югороссы, захватив этот город — они частью истребили, частью прогнали наполняющих его бездельников, бродяг и преступников. Те турки, которые остались жить в Константинополе, исключительно вежливые и воспитанные люди, колоритные, как персонажи из сказок «Тысячи и одной ночи». Например, мистер Али, который держал маленькую кофейню прямо напротив гостиницы, в которой меня поселили. Заходя к нему выпить утренний кофе, я чувствовала себя не посетительницей ресторана, а просто по-соседски забежавшей в гости к старому знакомому.
Поскольку ни у кого из тех, кто подобно мне бежал из Ирландии, при себе не было никаких денег, в Константинополе нам выдали документы, удостоверяющие, что мы являемся гостями адмирала Ларионова. Поэтому мы сами не платили ни за что — все наши счета отправлялись для оплаты во дворец Долмабахче, в ведомство канцлера Тамбовцева. Люди из того же ведомства объяснили нам — какие в Константинополе цены, а потом каждую неделю выдавали по три рубля на мелкие радости жизни, которые было неудобно оформлять счетами.
Я, девушка, воспитанная в протестантских традициях, а, следовательно, бережливая и экономная, сперва стеснялась пользоваться предоставленными возможностями и ела только то, что давали нам в ресторане при гостинице. Но потом молодой человек из ведомства канцлера Тамбовцева объяснил мне, что я зря себя стесняю — ведь проживание в Константинополе на условиях «все включено» является всего лишь малой компенсацией за тот ужас, который я перенесла по милости англичан. И хоть после того разговора я и не стала особо расточительной, но на милые мелочи, которые отличали Константинополь от ирландских городов, я тратила деньги уже без особого стеснения. И, в первую очередь, я стала пить по утрам сваренный Али крепкий кофе по-турецки.
В Константинополе я познакомилась со многими интересными людьми: с Жюлем Верном, который снимал у греческой семьи чистенький загородный домик с видом на море и работал над одной из своих новых книг, со знакомым Сэма Клеменса, американским поэтом и дипломатом Джорджем Генри Бокером, с канцлером Югороссии Тамбовцевым. Канцлер был так любезен, что пригласил нас, ирландских беглецов, на званый обед, на котором выразил уверенность в том, что наша родина вскоре станет свободной. А уже через два дня мы наблюдали, как флот Югороссии во всем своем грозном величии выступил на войну с Британией.
Все было бы хорошо, но меня беспокоила мысль о моем отце, который в тот момент находился в английской тюрьме, и страх за Джима, которого гадкие англичане могут убить в боях за освобождение Ирландии. Но когда я увидела, какая мощь отправилась к ним на выручку, у меня немного отлегло от сердца. Жить Англии оставалось совсем немного, и это время будет для нее по-настоящему ужасным. Потом как-то утром, когда я шла пить свой утренний кофе к Али, ко мне подошел молодой человек из ведомства канцлера Тамбовцева и тихо сказал:
— Мисс Катриона, только не волнуйтесь. Сегодня утром наши специальные войска взяли штурмом тюрьму в Слайго. Ваш отец жив, здоров и находится в полной безопасности.
После слов этого молодого человека, так и оставшегося для меня безымянным, с моей души упал не просто камень, а целая гранитная плита. Поэтому каждый последующий день в Константинополе был для меня праздником. Оставалось еще беспокойство за Джима, но он был взрослый мужчина, у него были оружие и товарищи и, как заверили меня мои новые константинопольские знакомые, риск погибнуть на этой войне был для него минимальным. Вскоре я в этом убедилась, читая в газетах о том, как армия короля Виктора и их американские союзники, неудержимо победоносные, продвигались от города к городу, освобождая нашу милую Ирландию от этих негодных англичан.
И вот настал момент, когда король Виктор I Брюс торжественно въехал в ликующий Дублин, а уже на следующий день нам объявили, что нам пора возвращаться на родину, которая теперь свободна от английского гнета. Но наше отправление в обратный путь проходило по более длинному пути, потому что «Перекоп» поплыл не напрямую из Константинополя в Дублин, а попутно зашел еще в Афины, Остию и Кадис, для того, чтобы взять на борт дипломатов дружественных Югороссии стран, решивших открыть в Ирландии свои посольства. Среди этих послов был даже посол Ангорского эмирата Саид-бей, заранее приехавший в Константинополь и дожидавшийся оказии на отправление к своему новому месту службы. Кому, как не туркам, знать, как быстро все кончается, когда за дело берутся югороссы.
И вот наш корабль подходит к причалу Дублинского порта, и в не такой уж и густой толпе встречающих я вижу своего любимого папу и моего милого Джима. Два самых дорогих человека живы, здоровы и ждут меня. Что еще надо девушке для полного счастья?
  
Часть 4
 
Манифест очевидной судьбы
 
1 мая (19 апреля) 1878 года.
Вашингтон, Белый дом, Красная комната.
Президент Рутерфорд Бирчард Хейс и государственный секретарь Уиллиам Максвелл Эвертс