"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Сука, дурку мне тут не гони! — озлился охранник и, трясущейся рукой кое-как вытащив из кобуры табельный «макаров», направил на скрючившегося за решеткой соседа по несчастью дрожащий ствол. — Заткнись, мразота! Пристрелю!
— Эй там в домике⁈ — раздался снаружи незнакомый мужской голос, сопровождающийся требовательным стуком в перевернутую вверх тормашками наружную дверь. — Отпирайтесь и выходите с поднятыми руками!
  
— Ага, чтоб как Семеныча с Пашкой меня! — фыркнул охранник. — Пошел в жопу, ушлепок! Нам и здесь хорошо!
— Слышь, мужик⁈ — подключился снаружи к переговорам второй незнакомец. — Лучше сам выйди, и я те слово даю: жизнь тебе тогда сохраним!
— Да пошел ты! Слово он мне дает, мразь! — уже поднявшийся с грехом пополам по стеночке на ноги охранник смачно харкнул себе под ноги и, отщелкнув предохранитель на по-прежнему нацеленном в голову арестанта пистолете, приказал: — Вели своим подельникам, чтоб валили отсюда нахрен! Или пристрелю, как собаку, при попытке к бегству!
— Начальник, ты че! Какое бегство с такой-то ногой⁈ — возмутился арестант, задирая изувеченную конечность.
— Слышь, рембо, не дури там. Лучше выходи по-хорошему. А то ща гранату на дверь повесим, и сами вынесем перегородку эту к хренам! — привел снаружи веский аргумент номер первый.
— И нас обоих, с Цыгановым, тогда здесь по стенам кровавым паштетом размажет! — с отчаянным весельем в голосе парировал охранник. — Но этот сученыш еще раньше от пули моей сдохнет! Обещаю!
— Мужик, хорош геройствовать, а. Давай мы тебе денег дадим, много, — попробовал зайти с другого конца переговорщик номер два.
— В жопу себе свои деньги засунь, мразота! — осклабился охранник. — Цыганов у меня на мушке. И только попробуйте…
Лишившийся головы охранник зафонтанировал кровью. В смертельной судороге указательный палец его таки надавил на спусковой крючок. Грянул выстрел. Но из-за дернувшейся руки пуля ушла на полметра в сторону от цели.
А шарахнувшийся в сторону и забившийся в дальний угол клетки арестант, позабыв про сломанную ногу, вытаращенными от ужаса глазами наблюдал, как за спиной завалившегося на пол безголового тела вдруг обнаружилась затянутая в розовую кожу красотка, с розовыми же волосами. Девушка резко махнула саблей, сбивая с изогнутого лезвия кровь, и тут же словно вогнала клинок в невидимые ножны, потому что массивное оружие вдруг в буквальном смысле слова испарилось из ее правой руки.
— Ей, ну долго еще? — раздалось ворчание снаружи, сопровождающееся новой серией требовательных ударов в дверь.
— Вот быдло, — поморщилась красотка и, подмигнув затихарившемуся арестанту, нагнувшись, щелкнула-таки дверной задвижкой.
— Линда, че ты тут дела так долго? — похабно оскалился мордоворот, в камуфляже и с закинутым за спину калашом, шагнувший внутрь перевернутого автозака следом за выпорхнувшей на волю красоткой в розовом.
— Совокуплялась, млять, — зло бросила в ответку невидимая девушка.
— Да ну, блин, даже решетку парню не вскрыла, — приуныл автоматчик, осмотрев разгромленное нутро фургона.
— Ну не все вам чужими руками жар разгребать, — откликнулась девушка. — Ключ у охранника должен быть. Обыскивай и открывай.
— Могла бы и сабелькой своей разок по замку полоснуть, — заворчал громила, нагибаясь и обшаривая карманы безголового трупа. — А тут ковыряйся теперь… Гадство, в кровище всю руку изгваздал.
— Не бурчи. Быстрей давай, — одернула бойца снаружи девушка.
— Линда, так-то Хозяин начальницей над нами тебя не назначал, — предъявил тут же снаружи девушке второй боец.
— Да все-все. Сами тут заканчивайте тогда. А я в машине вас подожду, — резко ответила девушка и еще через секунду арестант услышал снаружи хлопок автомобильной двери.
— Ага, вот он, родимый, кажись, — хмыкнул меж тем довольно ощупывающий карманы трупа автоматчик и, сместившись тут же к решетке, вставил находку в замочную скважину решетчатой двери.
— Вы кто?.. — пробормотал арестант, наблюдая из своего угла, как здоровяк деловито отпирает его клетку.
— Ты, ведь, Валерий Цыганов, по кличке Цыган? — вопросом на вопрос ответил успешно справившийся с массивным замком и широко распахнувший путь на свободу здоровяк.
— Да. А вы?..
— Привет тебе, парень, от Марата.
— Фига се! Это че? Он такую бучу из-за меня что ли учудил?
— Вставай, парень. Пошли в машину. Продолжим разговор там. Нам нужно быстрее уносить отсюда ноги.
— Да я б с радостью, но моя нога…
— Ага, понятно. Тогда уж не взыщи, если приложу об угол невзначай, — и, не дожидаясь ответа, могучие руки здоровяка, цапнув арестанта за ворот казенной куртки-робы, как мешок, тут же закинули его на спину.
  
