Праздник под угрозой (СИ)

Братец лишь хихикнул мне вслед и, скрестив руки на груди, наблюдал, как я забирался в эту груду металла под маркой «Онега». Серьезно, она, должно быть, ездила не столько на бензине, сколько на ежедневной молитве.
— Вы готовы, Алексей Иоаннович? — спросил меня инструктор. Это был колоритный старший лейтенант, на пузе которого едва сходилась форменная куртка. Его взгляд вцепился в меня, как коршун, и мне даже стало неловко за то, что он зря силился меня напугать.
— Разумеется, господин Мельников.
— В таком случае приступайте, Алексей Иоаннович. Выезжайте с площадки в город.
Я невозмутимо пристегнулся, проверил зеркала и прочее. Завел двигатель, включил фары и медленно тронулся. Надо же для приличия изобразить робкого студентишку.
Сдача экзамена по вождению всегда была испытанием на выдержку и внимание. По этой причине многие купцы и аристократы предпочитали просто заносить определенную сумму, после чего их юные чада волшебным образом получали свои удостоверения.
А потом в газетах писали, что очередная коллекционная тачка какой-нибудь графини Орловой влетела в памятник…
Я уверенно ехал в крайнем левом ряду по широкому проспекту. Держался в потоке, не выпендривался, но и не робел. Просто спокойно ехал.
— Куда дальше? — спросил я, когда впереди показался перекресток.
— Развернитесь здесь, пожалуйста, — спокойно ответил инструктор, указывая на участок дороги с двойной сплошной линией.
Я бросил взгляд на разметку и знаки. Ах он хитрец! Разворот в этом месте был категорически запрещён.
— Прошу прощения, но это невозможно. Здесь двойная сплошная линия и запрещающий знак, — ответил я. — Только прямо или налево.
Мельников кивнул, уголки его губ чуть приподнялись в намёке на улыбку.
— Хорошо. Продолжайте движение и поверните налево на перекрестке, — сказал он, делая пометку в своём блокноте.
— Как пожелаете.
Стараясь держать ровный темп, я переключал передачи и смотрел в зеркала. Время было дневное — Виктор, зараза, едва дал мне дожевать бутерброд после возвращения из Спецкорпуса и тут же потащил сдавать экзамен. Зато машин на узкой дороге было мало.
— На следующем перекрестке едем прямо, — велел инструктор.
Я держался в правом ряду. И все шло по плану… пока из переулка прямо на нас не вылетел автомобиль.
— Твою же…
Я мгновенно среагировал — повернул руль вправо, чтобы избежать столкновения с оградой, и остановился за перекрестком, но при этом оставил достаточное расстояние до пешеходного перехода. Впереди была школа, и все утыкали предупреждающими знаками.
— Кхм. Прошу прощения за выражения, господин Мельников.
— Всецело вас понимаю, Алексей Иоаннович. И поддерживаю.
Нарушитель, будто чувствуя свою правоту, остановился, вышел из машины и с громкими криками направился к нам. Он выглядел ярко: красное лицо, взлохмаченные волосы и куртка, натянутая поверх слишком лёгкой рубашки. Его голос гремел:
— Эй, ты куда прёшь⁈ Ты вообще водить умеешь⁈
Я открыл рот, чтобы ответить, но инспектор опередил меня. Мельников, сдерживая смех, медленно опустил боковое стекло и одарил нарушителя самым насмешливым взглядом, на который был способен.
— Добрый день, — оскалился он. — Инспектор дорожной полиции, старший лейтенант Мельников. Сдается мне, вопрос о навыках вождения стоит адресовать вам. Будьте добры, предъявите документы. А вы, Алексей Иоаннович, припаркуйтесь у обочины.
Мельников вышел и взялся за нерадивого водятла. Я, зная, что инспектор продолжал следить за мной, включил указатель поворота и с точностью до сантиметра припарковал автомобиль в разрешённом месте.
Мельников тем временем чехвостил нарушителя, заставив того предъявить все вплоть до аптечки и огнетушителя. Тот начал было что-то возражать, но инспектор поднял руку, жестом призывая к тишине.
— Во-первых, вы не предоставили преимущество в движении, — начал Мельников, записывая данные в протокол. — Во-вторых, вы создали аварийную ситуацию. Ваши действия подвергли опасности не только других водителей, но и пешеходов. Штраф будет соответствующий. И молитесь, чтобы я не нашел других нареканий.
