"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
16 сентября 1877 года. Поезд Париж – Бордо
Виктор Брюсов, пока еще не король Ирландии
Такой говорильни, как в Булони, я никогда еще не слышал. Первые три-четыре часа разговор шел вообще ни о чем. В основном фении обвиняли парламентариев в предательстве интересов Ирландии, тогда как парламентарии обвиняли фениев в том же самом. Да и среди обеих фракций были группировки, для которых другие члены той же фракции были злейшими врагами. Впрочем, и о себе, любимом, я много чего наслышался.
Ну, это ладно, я ведь и не напрашивался на королевскую должность. Но было очень обидно, что наше собрание, на которое мы с Джоном ехали через половину Европы, как мне тогда показалось, ничем конкретным не закончится. Чем-то мне это напоминало заседание «Союза меча и орала» из «Двенадцати стульев».
Но когда встал Джеймс Стивенс, все затихли – похоже, это был единственный человек, которого уважали все. И он предложил продолжить собрание согласно правилам регламента Роберта, которые были предложены в прошедшем 1876 году, и завоевали симпатии всего англоязычного мира. Председателем собрания единогласно выбрали самого Стивенса, секретарем – Джона Девоя.
После этого выступил Парнелл – и с места в карьер предложил меня в короли. Дэвитт поддержал, и неожиданно все единогласно проголосовали за мою кандидатуру, как будто до того не поливали меня помоями.
Я тогда еще подумал про себя, что если уж становиться королем такой страны – то обязательно с полнотой власти. А то парламент, состоящий из таких вот «птиц-говорунов», кого угодно доведет до «Дома Хи-Хи».
После выступления Парнелла дискуссия неожиданно стала конструктивной, и вскоре все пришли к консенсусу – свободной Ирландии быть. Тогда мое, пока еще некоронованное величество было проэкзаменовано о том, как именно это совершить.
Я вкратце изложил план Тамбовцева-Девоя, упомянув, что не я являюсь автором этого плана, и он, как ни странно, был встречен овацией.
Потом был торжественный ужин, плавно перешедший в пьянку – кто-кто, а ирландцы умеют пить почти так же, как русские. Почти – я пил наравне со всеми, но единственным из всех выглядел трезвым, после чего меня зауважали уже всерьез. А утром мы все отправились в Париж, где я находился в одном купе с Девоем, Стивенсом и Чарльзом Парнеллом.
Последний сразу сказал:
– Ваше величество, я еще раз удостоверился в том, что наш народ нуждается в сильной руке. Увы, парламент на первых порах должен иметь не более чем совещательные функции – у короля должно быть полное право назначать правительство, издавать указы, а также ветировать любой законопроект. Иначе будет то же, что мы наблюдали в первые часы дебатов.
– Чарльз, называйте меня просто Виктором, – ответил я ему, – я еще не коронован, и величеством пока не являюсь. А с вашими мыслями я полностью согласен, у меня ощущения были примерно такие же….
После этого, до самого Парижа, Парнелл с Девоем обсуждали будущее Ирландии и, к взаимному удивлению, подружились. А Стивенс по ходу дела давал мне уроки гэльского, все время приговаривая: «Anmhaith, fear yg!» – «Очень хорошо, молодой человек!»
Когда мы прибыли в Париж, он спросил у Джона и Чарльза:
– Господа, а вот почему человек, который совсем недавно стал учить наш древний язык, вполне сносно на нем говорит, а вы его практически не знаете?
Я сразу же встал на их защиту, сказав, что господа Девой и Парнелл сделали намного больше для Ирландии, чем моя скромная персона, и что их вины в том, что мне языки даются легче, чем им, нет.
Вечером Джеймс Стивенс, Чарльз Парнелл и большинство парламентариев направились в Константинополь. Джон Девой и некоторые из фениев уехали в Брест – не тот, что в Белоруссии, а тот, что в Бретани. Оттуда Девой уйдет на французском почтовом пароходе в Бостон, а его спутники – в Дублин, Белфаст и Корк, готовить Рождественское восстание. Я же и несколько других, под командой Майкла Дэвитта, должны уехать в Бордо, а оттуда на пароходе в Лиссабон и далее на Азоры, куда в ближайшем будущем должны будут прибыть добровольцы, из которых нам предстоит сколотить бригаду Королевских стрелков.
