И приведут дороги
– Хорошо обучены эти братья, – заметил Миролюб вполголоса, красноречиво покосившись на Альгидраса.
– Они воины, – откликнулся Альгидрас, не отрывая взгляда от удалявшейся группы.
– Что еще я должен о них знать? – спросил Миролюб, поправляя край плаща так, чтобы тот укрывал левую руку. При этом я вдруг поняла, что он с напряжением ждет ответа Альгидраса.
Альгидрас набрал полную грудь воздуха, медленно выдохнул и пробормотал:
– Давайте посидим?
– Тебе плохо? – тут же спросила я.
Он повернулся, скользнул по мне невидящим взглядом, и я поняла, что ему действительно плохо. Альгидрас был очень бледен, на висках его выступил пот.
– Эй, хванец, ты как? – неловко спросил Миролюб.
Альгидрас вместо ответа кивнул и огляделся по сторонам, отыскивая взглядом, куда можно присесть.
– Вон там. – Миролюб указал рукой в сторону лавочки в углу площади.
Мы направились туда. Альгидрас сел, утер лоб ладонью, посмотрел на влажную руку, вытер ее о штаны, а потом, задрав голову, медленно и четко произнес, глядя на Миролюба:
– Самое главное, что тебе нужно знать, княжич, – ты не должен ходить на эту встречу.
– Почему? – тут же откликнулся Миролюб.
Альгидрас ответил с усилившимся акцентом, подбирая слова:
– Алвар опасен. Это… как ходить ночью в лес без оружия и верить, что дикий зверь не причинит тебе вреда.
– Чем он опасен?
– Алвар… – Альгидрас вздохнул, словно раздумывая. – Я не могу это объяснить.
– Уж попробуй как-нибудь, – настаивал Миролюб.
– Алвар обладает силой, которую… вы не поймете до конца.
– Глупцами нас считаешь? – недобро прищурился Миролюб.
Альгидрас какое-то время разглядывал княжича, прежде чем помотать головой. Выглядел он и вправду плохо, так, словно ему не мешало бы прилечь.
– Может, пойдем? – негромко произнесла я, и они оба уставились на меня так, точно успели забыть о моем существовании.
– Ты посидишь тут немного? – хмуро спросил Миролюб Альгидраса.
Тот кивнул, потом посмотрел на меня и произнес:
– Хорошо все.
Миролюб взял меня за запястье и потянул в сторону рядов. Расстояние до торговцев мы прошли в молчании. Я старательно перешагивала через лужи, удивляясь, как не заметила их, когда мы шли сюда. Миролюб шел напрямик, не слишком обращая внимание на то, что его сапоги и весь низ плаща пачкаются жидкой грязью. Когда я замешкалась, решая, перепрыгнуть или обойти очередную лужу, Миролюб чуть сильнее сжал мое запястье, и я, почувствовав что-то металлическое, бросила быстрый взгляд на его руку, с удивлением заметив перстень, который не видела ранее. В Свири он ничего подобного не носил, только браслет, которым крепился рукав его рубахи. Я перепрыгнула через лужу, Миролюб наконец выпустил мою руку и деловито спросил:
– Сладкое любишь?
Я с удивлением уставилась на него, но он, похоже, не шутил. Мне ничего не оставалось, как растерянно кивнуть. Положив ладонь мне между лопаток и слегка подталкивая вперед, Миролюб уверенно направил меня к одному из лотков. Он купил два яблока в меду, которые были нанизаны на тонкие выструганные прутики. Первое яблоко Миролюб протянул мне, прежде чем забрать второе у торговца. Я разглядывала лакомство и думала о том, что в своем мире никогда не пробовала яркие, глянцевые, как будто нарисованные сахарные яблоки, которые продавались на всяких ярмарках.
– Можно есть прямо здесь? – спросила я.
Миролюб впервые за долгое время улыбнулся и просто кивнул. Я осторожно откусила кусочек. Яблоко было мягким и очень сочным. А еще невероятно сладким.
– Нравится? – спросил Миролюб.
Я кивнула:
– Очень необычно, но вкусно.
Миролюб усмехнулся чему-то и проговорил:
– Пойдем к хванцу.
В этот раз мы обошли площадь по большой дуге. Миролюб выбирал места посуше, а я жевала яблоко, больше не чувствуя вкуса, и в моем мозгу билась мысль, что я только что себя выдала. Всемила не могла в первый раз пробовать это лакомство. Я смотрела на спину Миролюба, укрытую плотным плащом, вновь и вновь прокручивала в голове его реакцию на мои слова и понимала, что он не был удивлен. Не обратил внимания? Или же все было гораздо хуже?