  
Нарушитель замолк, его лицо перекосилось, но спорить он не стал. Пока инспектор заполнял протокол, я смотрел в зеркало заднего вида и пытался понять, правильно ли я отреагировал. Вроде все четко.
Вернувшись в машину, Мельников бросил папку на приборную панель и снова посмотрел на меня.
— А теперь, Алексей Иоаннович, едем в здание дорожной полиции. У вас остался последний пункт программы.
— Что за пункт? — спросил я, хотя уже догадывался.
Он улыбнулся, на этот раз без насмешки:
— Получение водительского удостоверения. Вы сдали экзамен. Поздравляю, ваша светлость.
Тепло его слов растопило напряжение, накопившееся за этот день. Я снова завёл двигатель. Еще немного — и меня ждал «Ирбис», давно готовый к резвой езде.
В конце концов, я пообещал Тане, что она станет моей первой пассажиркой.
* * *
— Если хоть одна капля попадет на мой автомобиль, клянусь, придушу!
— Не волнуйся, Леш. Пока ты был в Спецкорпусе, я поднаторел в искусстве эффектного обращения с шампанским.
Виктор ловким движением сорвал пробку с бутылки. Фонтан пены все же брызнул, но братец аккуратно направил его в другую сторону, и «Ирбис» не пострадал.
— Вот теперь ты точно стал мужчиной, — усмехнулся он, плеснув в бокалы голицынского игристого. — Как говорил профессор в моем университете, научился водить, готовить мясо и варить кофе — можешь жениться. С первым и последним пунктом у тебя все в порядке, а вот экзамен на шашлык тебе еще предстоит сдать по весне…
— Я сдал его два лета назад, — припомнил я. — Тогда на рыбалке на островах, помнишь? Отличная свинина получилась.
— Свинина — отличная. А вот курицу ты передержал, — тоном знатока заявил брат.
Я шутливо нахмурился.
— Дражайший братец, вы совершаете непростительную ошибку. И от вас, юриста, обязанного подмечать все детали и нюансы, я подобного не ожидал. В приличном обществе курица не считается за мясо!
— Ага, курица — не птица, Финляндия — не заграница, — припомнил старую поговорку Виктор. — Все равно. Весной сдаешь экзамен по всем видам шашлыка.
— Просто признайся, что ты соскучился по нашим семейным вылазкам на природу, — улыбнулся я, подняв бокал.
— Ну… Лгать не буду. Порой мне этого не хватает. Я на все сто процентов горожанин, признаю. Но по нашей усадьбе скучаю. И если все сложится так, как я планирую, то я не увижу ее еще долго.
Я удивленно приподнял брови.
— Неужели все же Сенат?
— Государственный совет.
Не удержавшись, я присвистнул. Это даже круче. Высший законодательный орган. Интересно, кто именно решил продвинуть Виктора? Впрочем, опыт у брата имелся — не зря же они с отцом столько лет работали в финском Сенате…
— Маячит на горизонте, — продолжил Вик. — Но большего сказать пока не могу. Не хочу спугнуть удачу.
Я молча кивнул. Иногда Виктор был на удивление суеверен. Но я поддерживал его в том, что о своих планах следует помалкивать до последнего. Меньше шансов, что кто-нибудь решит их нарушить.
Вик снова плеснул в бокалы немного шампанского — вообще, «раздавить» бутылку было чисто символическим жестом и традицией. У нас в семье, да и не только в нашей, было принято «обмывать» дорогие покупки. А я что? С меня не убудет.
— Ну, за твою зверюгу, — Вик поднял бокал. — Надеюсь, ты ее укротишь.
— Ее?
— Ее, конечно. Твоя машина точно «девочка». Точнее, эффектная красотка, знающая себе цену. У техники есть душа, Леша. И характер. Пусть это и звучит дико, но я в этом убежден. И готов поспорить, что с ней вам еще придется притереться друг к другу…
Вик замолчал, когда заметил, что я смотрел в сторону крыльца. Мы стояли во внутреннем дворе возле парковки, и я увидел, что двери распахнулись, и на улицу выбежала Яна. Озираясь по сторонам, она увидела нас и замахала рукой.