"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Обратиться в Штаб? Но там же слушают мой телефон, то есть знают все то же, что и я — и никак не реагируют. Им вот прямо настолько плевать на людей? Или… такое происходит не только здесь? От последней мысли рубашка немедленно пропитывается потом и прилипает к спине — хотя день не особо жаркий.
Так, без паники. Проблемы с родным городом мне сейчас хватит за глаза. Пожалуй, в Штаб звонить нет смысла — в лучшем случае просто повозят мордой об стол, в худшем — втянут в какие-нибудь махинации. Тем более что единственный человек оттуда, который сам вышел на связь и предложил что-то вроде помощи — это Алия.
  
Я тогда обещал себе, что не обращусь к ней, даже если это будет единственным способом остановить конец света. Кукловод она или нет — доверять ей нельзя в любом случае. Но кто еще разберется в этой чертовщине, если не Алия с ее хитровыделанным мозгом…
Ставлю на телефон Алину приблуду и припоминаю, где у нас ближайший ларек с аляповатой надписью «сотовые телефоны б/у». Четверть часа спустя становлюсь гордым обладателем не совсем еще убитой мобилы с симкой, зарегистрированной на паспортные данные некоего гражданина сопредельного солнечного государства.
Набираю 1917. С номером Аля угадала — такой и захочешь, а не забудешь.
— Алё, приветик, кто это мне звонит? — журчит в динамике веселый Алин голос.
Правда не угадала или, по обыкновению, придуривается?
— Это Саня, помнишь такого?
— Конечно, помню, милый. Тебя трудно найти, легко потерять и невозможно забыть!
— Ну да, ну да. Как ты насчет осмотра памятников домонгольской архитектуры?
— Домонгольской? У вас в городе ее вроде нет? Но меня и позднее средневековье более чем устроит. Завтра в час на Троицкой площади?
Соблазн затащить Алию сюда, чтобы она расслабилась и поглупела, велик — наверняка она разболтает много интересного. Но мне-то нужны именно ее мозги…
Стоп. Она правда готова приехать? Значит, не знает, что здесь происходит? То есть… не она, получается, это устроила. Иначе держалась бы от наших мест подальше, как от чумной ямы.
— Дорогая Алия, я все же настаиваю на домонгольской архитектуре. Люблю, знаешь ли, все исконно-посконное. Давай-ка встретимся у Георгиевского Собора.
— Без проблем! Завтра в час. Люблю-целую.
Образованная дамочка, даже город не уточняет! И даже если она все-таки Кукловод… как говорили в одном старом фильме, «у каждого есть свои недостатки».
  
