"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Леха с пакетом непременных апельсинов зашел ко мне на четвертый день. Он пустил в ход все свои связи и провернул дело так, что местных оперов до меня не допустили — сам взял показания и все оформил. Рассказал, что спецназ прибыл на остров на другой день, но никакого сопротивления не встретил. На пожарище остались в основном бабы с детишками да пяток раненых. Трупы обнаружить не удалось, и никто так и не признался, что они вообще были. Часть автономщиков, и Лора с ними, покинули остров и скрылись в неизвестном направлении — то ли у них были припрятаны запасы соляры, то ли на веслах ушли, как предки погибшего при исполнении долга Сереги. Искать их в лабиринте архипелага — дохлый номер, тем более что погода резко испортилась, и скоро ледостав, навигация закроется. Уголовного дела тоже никто возбуждать не станет — Дикий Север, тут бывает и не такое.
  
Я пытался разузнать, что же произошло на острове до нашего приезда, но тут пришел врач и выставил Леху вон — пациенту, мол, нужен покой. Уже на пороге Леха сообщил, что хозяйственно вывез обоих Нифонтовых в наш город и сейчас вылетает устраивать Костю на службу в розыск — сколько же тухлых дел удастся теперь закрыть. Мне он желает без суеты выздороветь и тогда уже возвращаться — дома и узнаю скрытую от нас до сих пор часть истории.
Из больницы меня выписали через неделю. Оля без меня лететь отказалась, и, честно говоря, ее помощь оказалась как нельзя кстати, когда я осваивал ходьбу с тростью по гололеду. Пока я валялся на больничной койке, ударили заморозки, и по реке пошли первые льдины.
Перед отлетом я зашел в гостиницу забрать вещи. Среди них нашлась забытая пачка распечатанных Серегиных стихов. Бездумно открыл ее на середине.
 
 
Ласки бесстыдные —
 
Вёдра бездонные —
 
Лепетом, шепотом,
 
Криками, стонами.
 
Тела — измятые.
 
Души изодраны.
 
На солнце — пятна.
 
На небе — во’роны.
 
На' миру — красные.
 
На войне — чёрные.
 
Вечно не в масть,
 
Средь чётных — нечётные.
 
Счастье всем даром!
 
Никто — обиженным!
 
Много ли, мало ли?
 
Дальше ли? Ближе ли?
 
Как ветры во поле,
 
Как птицы по небу —
 
Полными вёдрами
 
Радость раздольную.
 
Лаской бессовестной
 
Губы обветрены.
 
Счастлива повесть
 
Ромео с Джульеттою.
 
Любили — выжили
 
Лимоном выжатым.
 
Счастье — заслуженно.
 
Никто — обиженным…
 
Украли радости.
 
Минули горести.
 
Нет и до старости
 
Счастливей повести. 
 
