"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Возвращение домой было радостным, но и немного необычным. Я чувствовал себя совсем иным — ведь я уже прожил четыре месяца без семьи! Обрёл, так сказать, самостоятельность. По крайней мере, частично. И Магом стал. А кто у меня в семье Маг? А никто, один я! Ха-ха-ха!
Первым меня встретил отец, открывший дверь, и долго обнимал прямо на пороге. Еле вырвавшись, тут же угодил в объятия мамы и сестры. Но те хотели больше услышать все мои новости, которые были, так что с неохотой, но отдали на время брату и его двум друзьям — Никите и Лёхе. Их я знал с прошлого года и с удовольствием позволил обнять себя.
Прошлой зимой, возвращаясь с танцев особенно поздно, я заметил микроавтобус «Антилопу», что ехал за мной. Правда, поначалу не понял, что он следует. Ну едет себе таратайка неспешно, останавливается, потом снова едет. Бывает! А потом сообразил, что она останавливается у самых узких и не освещённых участках тротуара, по которым я должен был идти. Но то прохожие из переулка выходили, то другая машина место занимала. До меня дошло только тогда, когда микроавтобус проехал вперёд и остановился чуть впереди меня, обдав волной холодного воздуха. Мне вдруг в голову ударило всё, что он делал, я перетрусил и запрыгнул в ближайший работающий магазин, а оттуда позвонил брату, он жил отдельно, но неподалёку. Минут через десять брат прибежал ко мне вместе с Никитой и Лёхой, я им показал на микроавтобус, они пошли к нему «выяснить, чего это они за девушками крадутся», но водила «Антилопы» дал по газам и уехал. Может, конечно, мне это всё причудилось, вполне возможно, что там ехал кто-то, не знакомый с местностью, вот и останавливался, что в карту глянуть или навигатор настроить. А когда увидел агрессивных местных, что к нему идут, быстро уехал. Но не хочется проверять это на себе и в случае неудачи пополнить статистику «ушла из дома и не вернулась». А Никиту с Лёхой я после того всегда рад видеть!
— Ого ты сильная! — крякнул Ник, когда мы обнялись. — Ты что — качаешься⁈
— Пф! — я фыркнул и обнял Лёху. — Я уже месяц молотом в кузне стучу! Бицепсы — во! Как проволока!
— Смотри, Ник, в следующий раз не она нас на помощь звать будет, а мы её! С такой-то силищей!
— А с молотком, зуб даю, вообще весь район в страхе держать будет!
— Вот их первыми и отоварь, Катя, если сильно наглыми будут! — теперь я попал в объятия брата.
Закончив с приветствиями, мы с мамой и сестрой удалились в мою бывшую комнату копаться в шкафах. Брат вместе с друзьями заявил, что он пришел только чтобы увидеться со мной, и свалил, папа обосновался в маминой спальне у телека, а мы втроём разбирали шкафы и делились новостями. Впрочем, у родных их было немного, а вот меня расспрашивали про Академию и мои неприятности в ней с особым рвением. К вечеру мы кое как собрали пару курток, несколько тёплых штанов разных фасонов, зимние сапоги и шапки, но от разговоров у меня аж челюсть болеть начала! И всё им интересно, и перескажи им самые мелкие детали по пять раз, и обязательно прокомментируй их, а то что же, что-то происходит, а ты молчишь! Ну, я и комментировал, рассказывая об учёбе, правда, приукрашивая так, как не каждый рыбак про свой улов. Особо красочно про поход в Кошмар, где я чуть ли не драконов лично убивал, а кого пожалел, те в страхе разбежались.
К вечеру, накормленный и уставший от разговоров, я спрятался под одеялом и заснул, чувствуя себя в полностью довольным и расслабленным.
На следующий день, нагруженный сумками с вещами, я вернулся в Академию.
И будто застрял в какой-то временной петле на следующие два месяца. Завтрак, занятия по порталам, обед, работа в кузнице, ужин, медитация для развития Резерва, сон, завтрак, занятия по порталам… Дни походили друг на друга, как горошины из одного стручка. Только смена погоды говорила о том, что время не стоит на месте — сначала всё стало рыжим, почти как я, потом коричневым, а потом белым-белым. Но зато у кузни появился хотя бы один плюс — в ней было не холодно.