Глава 6
 
Контакт с муравьем
 
Приезжаю на место встречи пораньше и успеваю прогуляться по сонному в честь буднего дня туристическому городку. Честно говоря, слегка наслаждаюсь милыми сердцу отвратительными картинами. Вот пьяный бомжик копается в урне, в голос понося правительство, мигрантов и недостойную, с его точки зрения, женщину Светлану, которая не дает на опохмел. Вот тетка с перекошенным лицом орет горько рыдающему малышу: «Ты это нарочно, все нарочно делаешь, специально меня бесишь! В гроб меня свести хочешь!» «Карты не принимаем, только перевод или наличка. Туалета нет. Кофе растворимое», — раздраженно вещает густо наштукатуренная продавщица в забегаловке с сомнительной свежести выпечкой. Злые, усталые, несчастливые, но такие обыкновенные живые люди…
Домонгольские церкви массивны и основательны, словно русские печи. Интересные строения: посмотришь на них девять раз и увидишь только массивный сарай, а на десятом взгляде вдруг замрешь, пораженный удивительной соразмерностью — будто это здание построено и вписано в местность единственно возможным образом. Входной портал проходишь действительно как портал в другой мир — резко меняются температура воздуха, акустика и то, что ты видишь.
Народу — никого, только ветхая бабуля продает билеты у входа. Внутри невзрачная тетка в дешевом полиэстеровом шарфике на голове разглядывает фрески. Думаю, что Алия не может так выглядеть — но, разумеется, это именно она. Не оборачиваясь ко мне, Аля говорит таким тоном, будто мы с ней уже несколько дней вместе осматриваем достопримечательности:
— Самое интересное в иконе «Страшный суд» — это всегда ад. Ангелы и святые — вот эти плотные ряды граждан с нимбами — прописаны в каноне вплоть до последнего крестика на одежде. А ад оставлен на усмотрение каждого отдельного живописца. Вот тут, внизу. Слева — очередь на вход в рай… плотненькая такая, как на маршрутку… справа — адские муки.
Голые грешники в аду висят на цепях — точь-в-точь марионетки на веревочках. Должно быть, иконописец не был мастером передачи эмоций, потому что лица им намалевал довольные, ухмыляющиеся, некоторым даже безмятежные.
Пытаюсь поддержать беседу об искусстве:
— А кто это внизу по центру, между раем и адом? Ни туда, ни сюда…
Там действительно нарисован юноша в короткой юбке, влюбленно обнимающий столб. Лицо у него хитрое — будто он всех удачно обманул — но, возможно, имелось в виду какое-то иное выражение.
— Это, Саша, очень интересный персонаж, — Аля поворачивается ко мне. — Известен как «милостивый блудни́к». По преданию, этот кадр причинил другим людям много добра, однако до старости гулял от жены налево и, что особенно важно, ничуть в этом не раскаивался. В итоге подвис вот так между раем и адом — ни туда, ни сюда. В православном каноне же нет чистилища. Образ используется в иконографии как своего рода свидетельство противоречивости человеческой натуры.
— По идее, таких должно быть намного больше. А он один между двумя толпами праведников и грешников…
— Да, совершенно с тобой согласна, — Аля дружелюбно улыбается. — Но для того зашоренного времени признание хотя бы за одной личностью права не быть черно-белой уже было своего рода прорывом… Хотя в действительности о каждом из изображенных здесь святых можно рассказать немало чертовски занимательных историй. Но мы точно для этого с тобой встретились?
Киваю на широкую лакированную скамью без спинки:
— Присядем? Долгая история.
Мы садимся, и я рассказываю все, что удалось выяснить — даже про Олину реакцию на выезд из города, хоть и неприятно делиться такими личными вещами с этой стервой. Скриншоты составленных Лехой статистических отчетов показываю со второго, купленного в ларьке телефона — на основном стоит заглушка. Алия — не тот человек, которому я хотел бы доверять, но то, что произошло с моим городом, намного хуже.
Алия слушает спокойно, кивая и иногда хмурясь, словно прикидывает что-то в уме, а потом спрашивает:
— Примерную площадь города помнишь?
— Что-то вроде двухсот квадратных километров.
— М-да… Даже если затронута не вся территория, то чтобы оказать настолько заметный эффект, требуются сотни одаренных… полтысячи, не меньше. Допустим, заехать они могли бы под видом туристов… Но собрать и организовать такую толпу людей с примерно одинаковым Даром невозможно, не оставив следов. Я еще проверю по своим каналам, но такая движуха не осталась бы незамеченной. Скорее всего, тут другое.
— Сверхдар?
— Ну да… Значит, наш сумрачный гений Кукловод перешел на это дерьмо.
— Алия, мне уже поперек горла намеки, будто ты что-то знаешь. Не понимаю, ты так значительности себе пытаешься придать?
— Саня, дорогой, я совершенно готова все тебе рассказать, вот хоть прямо сейчас на этой скамейке! — Аля обезоруживающе улыбается. — Правда, знаю я не так много — больше предполагаю, но чем богаты, как говорится. Вот только что бы я тебе ни сказала — ты же мне не поверишь. Подумаешь, что я манипулирую и вру. Даже если я тебе сообщу, что Солнце взошло на востоке, ты позвонишь в обсерваторию и уточнишь.
— Ты можешь перестать наводить тень на плетень и просто рассказать все, что знаешь или думаешь? О Кукловоде и его планах, о трансформации Дара в сверхдар, о той чертовщине, которая превратила мой город в долбаный зомби-лэнд?
— Хорошо, — покладисто соглашается Аля. — Факт, которого ты, скорее всего, не знаешь, но вряд ли он тебя шокирует: на деятельности Штаба кто-то неслабо так наварился. Средства выводились по нестандартной схеме, довольно остроумной, так что концов теперь не найдешь…