Праздник под угрозой (СИ)

В воздухе завис зеленый сгусток энергии.
— Теперь попробуйте вернуть её, — велела Шереметева.
Лёня сделал глубокий вдох и направил руки к артефакту. Поток энергии замедлился, но не вернулся. Воздух вокруг начал вибрировать, словно невидимый ток проходил через зал. Я увидел, как его лицо исказилось от усилия.
— Оно снова сопротивляется, — прохрипел он.
— Сейчас не добавляйте энергию, просто направьте её, — приказала Шереметева.
Лёня напрягся ещё сильнее, но, казалось, не мог справиться. Вокруг его рук начали образовываться слабые искажения, напоминающие маленькие вихри. Я сделал шаг вперёд.
— Лёня, притормози, — сказал я. — Ты снова добавляешь из своих резервов.
— Я… я не могу… — его голос дрожал, а вихри становились всё больше.
Шереметева нахмурилась.
— Николаев, подстрахуйте товарища.
Я протянул руку к его плечу и сосредоточился, направляя свой эфир, чтобы стабилизировать поток. Энергия начала выравниваться, но вдруг артефакт снова вспыхнул, и воздух вокруг нас принялся искажаться. Пространство снова искривлялось, словно в старом потешном зеркале.
— Проклятье! — выругалась Шереметева. — Снова начинается! Николаев, возьмите контроль!
Я сжал зубы и направил всю свою концентрацию на то, чтобы перехватить поток. Энергия Лёни была слишком нестабильной, но мне удалось подавить её и вернуть в артефакт. На этот раз пространство вокруг нас стало спокойным, а свет в артефакте погас.
Шереметева выдохнула, затем посмотрела на нас обоих.
— Это не просто случайность, — сказала она, глядя на Лёню. — У вас уникальная способность, Уваров. Судя по всему, вы можете воздействовать на эту силу, открывая активную зону аномалий.
И без того бледный парень стал белее мела.
— Господи… Ваше превосходительство, я бы ни за что не… Отнимите ее у меня!
— Тише, Лёнь, — я положил ему руку на плечо. — Не нервничай, никто не умер.
Шереметева хоть и выглядела потрясенной, но явно тут же принялась размышлять, как можно использовать этот редчайший дар. Он и правда был невероятно редким. Даже в своем родном мире я всего несколько раз за жизнь встречал людей, способных вызывать аномалии.
И всех их убивали. Просто потому, что те были слишком опасны и могли наворотить дел.
Уварову я такой судьбы не хотел — он не выбирал свое проклятье. Но требовалось срочно его обезвредить.
— Без должного контроля вы представляете серьёзную угрозу, — продолжала генерал-лейтенант, глядя на Лёню. — Поэтому я беру ваш прогресс под личный контроль. Николаев, вы будете его куратором на ближайшую неделю. Ваша задача — стабилизировать его состояние и обучить управлению энергетическими потоками. Если понадобится, снимайтесь с основных занятий — я предупрежу Ланского, сдадите вне очереди. Сейчас это — приоритетная задача.
Я коротко кивнул.
— Слушаюсь, ваше превосходительство.
— Каждый вечер я буду лично проверять прогресс.
Я кивнул, ощущая, как на мои плечи вдруг легла свинцовая плита. Лёня выглядел так, будто услышал приговор, но в его глазах мелькнула искра решимости.
— Я не подведу, — тихо сказал он, сжав кулаки. — Я больше никого не подведу.
* * *
— Я не понимаю, Лёша. — Лёня устало рухнул на прорезиненный ковер, покрывавший весь пол тренировочного зала. — Как вообще так могло получиться? Почему я?
Я вытащил бутылку воды и бросил ее подопечному. Тот с благодарностью поймал ее и открутил крышку.
— Никогда не знаешь, какие таланты раскроет в тебе аномалия. Кто-то умеет видеть аномальную энергию. Сейчас Шереметева на тренировках подсвечивает нам силу, но обычно ее не видно. А есть люди, у которых глаз ее ловит. Есть и те, кто чувствует эту силу на больших расстояниях. А я, например, быстрее других перерабатываю эту силу в эфир и быстрее восстанавливаюсь.
— А я, значит, могу открыть портал, из которого полезут твари и выльется куча этой аномальной дряни… — Леня закрыл бутылку и вернул мне. — Так себе талант.
