Чисто английское убийство
— Вашей семьи, это вы очень точно выразились, сэр Джулиус. И со смертью мистера Роберта Уорбека вы становитесь наследником пэрства. Вам это не приходило в голову?
— Конечно, приходило, — ответил сэр Джулиус сердито. — А кто, по-вашему, в наши дни не хочет быть пэром?
— Знали ли вы, что Бриггс хранил в буфетной цианистый калий?
— Разумеется, нет. Да я и не понял бы, что это такое, даже если бы и видел.
— Ясно. Благодарю вас, сэр Джулиус.
Сэр Джулиус не воспользовался возможностью уйти. Он стоял, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, пока в конце концов не собрался с духом.
— Вы только что упомянули миссис Карстерс, — сказал он. — Следует ли это понимать так, что вчера вечером она тоже была в буфетной?
— По-видимому, так.
— Но это же вздор! То есть вздор, что она могла отравить Роберта. Я знаю ее много лет — она член партии, пользующийся всеобщим доверием и уважением. К тому же ей не предстоит унаследовать пэрство, — добавил он с неловким смешком. — С таким же успехом можно заподозрить и леди Камиллу.
Он опасливо взглянул на сержанта, ожидая, какую реакцию вызовут его слова, но сержант остался невозмутимым.
— Вы сами видите, как все это смехотворно, — продолжал он. — Для меня совершенно ясно, что тут имело место самоубийство, даже если оно произошло не совсем так, как я… я себе представлял. Так легко запутаться в деталях. Если же это не самоубийство, значит, это Бриггс, а это сущая нелепица — и Боже милостивый! Да как же я не додумался до этого раньше? Конечно же Ботвинк. Разве этот тип не коммунист?
— Он не признает себя коммунистом, сэр Джулиус.
— Разумеется, не признает. Такие типы никогда этого не признают. Но теперь я припоминаю его фамилию… он был замешан перед войной в каких-то беспорядках в Австрии. Это объясняет все!
— Вы хотите сказать, что мистер Уорбек был убит из-за своей связи с Лигой свободы и справедливости?
— Нет, нет! — возбужденно запротестовал сэр Джулиус. — Горе с вами, с полицейскими, вы ничего не понимаете в политике. Ни один здравомыслящий человек не считается с этими дурацкими неофашистскими обществами. Это игры слабоумных юнцов. Нет! Кто сейчас является действительным врагом коммунизма? Да мы, мы, демократические социалисты Западной Европы! Покушение было задумано на меня! Меня только и спасло, что в спешке он опустил яд не в тот бокал!
— Это лишь теоретическое предположение, сэр Джулиус, — сказал Роджерс флегматично.
— А теперь, когда покушение не удалось, он старается посеять подозрения, чтобы дискредитировать меня и тем самым дело свободы во всем мире! Вообразите, какое впечатление произвело бы на Западе, если б меня заподозрили в убийстве!
Судя по лицу Роджерса, он явно не был способен на такой полет воображения. Он сказал только:
— По моим наблюдениям, сэр Джулиус, доктор Ботвинк интересуется больше политикой восемнадцатого века, чем нынешнего.
— Восемнадцатого века — дудки! Как бы не так! Говорю вам, этот человек опасен!
— Во всяком случае, — сказал Роджерс, — я так понимаю, что вы теперь решительно отказались от своей версии о самоубийстве?
— Видите ли, я… то есть… я… — замялся сэр Джулиус. — Извините, кажется, ударили в гонг к ленчу. — И он торопливо вышел.
Оставшись один, Роджерс некоторое время задумчиво стоял у камина. Потом он дважды прошагал взад и вперед по библиотеке, беззвучно мурлыча что-то себе под нос. Наконец, улыбнувшись собственной слабости, он подошел к одному из шкафов и вынул маленький зеленый томик. Быстро перелистал страницы, пожал плечами, и поставил его обратно на полку.
XIII
Новый лорд Уорбек
За ленчем собралась угрюмая компания. Сэр Джулиус занял место во главе стола, бросив недружелюбный взгляд на д-ра Ботвинка, сидевшего справа от него. Д-р Ботвинк держался как ни в чем не бывало, хотя вид у него был рассеянный, словно мысли его все еще были заняты политическими проблемами восемнадцатого века. Зато миссис Карстерс, наоборот, нервничала и ерзала. Место рядом с ней пустовало.
К обеду приступили в молчании, но не в характере миссис Карстерс было сохранять его долго. За неимением лучшего она заговорила о погоде.
