"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Когда все было закончено, а отмытый от дерьма Финбар был скован по рукам и ногам, «зеленые человечки» столкнули обе лодки на воду и помогли нам всем забраться внутрь и довольно плотно рассесться на скамейках. Особенно бережно наши спасители обращались с Бакстоном и Филлипсом и очень небрежно с Финбаром, для чего-то обернув его каким-то прозрачным материалом.
Странно, но я не увидел в лодках ничего похожего на весла или мачты с парусами. Но наши спасители вели себя так, будто знали, что и как надо делать. Через семь-восемь минут все «зеленые человечки» уселись в шлюпки и оттолкнули их подальше от берега. Внезапно за спиной у меня что-то взревело, будто разом заорала тысяча чертей. Скамейка подо мной дернулась и завибрировала. Я почувствовал, как наша лодка рванулась вперед, задирая вверх нос и набирая бешеную скорость. Слева от нас мчалась вторая такая же лодка, похожая на птицу с двумя белопенными крыльями.
Вцепившись в скамейку побелевшими от напряжения пальцами, я оглянулся назад. Наши спасители, сидевшие на корме, улыбались. Им явно нравилась эта безумная гонка, заставляющая внутренности обычного человека дрожать от страха. Я начал читать про себя «Отче наш» и молитву Деве Марии, но это не очень-то помогало.
Прошел час или больше, лодки как безумные неслись вперед, берег давно скрылся за кормой, а на юге, справа от нас, исполинскими башнями в небе стали подниматься белые башни кучевых облаков. Явно приближался шторм. Мне уже начало казаться, что мы вот так собираемся пересечь всю Атлантику и прибыть в Европу, но тут впереди в дымке появился силуэт большого серого корабля.
Когда мы подошли поближе, я разглядел большой флаг, развевающийся над странной решетчатой мачтой. Флаг был белый, с двумя диагональными синими полосами. Я мучительно пытался вспомнить, что это за флаг, и какой стране он принадлежит. И тут у меня в голове щелкнуло – это русские. Нас с товарищами из лап сенатора Паттерсона спасли русские! Они все время кого-то спасают, то Европу от Наполеона, то болгар и сербов от турок, то нас от янки.
Вот так закончились мои мытарства в Чарльстоне. И когда я спросил офицера, командовавшего нашими спасителями – куда мы направляемся, он дружелюбно улыбнулся и сказал мне:
– Туда, где вас ждут ваши дети, сеньор де Сеспедес, – обратно в Гуантанамо.
Часть 5
Длинные руки империи
21 (9) октября 1877 года. На борту «Североморска»
Родриго Игнасио де Сеспедес Ньето, вновь свободный
С недавних пор мне все время снились сны. То я возвращаюсь домой в Гуантанамо к моим любимым детям, то мы с Мануэлем охотимся в лесах к северу от Гуантанамо. А недавно мне даже приснилось, что моя старшая, Мария, встретила в лесу огромного и могучего слона, и что этот слон встал перед ней на колени, сорвал своим хоботом цветок и галантно вложил его прямо ей в руки.
Но каждый раз подобные сны заканчивались пробуждением и суровыми буднями. Сначала я просыпался на кишащей клопами циновке на жестких тюремных нарах, и первым, что я видел, были голые кирпичные стены нашей камеры в городской тюрьме Чарльстона. Потом это была сырая, поросшая травой земля, и цепь, которой я прикован к своему соседу, а он – к какому-нибудь дереву, там, где мы строили железную дорогу. Наконец, это был холодный каменный мешок в подвале казематов форта Молтри…
Поэтому я всегда пытался как можно дольше спать и не просыпаться – пока Финбар или другой надзиратель не заорет через решетку: «А ну-ка подъем, мерзавцы!»
Но в этот раз меня никто не разбудил, и спал я весьма долго и спокойно. Но приоткрыв глаза, я подумал, что, наверное, все еще сплю. Ведь лежал я на мягкой постели, застеленной белоснежным бельем. С трех сторон вокруг меня стояли ширмы, на одной из которых висело распятие, а на другой – картина с каким-то огромным кораблем. С четвертой же стороны была стена с круглым иллюминатором, через который я увидел голубое небо и белые высокие облака.
Я понял, что нахожусь не в раю – там не ныли бы рубцы от плетей, хотя болят они сейчас поменьше, чем обычно. И я и не в аду – иначе откуда тут на стене взялось распятие? Но если я не сплю, то где я? И как сюда попал?
Я сел на постели и выглянул наружу. Сквозь иллюминатор было видно бескрайнее синее море, а не голый тюремный двор-колодец, как в Чарльстоне. К тому же особое покачивание и дрожание пола под ногами говорило мне, что это не пол, а палуба, и что я нахожусь на корабле в открытом море.
И тут я вспомнил всё. Передо мной снова возникли люди с закрытыми лицами в зеленом обмундировании, внезапно появившиеся из зарослей пальметто, странные хлопки, так непохожие на обычные выстрелы, смерть наших мучителей и чудесное освобождение от тюремщиков. Да, это был не сон? Но что же тогда было дальше?
Вдруг через небольшой просвет в ширмах ко мне вошел человек в белом халате, в котором за лигу можно было узнать врача, и заговорил со мной на неплохом, хоть и со странным акцентом, английском языке.
– Сеньор де Сеспедес? – вежливо сказал он. – Долго же вы спали. Как вы себя чувствуете?
– Не так уж и плохо, сеньор доктор, – ответил я, пытаясь встать. – Скажите мне, пожалуйста, где я сейчас нахожусь?
– Вы находитесь в корабельной медсанчасти корабля военно-морского флота Югороссии «Североморск», – ответил мне врач, вдевая в уши гибкие трубки. – Снимите вашу рубашку, сеньор де Сеспедес, сейчас я должен вас осмотреть.
– Так вы югоросс?! – сказал я, с восхищением, расстегивая пуговицы на рубашке. Рассказывали, что они захватили Константинополь и часть Турции, что они практически без потерь уничтожили английскую эскадру, что их опасаются даже янки, несмотря на то что Югороссия находилась на другом конце света.
Я всегда думал, что только последнее правда, а все остальное – так, кто-то присочинил для красного словца. По факт заключался в том, что то, что я считал сном, оказалось реальностью, и я действительно свободен.
– Да, я югоросс, капитан медицинской службы Иван Алексеев, – ответил мне врач, прикладывая мне к груди странный холодный кружок. – Вы, сеньор де Сеспедес, кстати, единственный, кого я еще не успел осмотреть. Дело в том, что вчера вы уснули почти сразу же после того, как попали на борт нашего корабля, и я не стал вас тревожить… Повернитесь, дышите… Да, не стал будить вас, ведь здоровый сон – лучшее лекарство.
– А что с моими товарищами? – спросил я, чувствуя, как холодная штучка в разных местах касается моей спины. Очевидно, что это был какой-то югоросский аналог стетоскопа, не требующего, чтобы врач непосредственно нагибался к больному.
– Здоровых среди них практически нет, – сказал мне доктор, прекращая свои манипуляции. – Одевайтесь, сеньор де Сеспедес. У каждого из вас есть какое-нибудь заболевание, а у некоторых я подозреваю даже туберкулез.
– Туберкулез?! – воскликнул я, вспомнив свою покойную и горячо любимую супругу, которой даже врачи в Гаване не смогли ничем помочь. – Значит ли это, что мои товарищи обречены?
– Почему же обречены? – ответил врач, пожав плечами. – Ни у кого из них нет ни четвертой, ни даже третьей стадии, а на первой или второй у нас это лечат. По крайней мере, здесь.
Я не стал спрашивать, что он имел в виду под словом «здесь», а оделся и пошел с сеньором доктором в небольшой кабинет, где меня взвесили, измерили и потом довольно долго обследовали – в основном неизвестными мне методами.
Потом сеньор доктор сказал:
– Будем дожидаться результатов анализов, но мое мнение – вы практически здоровы, несмотря на то что год пробыли в «Чарльстон-Хилтоне».
Я не понял, что такое «хилтон», но понял, что речь шла о городской тюрьме. Доктор смазал мои рубцы мазью. Оказалось, что это он делает повторно, впервые это сделали, когда я попал на борт. После медицинского осмотра меня проводили в небольшую столовую, где я сытно и вкусно поел вместе со сменившимися с вахты матросами. Мне сказали, что после долгого недоедания мне пока не стоит объедаться.