"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
В мешке было всё – и вино, и сигары, и нож.
А генерал продолжал:
– А теперь разрешите откланяться – дела, знаете ли. Сэр Лаури, ваш доктор выйдет отсюда через десять минут, честное слово джентльмена!
«Да, – подумал я, – английскому джентльмену, похоже, верить нельзя вообще».
Но сэр Лаури, сухо попрощавшись с Харманом, уже вел меня к одному из выходов из этого страшного здания. Не к тому, где валялись трупы, а к другому, который был для «белых людей». Мы сели в экипаж, который тут же направился к дому сэра Лаури. По дороге вкратце я рассказал лорду-мэру Корка о том, что успел сегодня увидеть в городе и казармах. Выражение лица Лаури внешне оставалось безучастным, но в его глазах вспыхнул огонь.
– Мистер Клеменс… – сказал мне сэр Лаури.
– Сэм, – поправил его я, – зовите меня просто Сэм.
– Хорошо, Сэм, – ответил сэр Лаури, – тогда и вы зовите меня просто Оги. Вы знаете, моя семья уже давно перешла в протестантизм, мы стали частью английской аристократии. И я до недавнего времени даже забывал, что я ирландец. А вот теперь я это не просто вспомнил, но и понял, что у Ирландии один путь – свобода. Пусть она станет общим домом и для католиков, и для протестантов, – но домом, где они хозяева, а не эти убийцы. И того, что здесь произошло, больше нигде и никогда не должно повториться. А насчет других заключенных – вашего Лиама, например – мы поговорим с моим кузеном, графом Коркским, а также с мэром города. Они все, узнав, что вы приходите ко мне, согласились заглянуть сегодня в гости. Ричарда Бойла – так зовут графа и моего кузена – боится сам Харман. И я даже готов оплатить лечение этих несчастных за свой счет – пусть это будет моим скромным вкладом в дело нашей свободы, а также компенсацией за то, что моя семья столько лет проводила здесь в жизнь интересы английской короны.
– Согласен, Оги, – сказал я. – Но позвольте и мне тоже в этом немного поучаствовать.
– Сэм, – сказал мне сэр Лаури, – вашим лучшим участием будет, если вы напишете об этом. Если ваша статья появится во влиятельной американской газете, то она и откроет миру глаза на то, что творится в нашей стране. Тем самым вы сделаете неизмеримо больше и станете навсегда другом ирландцев и Ирландии.
– Хорошо, Оги, – сказал я, – я поговорю сегодня вечером с вашими гостями, а потом опишу все то, что я здесь увидел, для американских газет. И не только для американских, Бог даст, мою статью напечатают в Константинополе, в Берлине и в Петербурге.
25 (13) декабря 1877 года. Куба. Гуантанамо
Джефферсон Финис Дэвис, президент Конфедеративных Штатов Америки
На трибуне стояла худощавая молодая женщина в военной форме Югороссии, пока еще без знаков различия, сшитой, как я уже знал, по просьбе майора Рагуленко сестрами его супруги.
– Дорогие братья-конфедераты! – сказала она. – Сегодня, в день, когда Господь воплотился в маленьком ребенке, увидевшем свет в тесных и темных яслях в далеком Вифлееме, помолимся же Господу. Да возвратит он нам нашу свободу, как Моисей вернул свободу евреям, и да погубит он врагов наших, как он погубил армию фараона египетского, как он отдал филистимлян в руки Самсона, как он ниспослал победу Константину над войсками Максентия! С Рождеством Христовым вас, друзья мои и боевые товарищи, и да отпразднуем мы следующее Рождество на свободном Юге! И да будет боевой путь Добровольческого корпуса славен, и да поможет Господь всем вам вернуться живыми и здоровыми! Я буду всегда молиться за вас! Господи, как мне хочется разделить этот тернистый путь с вами, – после последних слов на ее глазах появились непрошеные слезы.
Она уже хотела спуститься с трибуны, когда генерал Форрест жестом попросил ее подождать, а я поднялся к ней на трибуну.
