"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
— Нечего их слушать! — орет Бубновский. — Неважно, что они будут говорить! Это враги! Если они доберутся до города, завтра здесь будет спецназ! А если просто утонут в пути, сюда еще долго никто не сунется! Нахрена мы переходили на автоном, если боимся жестких решений?
— Мы переходили на автоном не затем, чтобы стать твоими шестерками, Степаныч! — не успокаивается мужик. — С Кедровым вышло как вышло, фарш назад не провернешь. А намеренно убивать и покрывать убийство мы не подписывались! И еще, младшого Нифонтова ты тоже хочешь порешить? А следующим кого назначишь, а, Степаныч⁈
Неужели здравый смысл у автономщиков возобладает, и мы еще как-то разойдемся миром? Нет. Вступает Лора со своим певучим голосом:
— Вы, мужчины, такие сильные, такие храбрые. Все можете решить и порешать. А сына твоего, Мишенька, я не дам в обиду. Сколько ему, семнадцать есть уже? Вот отдохну чутка и поговорю с ним по душам, и глупости он из головушки своей выкинет, перестанет мечтать о городе и станет хороший славный наш паренек. А глупые ненужные чужаки пускай потонут, и вины нашей тут никакой не выйдет и головной боли тоже. Хо-отя… — ее блуждающий взгляд скользит по Сереге и задерживается на мне. — Вот он — сильный зверь, хороший. Хочешь стать моим, зверенок?
Подробно, обстоятельно, в деталях объясняю, куда она может пойти со своим великодушным предложением. Шиплю от боли в заломленных руках.
— Ну что же ты такой дикий, зверенок… — в нежном голосе Лоры звучит печаль. — Видите, они не хотят мирно жить по-нашему. А отпустим их — приведут подмогу, и нас разлучат, а разве же мы сможем жить в разлуке? Ну как вы будете без меня? Как я без вас, соколиков моих? Пусть дикие чужаки утонут. Разве так оно не проще? Не лучше?
Поражает не что она говорит, но как ее слушают — раскрыв рты, едва слюна не капает. Крепко она тут все взяла под контроль. А ведь не может она сейчас применять Дар — недавно применяла. И тем не менее ее слова отзываются во всех… даже во мне.
В голове раздается ровный, лишенный интонаций голос:
— Это Костя. Что делать будем? Надо выбираться. Я не хочу… к ней.
Приноровиться бы к новому способу общения, но некогда — придется учиться на лету. Ясно, отчетливо проговариваю мысленный ответ:
— Твой отец сможет взорвать склад с топливом?
— Наверно, да. Он инженер, одаренный. И сам этот склад строил.
— Хорошо. Скоро мы начнем… веселье. Не лезьте в это. Бегите на склад и взрывайте его. Не будет горючки — не будет и погони.
— Понял.
Бубновский продолжает вещать о мужестве и единстве, и никто больше не возражает ему.
Дар Сереги работает на пять метров… накроет не всех, плохо. Дальняя часть круга, где как раз стоит Бубновский, останется незатронутой. Но нас выпустят — успокоенные люди никого удержать не смогут.
Ловлю Серегин взгляд и шепчу одними губами:
— Давай! Даром!
— Успокоились все! — орет Серега, и сейчас это вообще не смешно.
Рывком освобождаюсь из враз ослабевших рук. Сдергиваю с чьего-то плеча автомат и падаю, прикрывшись первым попавшимся телом. Даю длинную очередь, не глядя, по ногам или куда там — в костер, он слепит, но я знаю — они все за ним. Отдача бьет в плечо. Ночь взрывается криками — кажется, кричит сам огонь. Снова давлю на спуск — но автомат молчит. Что не так? А, патроны.
Передо мной тело. Срываю с него автомат и снова палю в огонь. Оттуда отвечают — воздух звенит. Толчок в бедро, больно… Плевать, стреляем!
Серега рядом — жив, курилка. Дает короткие очереди. Бережет патроны, не то что я.
Огонь впереди вырастает до неба. По ушам бьют огромные ладони — отдается во всем теле. Земля содрогается под пузом. На фоне огня — фигура с автоматом. Всаживаю в нее очередь. Фигура складывается, словно бумажная.
Вопль Бубновского:
— Лежать! Не вставать! Они нас видят.
Ору Сереге:
— Это склад! Бежим!
Вот только куда?
— За мной! — Костя выныривает из темноты.
Мчим за ним, не разбирая, обо что спотыкаемся — брусья, бревна, человеческие тела? Левая нога как чужая, но все равно бегу. Еще несколько взрывов. Крики раненых тонут в них. Опять лабиринт сараев… знакомая лестница уже прислонена к забору. Оглядываюсь. Серега отстал, держится за бок — зацепило? Возвращаюсь, тяну его, помогаю подняться по лестнице. Спрыгиваем с другой стороны стены, по щиколотку в холодную болотную слизь. Бежим за Костей вниз по склону — пацан уже на середине, и на воде видна лодка.