Но неожиданно оказалось, что на этот вечер не было железнодорожных билетов первого класса – а путешествовать вторым королю, пусть и некоронованному, ирландцы не позволили. Пришлось мне задержаться в Париже еще на один день. Стивенс оставил свою квартиру в мое распоряжение, благо места и для меня, и для моих спутников было более чем достаточно.
Вечером я позволил себе полистать третью книгу, которую привез с собой с «Кузи» – путеводитель по Парижу. И на следующее утро я решил посмотреть те части французской столицы, где не успел побывать в прошлый раз – Левый берег и район Сорбонны, а также аббатство Клюни и некоторые другие места.
Конечно, многое в путеводителе еще не существовало или выглядело совершенно по-другому, но общее представление я из него получил.
Рано утром И сентября я пошел гулять по бульвару Сен-Мишель. Вдруг из какого-то переулка я услышал пронзительный женский крик. Как ни странно, французы вокруг меня не обратили на это никакого внимания. Только один прохожий осуждающе сказал:
– Дура-баба, не знает, что гулять по этим переулкам опасно.
Я же метнулся в переулок и увидел четверых парижских бандюков-апашей, двое из которых держали за руку какую-то девушку. Один опустошал ее ридикюль, а еще один с вожделением щупал ее за разные места, отпуская при этом циничные остроты, от которых ухохатывались его подельники.
Это они зря так. В моей голове что-то щелкнуло, некоронованный король Ирландии исчез, и на свободу вышло мое «альтер эго» – «второе я» – чемпион «Адмирала Кузнецова» по айкидо. Я даже забыл про ПМ с глушителем, тихо ждущий своего часа в плечевой кобуре. Этих козлов я сделаю просто голыми руками.
Удар, шаг, еще удар ногой – есть еще растяжка в теле – и вот мужик с сумочкой и мужик-лапатель лежат на земле. Этим двоим, пожалуй, лежать придется долго, и не дома на своей кровати, а в больнице или в морге при ней.
Двое других отпустили девушку и потянулись за своими ножами.
«Навахи», – отметил я, в умелых руках вещь довольно опасная.
Я не стал рисковать, Вспомнив про свой ПМ, я выдернул его и – хлоп, хлоп. Еще двое местных уголовников легли на холодные камни парижской мостовой. Все, пора отчаливать. Не хватало еще ажанов, скандала и прочих вещей, которые так осложняют жизнь и отнимают время.
Девица, наблюдавшая за этими разборками, превратилась в библейский соляной столб. Она даже не кричала, а всхлипывала, а глаза у нее были по девять копеек. Я вложил ПМ обратно в кобуру, подобрал сумочку, засунув в нее все, что валялось на земле, и только тогда узнал свою недавнюю знакомую. Это была не кто иная, как Александра Кропоткина.
– Господин Брюсов, это вы? – дрожащим голосом, наконец, сумела произнести она.
– Александра, все в порядке, не бойтесь, – сказал я. – Инцидент исчерпан, месье уже раскаялись в содеянном. И теперь они уже вряд ли когда-либо совершат плохие поступки. Самое главное – с вами ничего непоправимого не произошло?
– Нет, они не успели, – всхлипнула девушка, – хотя их главарь уже сказал, что он будет первый. Вы появились как раз вовремя.
– А как вы здесь оказались? – я взял девушку под руку и поспешил с ней покинуть место происшествия.
– Фрау фон Каула уехала вчера утром по своим делам, – объяснила мне на ходу Александра, – и сказала, что вернется только завтра. Она запретила мне выходить из гостиницы. А я ведь приехала в Париж не для того, чтобы сидеть взаперти. Тем более, что Париж она мне практически не показала.
Вчера я гуляла по Правому берегу, и все было удачно. А сегодня спросила у одного молодого человека, как пройти к Сорбонне, и он меня завел сюда. Это тот, который рылся в моем ридикюле, – и Александра махнула рукой в сторону переулка, от которого мы отошли уже на приличное расстояние.
Потом, когда девушка окончательно пришла в себя, я галантно предложил ей: