"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Ведь мы, Кропоткины, не за печкой найдены, и не лаптем щи хлебали. Все же мы — Рюриковичи, потомки удельных князей Смоленских. Предок нашего рода, князь Рюрик Ростиславич, даже в Киеве правил. И мы знатнее и старше многих германских герцогов, чья родословная, если говорить откровенно, часто восходит к рыцарям — разбойникам с большой дороги.
Конечно, я не стал об этом говорить Сашеньке. Пусть все идет своим чередом. К тому же я был уверен, что Виктор — порядочный молодой человек, и он вряд ли обманет мою дочь. Я был ему весьма благодарен за то, что он в Париже спас Сашеньку от бесчестия, а может быть, и от смерти. Она долго молчала и не рассказывала о том, что с ней случилось во время ее путешествия по Европе. Но, наконец, она не выдержала, и я узнал от нее ужасные подробности того происшествия.
  
Виктор показал себя настоящим мужчиной — он не побоялся вступить в схватку с вооруженными парижскими апашами. А ведь мне доводилось слышать от знающих людей о том, кто они такие и чем занимаются. А если Виктор и убил кого-то из них, так в том ничего плохого я не вижу. Все равно эти мерзавцы закончили бы свои дни на каторге в Кайенне или на гильотине.
Наконец, Сашеньке надоело болтать со мной, и она ушла к себе, чтобы посидеть у окна и помечтать о своем рыцаре, завоевывающим мечом и копьем ирландскую корону. А я решил полистать свежие газеты, которые сегодня утром доставил с почтамта мой адъютант. Посмотрим: «Ладно за морем иль худо? И какое в свете чудо?»
Новости были одна удивительней другой. Мой будущий зять — я все же надеюсь, что Виктор станет супругом моей Сашеньки — с триумфом въехал в Дублин и объявил себя королем Ирландии. Вот так вот! И нового монарха уже признали русский и германский императоры. Похоже, что мечты моей милой девочки сбудутся. Королева Александра! И внуки мои станут принцами, а потом — и королями! Просто голова кругом идет!
Я уже хотел было приказать слуге позвать дочь, чтобы сообщить радостную для нее весть, как в гостиную вошел мой адъютант. В руках он держал какую-то бумагу.
— Ваше превосходительство, — сказал он, — только что на ваше имя пришла правительственная телеграмма, подписанная самим государем. Вот, прочтите.
И он протянул мне послание самодержца. Я развернул бланк телеграммы, внимательно прочитал то, что в ней было написано, и понял, что мне предстоит в самое ближайшее время отправиться в столицу. Государь желал, чтобы я приехал в Санкт-Петербург, и не один, а с дочерью.
По тону телеграммы я понял, что государь настроен в отношении меня благожелательно. Скорее всего, речь в Петербурге пойдет об ирландских делах и о возможном сватовстве новоявленного короля Виктора I к моей Сашеньке.
Я тяжело вздохнул. Умом понимая, что Сашенька рано или поздно покинет отчий дом и, выйдя замуж, создаст свою семью, я все же не хотел отпускать ее. Видит Бог — я не хотел, чтобы моя дочь осталась старой девой. Но в то же время я не хотел расставаться со своей любимицей. Конечно, я останусь не один — у меня есть жена и пятилетний сын, но без Сашеньки мне будет очень трудно и одиноко…
Моя красавица буквально ворвалась в гостиную. Она была взволнована и напугана.
— Папа! — вскричала она. — Что-нибудь случилось с Виктором?! Папа, скажи мне правду — только не молчи!
— Да нет, детка, — успокоил я ее, — с Виктором твоим все в порядке. Во главе своих победоносных войск он вошел в Дублин и провозгласил себя королем Ирландии. Народ с восторгом встретил его, а наш государь и германский император объявили о том, что признают выбор ирландцев и считают короля Виктора I Брюса законным монархом, потомком древних королей Ирландии.
— Слава богу! — воскликнула Сашенька, и ее побледневшие щеки снова порозовели. — Я верила, что Виктор сумеет освободить бедных ирландцев от гнета противных англичан. Ведь ты, папа, читал — что эти люди, смеющие называть себя «джентльменами», устроили в Корке? Они хуже дикарей-каннибалов южных морей. Те хоть не считают себя представителями цивилизованного мира и не учат жить остальные народы.
— Сашенька, — сказал я, — завтра или послезавтра мы должны с тобой отправиться в Петербург. — Я получил телеграмму от государя, в которой он просит, чтобы я и ты, не мешкая, выехали бы в столицу. Он желает встретиться с нами, чтобы обсудить вещи, которые касаются как нас лично, так и интересов России. Я полагаю, что речь пойдет о сватовстве короля Ирландии к тебе, Сашенька. Ведь семейные дела коронованных особ для мировой политики порой имеют очень важное значение. А Виктор теперь не просто человек, который любит тебя, но и монарх, чьи личные интересы не должны вступать в противоречия с интересами его государства. Но, как мне кажется, государь будет рад, если ты согласишься выйти замуж за Виктора. Ведь Россия с самого начала поддержала борьбу ирландцев против англичан. Тем более что ты сама говорила, что Виктор — югоросс. А Югороссия — союзница России. Значит, Ирландия, во главе которой стоит человек, относящийся с симпатией к нашей стране, тоже будет союзна России.
— Я все понимаю, папа, — воскликнула Сашенька, — только и ты пойми меня — я полюбила Виктора еще тогда, когда он и не мечтал стать королем Ирландии. И если бы он оставался просто югоросским морским офицером, я все равно бы на коленях просила бы твоего согласия стать его женой. Мне он дорог сам по себе, а не сидящий на троне в королевской мантии.
— Ну, вот и отлично, — я прокашлялся — простуда еще не до конца ушла, — значит, послезавтра утром мы с тобой отправимся в Петербург. Думаю, что оттуда ты отбудешь со всеми почестями, положенными королевской невесте, в Ирландию. Так что, ваше будущее величество, — я шутливо поклонился Сашеньке, — начинай собирать то, что тебе понадобится в дороге. А в Петербурге для тебя, наверное, уже готовят гардероб, который должен соответствовать твоему будущему статусу королевской невесты.
— Хорошо, папа, — Сашенька замолчала, а потом, неожиданно для меня, расплакалась. — Папа, папочка, неужели я больше сюда не вернусь? Мне было так хорошо здесь, в нашем уютном доме… Я понимаю, папа, что скоро увижу своего любимого, но мне так жаль расставаться с теми, к кому я привыкла, и кого, возможно, я больше не увижу никогда.
Потом Сашенька успокоилась, вытерла слезы и, поцеловав меня в щеку, отправилась к себе…
30 (18) апреля 1878 года.
Дублин.
Катриона Мак-Грегор
Последний месяц моей жизни был отмечен самыми удивительными приключениями, какие только можно было придумать. Нет, не так! Даже мистер Жюль Верн, с которым я теперь тоже знакома лично, за всю свою успешную писательскую карьеру не смог написать ничего столь же головокружительно завлекательного. Но давайте я расскажу все по порядку.
Из Дублина югороссы вывезли меня не на рыбацком баркасе или шхуне контрабандистов, как я первоначально предполагала, а на огромном подводном корабле югороссов, подобном «Наутилусу», придуманному французским сочинителем Жюль Верном для капитана Немо в романе «Двадцать тысяч лье под водой». В укромной бухте я и еще несколько человек из числа тех, кому было нежелательно оставаться в Ирландии, сели в надутую воздухом черную гуттаперчевую шлюпку с подвесным мотором, которая и доставила нас на борт этого удивительного корабля. В основном это были такие же, как я, родственники высокопоставленных ирландцев, заключенных в тюрьме Слайго, и еще какие-то непонятные люди.
Место нашего отправления охраняли бойцы (именно это слово употребляют югороссы) капитан-лейтенанта Федорцова и мистер Айвен со своими головорезами. Защита была более чем достаточная. Думаю, что если бы нас обнаружила полиция или британские солдаты, то лежать бы им уже давно на морском дне с карманами, набитыми камнями. Мистер Айвен, этот ужасный головорез, так расчувствовался, что на прощание перекрестил меня и сказал: «Храни Господь вашу душу, мисс Катриона, как я сохранил ваше тело от виселицы». Конечно, мне было приятно услышать благословение, пусть и из уст паписта, Бог-то у нас у всех один, но этот человек слишком вольно обращался с именем Господним, сравнивая себя с всеблагим и всепрощающим Иисусом Христом. Я подумала и не стала ему ничего говорить, ведь все же этот человек имел добрые намерения, и есть надежда, что он когда-нибудь исправится и бросит это свое ужасное ремесло.