Выстрел. Серега падает и кульком катится вниз. Снова выстрел. Оборачиваюсь и от живота выпускаю очередь — слишком короткую. Опять патроны! Стрелок падает и перекатывается. Значит, живой. Добить тварь! Кидаюсь вверх по склону. Стрелок опять на ногах. Бубновский, гнида. Он хватается за кобуру — пустая! Снова берет карабин, но я уже рядом. Глаза застилает красным. Со всей силы бью прикладом.
Бубновский падает. Пытается прикрыться карабином — безуспешно. На, скотина! Мало тебе? За Серегу! Легендой ему был? Вот тебе, легенда! Еще!
— Хватит! Он мертв! В лодку, быстро!
Кто это? А, Нифонтов-старший. Да, тело передо мной не шевелится. Лица у него больше нет.
Михаил тащит меня за собой. Переставляю ноги.
Серега лежит у воды, смотрит широко распахнутыми глазами в темное небо. Подхватываю его под мышки. Почему он такой тяжелый?
— Он уже не… — начинает было Нифонтов-старший, но напарывается на мой взгляд и молча помогает погрузить… Серегу? Нет, тело.
Отчаливаем.
Костя плачет — по-детски, навзрыд, громко хлюпая носом. Я тоже хочу заплакать, но не могу — наверно, никогда не смогу больше. Разом наваливается боль во всем теле. Левая нога совсем чугунная.
— Хорош реветь, — жестко говорит Михаил сыну. — Перевяжи товарища, покуда он кровью не истек.
Мне он протягивает фляжку с открученным колпачком. Водка. Выпиваю, как воду. Смотрю на удаляющийся остров, окутанный пламенем и дымом. А потом проваливаюсь в мягкую черноту.
* * *Из тумана выступают лица. Лора, невыносимо прекрасная и омерзительная одновременно, ласково шепчет:
— Сильный зверь, хороший.
— Я давно порвал с Системой, — равнодушно сообщает Бубновский, и с каждым ударом приклада у него остается все меньше лица.
— Саша, держись, все будет хорошо, Саша, — раз за разом повторяет Оля.
В первые дни меня не слабо так накачивали лекарствами, потому я не сразу осознал, что Лора и Бубновский мне мерещатся, а Оля в самом деле здесь, в больнице, сидит возле койки, сжимая мою руку. Без истерик, без слез, без слова упрека. Что бы я ни натворил — Оля оставалась со мной, на моей стороне.
Выяснилось, что как только к пирсу причалила лодка с мертвым телом Сереги и полуживым моим, местная полиция позвонила Лехе, и он вылетел первым рейсом. Он сообщил Оле — она успела на тот же самолет. Наверно, ее присутствие да еще тот факт, что осознание произошедшего накатывало постепенно, и помогли мне сохранить психику.
Да, я стрелял в людей и наверняка в кого-то попал, а потом совершенно точно забил человека прикладом, глядя ему в лицо. Мне в тот момент и в голову не пришло использовать Дар, чтобы обезвредить его — я просто дрался насмерть, как загнанное в угол дикое животное. И не испытывал по этому поводу никаких сожалений. Даже теперь.
А что до тогда… Врач сказал, по склону я спускался не иначе как в состоянии шока, потому что ткани левого бедра повреждены серьезно. Если бы Нифонтовы не оказали мне в пути грамотную первую помощь, в город они привезли бы не один, а два холодных трупа. Впрочем, прогноз благоприятный, инвалидность мне не грозит, но пару месяцев придется ходить с тростью и пить обезбол.
Больше, чем собственные действия, меня тревожили воспоминания о Лоре. Нет, по ней я не тосковал. Определенно ее воздействие что-то во мне сдвинуло — возможно, именно оно размыло грань между человеком и животным, которая существенно тоньше, чем принято думать. Но подсесть на эту женщину, как на наркотик, я не успел, хотя похоже, что с частью мужчин на острове произошло что-то в таком духе. Скорее, мне не давала покоя мысль, что Одарение породило такое чудовище. Ее Дар не шел ни в какое сравнение со всем, что я видел или о чем слышал. Я же помню, как воздействовала на меня Катя при первой встрече, и до этого пару раз попадал под чары нимф — они в этот момент кажутся необыкновенно привлекательными женщинами, но даже близко не до такой степени, чтобы терять над собой контроль. Почему именно эта Лора получила Дар такой мощи… или что с ней случилось, что Дар так усилился? Сколько еще по свету бродит таких гигантов… или чудовищ?