— Сколько еще это будет продолжаться, как вы думаете? — сказала она. — В такой изоляции чувствуешь себя до крайности беспомощной.
Сэр Джулиус, к которому этот риторический вопрос, по-видимому, и был обращен, лишь угрюмо покачал головой. Д-р Ботвинк, обдумывавший, действительно ли Уайлкс имел в виду то, что он говорил в 1768 году, даже не слышал вопроса миссис Карстерс. Отчаявшись, та обратилась к Бриггсу:
— А что вы на этот счет думаете, Бриггс?
— К сожалению, не могу сказать, мадам.
— Но неужели никто ничего не может предпринять? Есть какая-то безнадежность в том, что мы сидим и ждем, пока что-нибудь случится! А не могли бы мы собрать несколько человек и что-то предпринять?
— Работники с фермы стараются пробиться к деревне, мадам. Мне сообщили, что они немного продвинулись по дороге, но снег размяк, и им приходится нелегко.
— Размяк, вы сказали?
— Да, мадам. Похоже, что скоро начнется оттепель.
— Слава Богу!
— Совершенно верно, мадам. По радио передали, что ожидается большой разлив.
К этому моменту д-р Ботвинк разрешил, к своему полному удовлетворению, вопрос о Джоне Уайлксе и поэтому услышал последнее замечание. Лицо у него вытянулось, но было ли это вызвано страхом перед разливом или ему просто не понравилась фраза, употребленная Бриггсом, осталось неизвестным.
— Оттепель! — воскликнул сэр Джулиус. На секунду глаза у него загорелись, но только на секунду. Он опять впал в прежнюю мрачность и закончил завтрак в молчании.
Тут в комнату вошла леди Камилла, и миссис Карстерс обратилась к ней.
— Камилла, дорогая, слышите?! — воскликнула она. — Скоро начнется оттепель!
— Это непременно должно произойти рано или поздно. — Камилла села за стол. Лицо у нее было спокойное, но глаза предательски покраснели. — Извините, что я опоздала, — прибавила она. — Как хорошо, что вы меня не ждали.
— Но разумеется, Камилла, мы не начали бы без вас, если б знали, что вы сойдете вниз, не правда ли, сэр Джулиус? Я думала, что вы еще побудете в комнате лорда Уорбека. Неужели вы оставили его одного, Камилла? В конце концов, никогда не знаешь, что может случиться. Может быть, мне лучше… Я право, не хочу есть… — Миссис Карстерс уже поднялась, но Камилла предупредила ее.
— Все в порядке, миссис Карстерс, — сказала она. — Конечно же, я не оставила его одного. За ним приглядят.
— Но кто же, дорогая? Я не говорю ничего против слуг, Бриггс это поймет, но не думаете ли вы, что в таких обстоятельствах кто-либо из нас…
В эту минуту Бриггс подавал блюдо Камилле. Она подняла на него глаза, и они переглянулись.
— Вам незачем беспокоиться, — проговорила она быстро. — Бриггс любезно устроил так, что пока я не вернусь, с лордом посидит его дочь.
— Ваша дочь, Бриггс! Кажется, я ее помню. В те времена, когда я вела занятия в здешней воскресной школе, это была маленькая рыжеволосая девочка. Что ж вы мне не сказали, что она здесь?
Бриггс ответил не сразу, и поток воспоминаний продолжал литься:
— Потом она, насколько помню, поступила на службу в Лондоне, как раз в то время, когда я вышла замуж. Сюзанна Бриггс! Такая смышленая девчурка была, но бедовая! Что с ней стало, Бриггс? Что она делает теперь?
— Но я ведь только что сказала вам, миссис Карстерс, — прервала ее Камилла прерывающимся голосом, — пока она сидит в комнате у лорда Уорбека.
— Я не это имела в виду, дорогая. Я просто спросила…
Бриггс, который отошел к буфету, сказал бесстрастно:
— Моя дочь, мадам, вышла замуж. Недавно она овдовела.
— Боже мой, какая жалость!
— Совершенно верно, мадам. Имеются горячие пирожки и холодный пудинг. Что вам подать?
Никто не может без конца поддерживать односторонний разговор с дворецким, и миссис Карстерс сдалась. Однако прежде чем она успела съесть полпирожка, молчание, воцарившееся в комнате, нарушил торопливый стук в дверь. Бриггс отворил ее и немедленно вышел, тщательно закрыв дверь за собой. Он отсутствовал всего несколько минут и быстро вернулся. Подойдя к столу, он сказал: