"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

– И вы здесь, наш американский друг? – с невеселой усмешкой сказал он. – Знаете, я никогда бы не подумал, что такое возможно здесь, в Корке.
– А что случилось? – спросил я.
– То есть как это что? – сказал доктор. – Еще вчера солдаты начали хватать на улицах Корка всех без разбору. Другие поджигали бедные кварталы, чтобы выкурить обитателей. Там, где места были чуть побогаче, они просто ломали двери и хватали всех обитателей – мужчин, женщин и детей. Меня вот схватили по пути к пациенту. Мужчин избивали, многих убили, мальчиков тоже, женщин и девочек часто насиловали. Я вот тут делаю все, что могу для тех, кого они искалечили…
  
– Женщин насиловали? – я не поверил своим ушам.
– Ты помнишь Лиама? – он показал мне человека с выбитыми зубами, рукой на перевязи и забинтованными пальцами на другой руке. Я с огромным трудом узнал в нем ученика мебельщика, который мне еще недавно говорил о том, что ирландцам нужно попытаться стать англичанами. – С ним была его невеста. Над ней надругались трое. Здесь я не смогу ее осмотреть, но, судя по кровотечению, у нее все там порвано, и не только у нее. У многих женщин здесь схожая история, будь ей семнадцать лет, как Ребекке, или пятьдесят шесть, как миссис Коркоран. Когда я отсюда выйду, если, конечно, я отсюда выйду, то я сделаю для них для них все, что смогу.
– Но почему? – не понял я. – За что?
– Они у всех спрашивают про какой-то мятеж. Но никакого мятежа здесь не было. Люди готовились к Рождеству, все было тихо и мирно. А теперь…
Я не верил своим ушам – но глаза подтверждали, что все это на самом деле так. И тут к нам втолкнули еще одного несчастного.
– Тимми! – закричал Лиам и попытался протиснуться к нему.
Тот вдруг захрипел и упал – точнее, осел на пол, потому что упасть в битком набитой камере было сложно – и через пару минут испустил дух, несмотря на все усилия Майкла. Майкл перекрестил его и быстро прочитал молитву, после чего его оттащили в угол, где, как я теперь заметил, были еще три или четыре неподвижных тела.
Меня вдруг осенило – я подумал, что если есть ад, то он здесь, в Корке. А черти в нем – английские солдаты, которые убивают, калечат, насилуют, сжигают… И все под громогласные крики о своей исключительности и цивилизованности. Впрочем, и в Америке именно они, да и мы, их потомки, так же уничтожали индейцев, а когда их не оставалось, то и друг друга.
Открылась дверь и кто-то крикнул:
– Мистер Клеменс, выходите!
Я не шелохнулся.
– Мистер Клеменс, произошло недоразумение! – продолжал кричать солдат. – Выходите, пожалуйста! Вас просит зайти генерал Харман!
Лиам шепнул мне:
– Сэм, идите и расскажите потом про все, что вы здесь видели. Пусть весь мир узнает о том, что произошло в Корке.
Я поклонился ему, его Ребекке, Майклу и всем остальным несчастным, шепнув:
– Я сделаю все, что смогу, люди! Да хранит вас Господь!
Сказав это, я вышел из камеры. Меня, на этот раз весьма почтительно, повели по коридору.
– Простите, мистер Клеменс, – сказал мне солдат, – зайдите, пожалуйста, вот сюда. Негоже, чтобы генерал увидел вас в таком виде…
В кабинете с большим окном, за которым виднелось до сих пор не потухшее зарево, сидел человек в белом халате.
– Мистер Клеменс, позвольте вас осмотреть, – забормотал он. – Так… Нос не сломан, это уже хорошо. Снимите, пожалуйста, вашу рубашку. Вот здесь у вас гематома, но это пройдет…
Он бормотал и дальше, потом начал смывать кровь с моего лица, и тут я услышал через стену голоса, один из которых явно принадлежал большому начальнику, скорее всего тому же генералу Харману.