Глава 4
 
Глава 4
— О, Серега! Круто вы, конечно, сегодня на истории с Терентьевой зажгли…
— Да, дружище, давненько такого цирка посреди лекции нам не устраивали…
— Ой, да хорош заливать, парни, — отмахнулся я от нападок приятелей Витьки Шипова и Алика Егорчикова, коршунами накинувшихся на меня, стоило войти в аудиторию и занять свободное место за столом. — Это не специально мы. Просто Машке показалось, что худо мне. И, кстати, на самом деле, мне что-то вдруг резко поплохело. Приступ какой-то внезапный случился. Ну вы ж в курсе: у меня после того случая бывает…
— Ага, понятно. Игнатьевич, когда вы свалили, такую же телегу нам задвинул…
— Про последствия твоего несчастного случая… — дружно закивали ухмыляющиеся парни.
— И нефиг так на меня смотреть, — фыркнул я. — Все так и было.
— Ну да, ну да. А че, удобно, блин…
— И не проверишь, ведь. Даже завидно…
— Да пошли вы, хохмачи недоделанные!
— Ну че ты, Серег, сразу… Это ж мы так, по-свойски, чисто по приколу.
— Честно, мы не хотели тебя обидеть.
— Ладно, проехали…
— Эй, Капустин, — вклинилась в наш междусобойчик Ирина Спицина, машкина подруга. — Ты Терентьеву-то где потерял? Вы с ней вместе ж с лекции уходили.
— Да че я ей нянька что ли! — возмутился я.
— Неужто поцапались? — аж засияли от любопытства глаза самой наипервейшей сплетницы нашей группы.
— Твое-то какое дело? — зло бросил я в ответ.
— Ой извините, — фыркнула стерва Ирка. — Просто никак до Машки дозвониться не могу. Теперь понятно из-за кого она телефон отключила, — и, не дожидаясь ответа, Спицина с гордым видом поцокала каблучками на свое место.
Но допрос мой после ее ухода неожиданно продолжился.
— Серег, а че стряслось-то? — насел Витька с одной стороны.
— Из-за чего поругались? — тут же в параллель вторил товарищу с другого бока Алик.
— Блин, парни. Вы, прям, хуже баб порой, — закатил я глаза.
К счастью, вошедший в аудиторию препод избавил меня от перекрестного допроса.
Парням, не солоно хлебавши, пришлось свалить на свои места. Я же, раскрыв тетрадку на чистой странице, приготовился решать записываемые преподом мелом на доске задачки, параллельно прокручивая в памяти повтор нашей дурацкой ссоры в институтском буфете…
— Капустин, блин! Хорош уже на корову эту пялиться! — зашипела мне на ухо багровая от злости Машка, едва с заказанными вкусностями мы сели за один из трех местных столиков.
Ну а как тут не пялиться-то, когда новая молоденькая буфетчица будто специально выставляла на всеобщее обозрение свои сиськи (каждая размером с грейпфрут), буквально вываливающиеся, при малейшем ее наклоне, из глубокого, до пупа, декольте стильной кофточки?
— Маш, да не смотрю я на нее. Честно. А только на тебя любуюсь.
— Какой же ты кобелина, Капустин! Хватит уже пирог в тарелке тискать! Хомячь живо! И валим отсюда!
— Маш, ну че ты?.. Мы ж только сели. Ты ж сама рогаликов просила. Посмотри какие они у тебя тоже маленькие и миленькие.
— Что значит: ТОЖЕ⁈ — вдруг взбеленилась подруга.
— Не понял? Ты о чем, вообще?
— Не придуривайся, Капустин, все ты понял! Мало того, что глаз не сводишь с огромных сисек этой коровы! Еще высмеиваешь мои маленькие и миленькие! — Мария так резко вскочила на ноги, что стул буквально выскочил из-под нее, с грохотом завалившись на спинку в проходе.