– Лорета Ханета Веласкес, – торжественно сказал я, – вы храбро воевали за нашу свободу во время Второй Американской революции. Не ваша вина, что нам не хватило сил против многочисленных и намного лучше вооруженных полчищ янки. Но вы покрыли себя славой, хоть вам и пришлось воевать под чужим именем. И я, как главнокомандующий армии Конфедерации, хочу уже под вашим настоящим именем присвоить вам звание первого лейтенанта армии Конфедерации и наградить вас Южным Крестом за все ваши подвиги!
За отсутствием шляпы в югоросской форме я прикрепил серебряные галуны первого лейтенанта к отложному воротнику ее мундира. И крест пришлось прикреплять чуть выше, чем обычно, чтобы ненароком не задеть груди новоиспеченного кавалера – несколько необычная и пикантная проблема. Прикрепив, я пожал руку первому лейтенанту, который, точнее, которая меня после это еще и поцеловала в щеку, и это было, скажу вам сразу, весьма и весьма приятно. После чего Лорета Веласкес под гром аплодисментов спустилась со сцены – всего лишь пятый кавалер этой вновь учрежденной награды и первая женщина, удостоенная медали Конфедерации.
Сказав присутствующим несколько приветственных слов, я вернулся к своему столу. Там уже сидели члены правительства, генерал Форрест, новоназначенный комендант Гуантанамо поручик Игорь Кукушкин с супругой, майор Рагуленко с супругой, Оливер Джон Семмс и Родриго де Сеспедес с дочерьми и Лоретой Веласкес, а также Инес Амайя, ее служанка, и рядом с ней такой серьезный маленький мальчик – сын Лореты, Билли.
– Мистер президент, – сказал майор Рагуленко, чокнувшись со мной бокалами, – а ведь миссис Лорета Веласкес решила вступить в армию Югороссии, и наше начальство уже дало на это свое добро. Она просто не подозревала о том, что вы вдруг решите исполнить все ее мечты и зачислите в армию Конфедерации.
– Общение с вами, майор, – ответил я, – ни для кого не проходит даром. Позвольте поинтересоваться, если это, конечно, не секрет, какое занятие вы сумели подобрать для миссис Веласкес в вашей армии?
– О, мистер президент, – с улыбкой обратился ко мне майор Рагуленко, – такого здесь еще не было. Старший лейтенант Лорета Ханета Веласкес будет командовать взводом женщин сверхметких стрелков, набранных нами на Кубе. Мы уже нашли тут два десятка молодых женщин и девушек, согласных променять жизнь в нищете на службу на благо Югороссии, их новой родины. Впрочем, мы не против того, чтобы это полностью сформированное и подготовленное подразделение приняло участие в освобождении американского Юга от власти янки. Присвоенное вами миссис Веласкес звание офицера Конфедерации будет этому только способствовать.
– Это весьма интересно, – сказал я, – у вас что – женщины воюют наравне с мужчинами?
– Не всегда и не везде, – ответил майор Рагуленко, – но есть целый ряд воинских специальностей, считающихся для женщин более чем уместными. Профессия снайпера – сверхметкого стрелка, как раз из их числа.
– Хотелось бы посмотреть на этих ваших воинственных валькирий, – с легкой улыбкой сказал генерал Форрест, сидевший с другой стороны от майора Рагуленко и его супруги.
– Увидите, когда все будет готово, – загадочно сказал майор Рагуленко. – Впрочем, если у вас будет такое желание, мы подготовим такое подразделение и для вас. Ведь ни один янки не увидит опасности со стороны слабой и симпатичной южной леди…
Генерал Форрест переглянулся со мной.
– Мы с президентом Дэвисом, – тактично произнес он, – еще вместе подумаем об этом и сообщим вам наше решение.
Я обвел взглядом помещение, в котором мы и наши люди праздновали Рождество. За другими столами, располагавшимися неподалёку, сидел личный состав Первого пехотного полка Конфедерации имени Стоунуолла Джексона, Первого конного полка имени Джона Ханта Моргана, Первого артиллерийского дивизиона имени Джона Пелхама, роты специального назначения имени Билла Андерсона, а также двух батальонов ирландцев и шотландцев, набранных на американском юге среди эмигрантов. Все эти части, кроме ирландцев и шотландцев, получили знамена и новые наименования двадцать второго числа, а ирландцы и шотландцы на острове Корву должны присоединиться к королевским стрелкам короля Брюса.