Альгидрас, увидев наше приближение, вскинул голову, однако вставать не спешил. Перед ним, привалившись спиной к его ногам, лежала замызганная псина. Хванец ласково гладил доверчиво подставленную шею и что-то бормотал собаке.
– Как у него так получается? – не удержалась я.
Миролюб лишь хмыкнул.
Когда мы подошли совсем близко, собака встала и потрусила прочь, то и дело оглядываясь на Альгидраса. Тот отряхнул руки, обтер их о штаны, поднялся и с недоумением уставился на протянутое ему медовое яблоко.
– Ну бери, чего стоишь? – неловко пробормотал Миролюб, подпихивая угощение практически под нос Альгидрасу. Тот перехватил прутик, поднял совершенно обалделый взгляд на княжича и спросил:
– Это мне?
– Тебе, тебе.
Альгидрас посмотрел на меня, потом снова на княжича.
– Я такое не ем, – недовольно проговорил Миролюб. – Пока болел, – он дернул укрытой плащом левой рукой, – меня ими так закормили, что теперь даже смотреть в их сторону не могу.
Альгидрас откусил мякоть яблока и, задумчиво прожевав, сказал:
– На острове такого не было. Или, может, не помню? А в монастыре сладости не жаловали. – Он тут же усмехнулся, словно что-то вспомнив. – Хотя Алвар раз мне орехи в меду приносил. Когда меня по его вине чуть не запороли до смерти.
– Хороший у тебя брат, – медленно произнес Миролюб.
Альгидрас коротко улыбнулся и откусил еще немного.
– Хороший. Коли еще б между нами было пять морей, как прежде, так он бы еще лучше казался. Не ходи на встречу, княжич.
– После поговорим, – отрезал Миролюб и, решительно развернувшись, зашагал в сторону торговых рядов, снова не обращая внимания на то, что ступает в грязь.
Миновав крайние ряды, Миролюб свернул на одну из улочек, и мы двинулись за ним следом. Улица была не та, по которой мы шли до этого. Дома здесь стояли не такие нарядные, в самых разбитых местах дороги были навалены прутья, впрочем, уже основательно втоптанные в грязь. Перед большой лужей я остановилась в нерешительности, Миролюб, уже прошедший вперед, вернулся за мной, и не успела я охнуть, как он подхватил меня за талию, легко оторвал от земли и перенес через лужу.
– Спасибо, – пробормотала я.
Он ничего не ответил и даже не взглянул на меня. Я закусила губу, понимая, что вся легкость из нашего общения определенно пропала. То ли после дурацкой истории с яблоком, то ли потому, что мысли Миролюба были заняты Алваром. Мне искренне хотелось верить во вторую причину.
Вдруг Миролюб остановился так резко, что я едва в него не врезалась. Он посмотрел на узкий проход между домами справа, потом оглядел улицу, окинул задумчивым взглядом Альгидраса, который уже не выглядел таким бледным, словно яблоко в меду вправду подкрепило его силы.
– Я ее к матери отведу… – начал Миролюб и тут же, увидев кого-то позади Альгидраса, заливисто свистнул.
Человек, шедший вдалеке, резко остановился и, повернувшись к нам, помахал рукой. Миролюб кивком подозвал его. В подошедшем я узнала Горислава.
– Куда идешь? – спросил его Миролюб.
Горислав пожал плечами и пояснил:
– Гуляю.
– Погуляй с хванцем до старых мельниц. – И уже мне: – Пошли.
Миролюб подхватил меня под локоть и потащил в проход между домами. Проход был настолько узким, что будь княжич чуть шире в плечах, он бы тут непременно застрял. Я оглянулась на оставшихся позади Альгидраса и Горислава, но они о чем-то разговаривали и уже не смотрели в нашу сторону. Миролюб отпустил мой локоть и снова взял меня за запястье. Мы свернули сперва налево, потом направо, потом куда-то спустились, потом поднялись между домами…
Княжеский терем вырос перед нами неожиданно, и вышли мы не к главным воротам, а к калитке со стороны палисадника. У калитки стояли воины. Миролюб им кивнул, они наполовину вынули мечи из ножен, звякнув оружием в знак приветствия. Один из охранников открыл калитку и придержал ее, пропуская нас внутрь.