Лисицин гонял меня, как сидорову козу, даже стал появляться в мастерской целых три дня в неделю. И даже субботу отожрал у выходных, заявив, что после состязаний отдохну, а пока что надо слишком многому обучиться, чтоб потом спать на пуховых перинах с чувством выполненного долга. Моё возражение, что перин у меня одна, да и та не пуховая, почему-то впечатления не произвело.
Всё это иногда разбавлялось посиделками с Викой и Ягой, но они тоже выматывались не меньше моего, так что часто это заканчивалось тем, что мы втроём дрыхли на двух постелях, успев разве что выпить чаю.
Из-за такого плотного графика у горна доже появились проблемы с кожей лица — она сохла, шелушилась, покраснела вся. Мне совсем не улыбалось быть похожим на бомжиху какую, так что теперь, возвращаясь в свою комнату, я намазывался толстым слоем увлажняющих кремов и каждый день делал маски. А пару раз Яга, услышав про мои проблемы, делала мне какие-то особые монгольские примочки на лицо. Пока не проболталась, что в состав входит конский навоз — эти примочки очень быстро оказались в мусорном ведре! Яга мне потом целую неделю по ушам ездила, как много она сделала, чтоб всё это достать, а я не оценил её усилий!
— Не так уж плохо. — прокомментировал Лисицин мой полностью самостоятельно сделанный нож, который долго вертел в руках. — Нет, на само-то деле хрень, им и хлеб резать иная хозяйка постеснялась бы…
— Николай Петрович! — я укоризненно на него посмотрел.
— … Но ты его сделала самостоятельно, без каких-либо моих советов, а это уже прогресс! — он положил нож на верстак и с каким-то сомнением посмотрел на меня. — А теперь отдыхай, до понедельника ты свободна.
— А в понедельник?
— А в понедельник, если ты не забыла, мы идём на состязания молодых кузнецов!
— Уже⁈
— Так двадцать первое декабря на дворе, самое время.
— Уф!
— В общем, отдохни и выспись. В понедельник ты должна быть в идеальной форме и полной сил! И не забудь, что начало в восемь, значит, встретимся в половине седьмого утра. Не забудешь?
— Нет.
— Надеюсь. Всё, иди, отдыхай.
В понедельник в половине седьмого я стоял у входа на территорию Академии, кутаясь в тёплую куртку. Как назло, на выходных был жуткий снегопад, сугробы были по пояс, а мороз не меньше минус двадцати. Пришлось надеть два свитера под куртку и футболку, а на ноги натянул шерстяные гамаши и джинсы. А вот носки у меня тонкие, летние, потому что сапоги у меня были из кожи северного оленя, мягкие и жутко тёплые, с густой шерстью внутри. Теплее было бы только в валенках, но их у меня не было.
— Садись! — ко мне подъехал внедорожник, передняя дверь открылась и показался Лисицин.
— Доброе утро! — надтреснутым голосом поздоровался, протягивая руки к печке.
Ааааа, как хорошо! Ненавижу холод! Вот родился бы я аристократкой (а лучше — аристократом, тут без вариантов) и жил бы возле Енисея! Круглый год как на северном побережье! Разве ж это не мечта⁈ Лежишь такой себе на улице, пока во всём остальном городе метель, хочешь — с пальмы банан срываешь, хочешь — гранаты с апельсинами (но они вроде не на пальмах растут), и кайфуешь!
Через час, почти не попав в утренние пробки, мы добрались до места назначения — одноэтажного, но высокого и широкого здания с большой вывеской на фасаде «Дворец магических ремёсел». Над вывеской красовался герб — скрещенные молот, кисть и швейная игла, символизирующие три направления магических ремёсел.
— Бывала тут? — кивнул на дворец Лисицин, припарковываясь.
— Да, два раза на школьной экскурсии. Со второй меня чуть не выгнали.
— Почему⁈
— Я спросила, а зачем ремёслам дворец, им же прятаться от непогоды не надо. И не хватит ли ремёслам квартиры. Или сарая. — и добавил, чтоб наставник так укоризненно не смотрел. — Я маленькая тогда была, всего двенадцать!
Лисицин только вздохнул.
На улице мы задерживаться не стали, быстро нырнув в тёплые недра здания. Там Лисицин повёл меня куда-то в сторону от тех экскурсионных маршрутов, что я видел, и вывел в гигантский зал, наверное, с футбольное поле размером и сидениями в десяток рядом по периметру, ступенями поднимающимися вверх, к крыше. Чуть в стороне от входа в эту мегакомнату расположились столы с организаторами состязаний, вот к ним мы и направились.