"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Так что же с ними произошло? — вмешивается Ветер. — Как обычные люди получают эти… сверхдары?
— Если бы не твоя, товарищ командир, самодеятельность, мы бы уже знали это во всех подробностях, — огрызается Юрий Сергеевич.
В детали внутриведомственных разборок меня не посвящали, но слухами земля полнится, и наша засекреченная организация — не исключение… Между координатором Штаба и командиром давно тлел конфликт — они прямо как два альфа-самца на одной территории. После инцидента на АЭС старый фээсбэшник обвинил Ветра в нарушении приказа. То есть технически по Сухомлинову работал я, но Ветер, как и обещал, принял ответственность на себя. Юрий Сергеевич добивался его отстранения, но, по слухам, вмешались какие-то высшие инстанции… В общем, все остались на своих местах.
  
— А вы предпочли бы получить второй Чернобыль в центре страны? — Ветер сардонически вздергивает бровь.
— Кое-что нам все же удалось выяснить, — вклинивается Аля. Все-таки хороший она психолог, потому в любой ситуации пытается вернуть дискуссию в конструктивное русло. — Моя группа проанализировала покупки, которые совершал Ибрагимов в течение года. Из ряда объяснимых бытовых вещей выбивается мощная аудиосистема. Особого интереса к музыке по поисковым запросам Ибрагимова не прослеживается — он предпочитал фильмы, так что приобретение экрана и колонок к нему вполне естественно. Однако ему для чего-то понадобилась профессиональная звуковая аппаратура, очень мощная. Вероятно, воздействие на объекты шло при помощи звука.
Воздействие при помощи звука… Аля кое-что в этом понимает. Еще на АЭС мне показалось странным, что она выступает намного слабее, чем в Карьерном. Конечно, там она имела возможность осмотреть место содержания узников и оставленные ими следы, а тут преступники успели превратить улики буквально в пепел. Но только ли в этом дело…
— Удалось вытащить что-нибудь из мессенджера Ибрагимова? — спрашивает Юрий Сергеевич.
— Здесь ничего нового, — отзывается Вера. — Команда Одаренных хакеров работает круглосуточно, но извлечь с серверов Телеграфа данные не удавалось еще никому. Тем более, что телефон выгорел. У нас нет ни корреспондентов, ни содержания переписок Ибрагимова. По общему объему трафика ясно только, что через Телеграф передавались в том числе медиафайлы.
— Пусть продолжают копать… На всякий хитрый болт найдется гайка с резьбой. Что по объектам?
На экран вышли уже знакомые фотографии Антонова и Сухомлинова. Вера начала зачитывать их анкетные данные, но Юрий Сергеевич оборвал ее:
— По существу давай, без канцелярщины. Что за люди, как дошли до жизни такой?
— Иван Антонов в сорок три года шесть лет постоянно нигде не работал, — Вера послушно переключилась на более разговорную манеру речи. — Страдал алкоголизмом. С женой развелся, но продолжал проживать совместно из-за отсутствия другого жилья. Имел долги перед семью микрокредитными организациями. Даже не смог после смерти матери получить наследство, потому что не собрал средств для уплаты государственной пошлины.
Невольно проникаюсь к мужику сочувствием. Глупая ситуация, но я в свои девятнадцать лет сам чуть было в такую не попал. Через три года после отца умерла бабушка, и ее однушка на окраине должна была стать для нашей семьи изрядным подспорьем в эти тяжелые времена. Необходимость заплатить круглую сумму в качестве пошлины оказалась неприятным сюрпризом. Тогда деньги я собрал, старшие родственники помогли… Но вот это понимание, как мало отделяет человека от потери последнего резерва и падения на занюханное дно жизни — оно со мной до сих пор.
— Почему он получил такой Дар? — спрашивает Ветер. — Лазер из глаз, или что у него?.. С чего вдруг обычному человеку такого хотеть? Не пацан вроде, чтобы фильмами про супергероев засматриваться.
— По показаниям бывшей жены, 17 декабря Антонов был, по обыкновению, нетрезв, — отвечает Вера. — В этом состоянии люди желают самых абсурдных вещей. Лазер был слабенький. Антонов иногда использовал его, чтобы наносить на стены соседних домов надписи… как правило — непристойного содержания. Парочка там до сих пор красуется. И еще был инцидент с применением Дара против человека. Собутыльника, если точнее. Тот получил небольшой ожог второй степени. В полицию обращаться не стал, разобрался с Антоновым неправовыми методами… набил ему морду, проще говоря.