– Полковник, да вы просто с ума сошли! – не выбирая выражений орал генерал. – Все ваши, якобы доказательства, выбиты под пытками – ни одно из них не сходится с другими. Кто-то оговорил тещу, кто-то соседа – и ни одного настоящего мятежника, ни одного следа настоящего мятежа! Мне все равно, сколько подохнет этих ирландцев, но теперь они все озвереют, вы, идиот, можете это понять? Теперь, если здесь высадится этот их самозваный ирландский король, югороссы, русские, немцы, да кто угодно – хоть сатана со своими чертями, то эти ирландцы пойдут за ними толпой, неважно за кого, лишь бы против нас – англичан. И все это благодаря вам. Сто восемнадцать трупов, куча народу искалечена, множество женщин изнасилованы, целые кварталы сгорели! Вы у меня еще сочтете за счастье служить в Африке, воевать с зулусами и подохнуть от малярии или от укуса мухи цеце!
– Сэр, но у нас была информация… – чуть слышно проблеял невидимый собеседник генерала.
– Информация у них была! – крикнул генерал. – А подумать головой вы не могли? Или она у вас только для того, чтобы в нее пить? Опять от вас разит дешевым виски! И где этот Клеменс?! Если он пожалуется на нас сэру Лаури, а тот своему кузену, то вы представляете себе, что начнется?! Полетит ваша голова, а может, и моя!
– Что же делать? – застонал полковник.
– Больше никого не арестовывать, – отрезал генерал, – больше ничего не поджигать, Клича и тех, кто побил Клеменса – под трибунал!
– А что делать с теми, кто в камерах? – спросил полковник.
– Пусть пока посидят, – сказал генерал, – потом мы решим, что с ними делать. Официально они все мятежники.
– Разрешите идти? – снова спросил полковник.
– Идите! – рявкнул генерал. – И не показывайтесь мне на глаза, пока живы.
Вскоре за стеной еще раз хлопнула дверь, и тот же самый грозный генеральский голос стал вдруг вежливым и подобострастным до приторности.
– Сэр Лаури, – лебезил генерал, – да-да, конечно, мы все понимаем. Произошла ужасная ошибка. Да, сэр Лаури, мистера Клеменса освободили, и скоро он будет здесь.
Тут доктор наконец пробормотал:
– Ну вот, кажется, и все. Давайте я сам отведу вас к генералу…
В соседней комнате находились трое – пожилой человек в расшитом золотом мундире, молодой офицер и джентльмен в костюме для верховой езды.
– Мистер Клеменс, – заговорил последний. – Я так рад вас видеть! Я давний поклонник вашего таланта.
– Сэр Лаури, и я тоже рад вас видеть, – ответил я с горькой усмешкой, – но лучше бы нам было увидеться при несколько других обстоятельствах…
Генерал вдруг забормотал:
– Мистер Клеменс, позвольте представиться, адъютант-генерал Джордж Харман, командующий войсками в Ирландии и поклонник вашего «Тома Сойера».
Я подумал, что никогда мне еще так не хотелось не знакомиться с поклонником моего таланта.
А Харман продолжал:
– Прошу прошения, произошло ужасное недоразумение. Обещаю вам, что все посмевшие поднять на вас руку понесут строгое наказание. Лейтенант Митчелл и его люди уже задержаны.
Я не выдержал и спросил:
– А как насчет доктора Майкла Коннелли, генерал? Он в той же камере, откуда меня только что выпустили.
Сэр Лаури резко повернулся к Харману.
– Генерал, а это что еще за новость? – сурово спросил он. – Как ваши люди посмели поднять руку на доктора? Он же лучший доктор Корка, а, может, и всей Ирландии!
– Сэр, я об этом в первый раз слышу, – снова залебезил генерал Харман. – Конечно же доктора немедленно освободят! Дженнингс, – он повернулся к лейтенанту, – распорядись, чтобы доктора Коннелли немедленно выпустили на свободу.
– А что насчет других несчастных, которые содержатся там в ужасной тесноте и безо всякой медицинской помощи? – тихо спросил я.
– Если они ни в чем не виноваты, то мы их выпустим, дорогой мистер Клеменс, – снова заблеял генерал Харман, бросая испуганные взгляды в сторону сэра Лаури, – или, если они виноваты, то, несомненно, понесут наказание по всей строгости закона. Уверяю вас, их бы не задержали без веских на то оснований.
– Как меня, например? – резко спросил я.
– Нет, мистер Клеменс, что вы, – снова начал оправдываться генерал, – в вашем случае это была досадная и весьма прискорбная ошибка. Но поверьте, у нас в Британской империи все происходит по закону, и если человек невиновен, то он может быть уверен, что закон его оправдает. Вот ваш мешок, мистер Клеменс, проверьте, не пропало ли что?