 
стихи Владимира Рогача
* * *
— Как вы у нас устроились?
— Спасибо, нормально, — Нифонтов-старший сдержанно улыбается. — На первое время Алексей поселил нас в служебном профилактории, но теперь я нашел работу и вот подыскиваю квартиру. В школу Костю записал, он решил последнее полугодие отучиться очно — сказал, хочет для разнообразия побыть как все дети. В МВД он сейчас числится приглашенным экспертом, уже больше моего зарабатывает. Как только получит аттестат, поступит на службу… А хорошее здесь пиво. Вот чего мне на острове не хватало.
Не придумал ничего умнее, чем пригласить Нифонтова в свой любимый паб. Соскучился по нему — по пабу в смысле, а не по Нифонтову. Да и наличие инвалидного пандуса внезапно оказалось огромным плюсом. На многое в городе начинаешь смотреть по-другому, когда остаешься, пусть даже на время, с одной ногой.
Нифонтов проверяет мобильный телефон и сообщает:
— Костя через полчаса сможет подойти. Вы же с ним на самом деле поговорить хотели, верно? По какому-то личному вопросу? Для того и приезжали на остров?
— Верно. А почему вы в мессенджере с ним переписываетесь? Можете же… напрямую.
— На Костин Дар спрос огромный, нечего тратить по ерунде.
— В самом деле. Однако я хотел пообщаться не только с ним. Вы можете мне рассказать, что в действительности происходило на острове? Понимаю, вы уже много раз давали показания…
— Не так чтобы много. Такое ощущение, что официальные органы предпочитают не вникать эту в историю. Мол, что случилось на Севере, остается на Севере.
— Все может быть. Но я стал частью этих событий, потому имею право знать. Понимаю, вам может быть неприятно вспоминать… Ведь жизнь на автономе задумывалась как что-то весьма отличное от того, что я увидел?
— Естественно. Сообщество сильных свободных людей, стоящих свою жизнь вдали от загнивающей цивилизации. Пока во главе общины стоял Кедров, так оно и было во многом. По крайней мере, казалось, что мы способны этого достигнуть.
— Эта женщина… Лора с самого начала была с вами?
— Да, хотя поначалу никакой особенной роли не играла. Приехала на остров вместе с мужем, но отношения у них не ладились, и то, что она получила Дар нимфы, не помогло — напротив, сделало только хуже. В итоге они разошлись, и тогда Кедров забрал ее себе.
— Как забрал? Против воли?
— Да кто же разбирался… Понимаете, принцип автонома — не влезать в чужие дела больше, чем это абсолютно необходимо. Но да, она так кричала, что будоражила поселок, и тогда Кедров стал запирать ее в подвале. Выходила она оттуда каждый раз избитая до полусмерти. Понимаю, звучит чудовищно, но на автономе свои правила жизни. И я, и другие много раз предлагали ей уехать в город — она все время отказывалась. Истерики какие-то бабские, страсти-мордасти, разборки с Кедровым… Ну кому это все нужно?
Киваю. Дел о домашнем насилии даже в цивилизации правоохранительные органы стараются не возбуждать — слишком часто жертва стоит на позиции «я сама упала», и это не лечится. Что говорить о затерянном в глуши острове…
— А потом началось что-то совсем уж странное, — Нифонтов передергивает плечами. — Внешне Кедров держался почти как раньше, занимался делами общины… но глаза у него стали пустые. И двое его близких друзей тоже в это вляпались каким-то образом. Никто не знал, что там на самом деле происходит… вчетвером они жили или как… Автоном, понимаете? А потом… я тогда как раз привез Костю из больницы… случилась развязка. Из дома Кедрова послышались выстрелы, народ сбежался — и из дверей вышла Лора. Как сейчас помню, босая — и ноги в крови по щиколотку. Лицо такое… умиротворенное, не торжествующее даже — а будто она не здесь. Внутри — два трупа и один умирающий. Перед смертью он клялся, что они сами перестреляли друг друга, Лора ничего им не делала… вообще только о ней и говорил. Бубновский тогда Лору едва не пристрелил, но она глянула на него — и он пополз к ней на коленях. И не он один. Лора выбрала десяток самых сильных мужчин и превратила их в своих рабов. Остальных задело скорее по касательной. Я-то ее не интересовал, я же скромный инженер, а она предпочитала альфачей… И все равно каким-то образом это действовало, я был… словно бы в полусне. Если хотя бы день Лору не видеть, вроде что-то начинаешь соображать, а потом она как глянет — и словно проваливаешься куда-то. Мне стало безразлично, что станет с общиной и со мной. Но я должен был заботиться о Косте, хотел вывезти его с острова, и это помогло мне сохранить остатки разума. Лора, наверно, поняла это… каким-то образом… у нее было звериное чутье на все, что выходит из-под ее контроля. Потому за нами непрерывно следили, Костю под разными предлогами не выпускали за периметр. Только когда вы приехали, началась суета, и мне удалось переставить в кусты свою лодку. А дальше вы знаете.