— Вот вечно у нас так! — возмущается Юрий Сергеевич. — А пошел бы пострадавший в полицию — Антонова закрыли бы, и скольких проблем у нас бы не было!
— Это далеко не факт, — вмешиваюсь я. — Мало ли на белом свете таких вот никчемушников? Если Дар, изначально пригодный только для написания матюков на заборе, после каких-то манипуляций усиливается настолько, чтобы прожигать ограждения атомной станции… Ну не в этом конкретном алкаше тут дело.
— И то верно, — кивает Юрий Сергеевич. — А по второму объекту что?
— Сухомлинов Максим, безработный, двадцать один год, — докладывает Вера. — Исключен со второго курса института туризма, уволен из салона сотовой связи. Проживал на сорока метрах с семьей из пяти человек, не считая его самого, отчего постоянно происходили конфликты на бытовой почве. Дар — небольшой щит, скорее даже кокон, укрывающий визуально и от прямых воздействий; с помощью оружия его, естественно, никто не тестировал, однако удар рукой этот щит выдерживал. Но диаметра в четыре метра никогда не достигал.
Смотрю на хорошо уже знакомые фотографии убитых мной людей: Антонов угрюмо глядит исподлобья, у Сухомлинова выражение лица скорее жалобное, потерянное. Устранение, ликвидация — это все слова, маскирующие суть того, что я сделал. Тетка-психолог из группы Али так и эдак ко мне подкатывал — пыталась обнаружить стресс, муки совести или еще какой ПТСР. Но ничего этого у меня нет — не дождетесь. Я действовал единственно верным способом — слишком многое стояло на карте.
— У обоих объектов много общего, — продолжает Вера. — Оба отчаянно нуждались в деньгах. Оба пользовались Телеграфом. Оба ушли из дома, ничего не сообщив родным. Обоих хватились не сразу и разыскивали из рук вон плохо — после Одарения полиция была завалена розыскными делами. Тем не менее через систему распознавания лиц их пробили. Антонова обнаружили в день исчезновения на одной камере рядом с домом, Сухомлинова не обнаружили вовсе. Можно предположить, что ушли из дома они добровольно, причем попадания на камеры сознательно избегали. Скорее всего, кто-то проложил им маршрут — сами они едва ли имели доступ к служебным картам.
Неудачники, сами втравившие себя в неприятности… И все-таки жаль их обоих, недотеп эдаких. Ясно же, что если бы не отчаянная бедность, не вляпались бы они по уши в это дерьмо. Не люблю, когда люди, добившись в жизни чего-нибудь, ставят это в заслугу исключительно себе. Я вот знаю, что мне повезло родиться здоровым, башковитым, и хотя с родственниками проблем всегда хватало, семья все-таки была крепкой и дружной. Это все дало мне базу, благодаря которой я стал тем, кем стал. А если бы фишка легла по-другому — глядишь, сам подыскивал бы мутный заработок в Телеграфе или еще на какой сетевой помойке…
— Ладно, хватит обсуждать этих пассажиров, — Юрий Сергеевич явно думает в том же направлении, что и я. — Ежу понятно, что таких забулдыг — как грязи, их легко навербовать сколько угодно по мере надобности. Шерстить по пропавшим или по внезапно обогатившимся в Одарение — все равно что осушать море ведром. Наша задача — понять что-то о том человеке или людях, которые дергают за ниточки. Версии о проделках уважаемых заграничных партнеров другое ведомство прорабатывает, в это мы не лезем. Наше поляна — свои, отечественные деятели. Характер, цели, мотивы, вероятные дальнейшие действия. Аля, чего вы там наанализировали? Только не говори «информации мало»! Слышать этого больше не могу.
Аля на секунду прикрывает глаза. Маска свойской девчонки спадает с нее, теперь она говорит холодно и отстраненно:
— Мы имеем дело с человеком или людьми, которые готовы ради достижения своих целей взорвать атомную станцию. Это позволяет уверенно диагностировать психопатию. Психопаты склонны к совершению странных и потенциально опасных поступков, поскольку последствия, которые для большинства людей были бы источником стыда или чувства вины, не оказывают на них никакого влияния. Это социальные хищники, способные манипулировать людьми и использовать их в своих целях, проявляя полное отсутствие совести и сочувствия.