Я криво улыбнулся.
— Это, друг мой, не талант. Это оружие. И попади оно не в те руки, быть беде.
  
— Ты не делаешь это проще, Алексей, — мрачно отозвался Уваров.
Я поднялся на ноги.
— А я здесь и не для этого. Мой долг — научить тебя управлять этой силой. И в первую очередь ты должен научиться превосходно владеть собой. Эмоции — враг любого мага. Но в твоем случае — это полный финиш. Причем для всех, кто тебя окружает.
Леня неуверенно выпрямился.
— И что теперь делать?
— Учиться специальным техникам, друг мой, — улыбнулся я. — Дыхание, концентрация, даже медитации — все будет полезно. Тебе придется научиться думать иначе. Сейчас ты напуган. Ты боишься того разрушения, что можешь принести миру. И этот страх дестабилизирует твой энергобаланс.
Лёня сокрушенно покачал головой.
— И получается чертов замкнутый круг!
— Именно, — кивнул я. — Нервничаешь — нестабильный баланс — можешь бахнуть — нервничаешь, что можешь бахнуть, и так далее. Поэтому начнем с того, что немного подкорректируем тебе мозги.
— Каким образом, Лёш?
— Все просто. Ты — оружие. Бомба не нервничает и не переживает. Бомба и взорваться-то может, если над ней провести определенные манипуляции. Ты — бомба, которая лежит себе спокойно, пока ее никто не трогает. Твое отличие от бомбы в том, что у бомбы нет своей воли. Тронут — рванет. А вот ты можешь решать, когда рвануть, а когда — нет. Поэтому ты и бомба, и тот палец, что запускает детонацию.
— Ну предположим…
— Так что каждую секунду своей жизни выбирай не рвануть.
Лёня тяжело вздохнул.
— Легко тебе говорить…
Мне? Ну как сказать? Вообще-то я бы тоже мог вызвать активную аномалию, если бы очень захотелось. Да, не пришлось бы приложить больше усилий, чем Уварову, но все же. У каждого из нас свои слабости, с которыми приходится сражаться каждый день.
Главная беда Лёни была в том, что он слишком быстро опустил руки и сам себя считал ни на что не годным.
— Садись на пол, — велел я. — Напротив меня. Давай, шевелись.
Лёня кивнул, садясь на прорезиненный коврик. Я приглушил свет и устроился напротив него.
— Закрой глаза, — сказал я. — Вдох — на четыре счёта, задержка дыхания — на четыре, выдох — на шесть. Представь, что воздух проходит через всё твоё тело, очищая его. Повторяй вслед за мной.
Он следовал моим указаниям, но его плечи оставались напряжёнными.
— Расслабься, — мягко напомнил я. — Дыхание — это основа. Если ты не можешь контролировать своё дыхание, то не сможешь контролировать и энергию. Сосредоточься только на дыхании.
Через несколько минут его грудная клетка уже мерно вздымалась. Я заметил, как постепенно расслабились его плечи, а выражение лица стало спокойнее. Даже разгладились заломы от неглубоких морщинок на лбу.
— Теперь открой глаза, — сказал я. — Представь, что внутри тебя горит пламя. Как огонек от свечки. Это пламя маленькое, едва заметное, но стабильное. Оно всегда горит в тебе. Ты должен сосредоточиться на нём.
Лёня послушно закрыл глаза и через минуту тихо сказал:
— Вижу.
— Отлично. Это пламя — твой эфир. Ты должен научиться удерживать его таким, каким оно есть. Без вспышек и затуханий. Это — твоя стабильность. А теперь представь рядом другой огонек — зеленый.
— Это аномальная энергия? — догадался Лёня, не открывая глаз.
— Все верно. Оба огонька в тебе, они рядом, как два параллельных потока. И ты должен держать оба спокойными. Каждый раз представляй себе эти огоньки и наблюдай за ними. Если огонь бьется, мечется, то направь свое внимание, чтобы выровнять пламя. И дыши…
Мы работали над этой техникой около часа. Я видел, как его дыхание становится всё более ровным, а движения — уверенными. Когда я убедился, что он справляется, перешёл к следующему этапу.
— Теперь — концентрация. Я буду задавать тебе вопросы, отвлекать, а ты должен удерживать внимание на своём пламени. Готов?